не дай Бог вам начать терять, чтобы понимать истинное значение этого слова. Вы только в

прелюдии, которая скорей всего не выльется в увертюру или в оперу. Вы знаете, когда-то я считал, что мне не нужны лишние балласты в жизни такие как: жена, дети, да и мой статус не позволял.

Оба мои сына скорее ошибки случайных связей и никак не плоды любви. Я не умел любить. Я был

эгоистом. Любил только себя.

Я не знала зачем он говорит мне все это, но не перебивала этот низкий и уверенный голос отвлекал

меня и каким-то чудовищным образом начал успокаивать. В ушах перестало свистеть и гудеть.

- Я вообще не понимал смысл этого слова – любить. Для меня оно было неприемлемо по отношению

к живым людям. Я мог любить вкусную еду, удовольствия, хорошую книгу, удачное и интересное

дело. Все остальное можно всегда заменить. Всё и всех. Не заменимых нет. Я считал, что поступаю

правильно. Считал, пока мне не сообщили о том, что у меня есть сын. Первые мои эмоции были

постыдными – я даже не думал о том, чтобы его увидеть. Это была не моя проблема, а проблема его

матери. Я дал ей достаточно денег, чтобы она избавилась от нежелательной беременности и вела

безбедное существование. Она выбрала участь брошенной с ребенком – таков ее выбор и меня это не

касается. Все изменилось внезапно. Моё восприятие. Я помню мы как-то с моим давним

наставником и другом пошли на дело. Рискованное, дерзкое, но оно сулило нехилую прибыль. Его

подстрелили. В живот ранили. Он умирал долго и мучительно у меня на руках, но сказал мне тогда

слова, которые изменили меня до неузнаваемости: "Знаешь Сава, а ведь я сейчас сдохну, и никто

никогда не вспомнит обо мне. Я кану в небытие, как кусок мусора. Я ведь не человек. Человек всегда

что-то оставляет после себя, а после меня ничего не осталось. Только личная гора трупов, да наличка

по ящикам и заначкам. Мне даже некому все это оставить. Это страшно, Сава. Когда ты исчезаешь, словно пыль в полное забвение, когда к тебе на могилу некому прийти и цветок в горшок поставить.

Помянуть некому. Вот он я. Меня уважали и боялись, я жил как хотел и что? Я никчемность. Ноль.

Ничто. Меня никогда не было. Мы являемся кем-то, если после нас что-то осталось. Мы бессмертны

в частицах себя, которые создали. Не позволь себе стать никем, Ворон. Всё тлен". Я похоронил его

сам на деревенском кладбище и каждый год езжу туда, чтобы поставить цветок в горшок, помянуть и

сказать, что он не был никем и что я его помню. Только в этот момент я захотел, чтобы мой сын был

рядом со мной. Я, наверное, сентиментально понял значение слова "вечность". Я несколько раз мог

потерять Андрея и в каждый из этих разов подыхал сам миллионы раз. Но только тогда я и жил, когда появился смысл умереть ради кого-то.

Савелий повернулся ко мне и долго смотрел мне в глаза.

- Потом я обрел и второго сына. Мне уже не страшно умирать, Оксана. Единственное, о чем я жалею

– это о том, что не познал любви женщины. То ли сам был не способен, то ли женщины такие

попадались на моем пути. Я смотрел сегодня на Руслана и понимал, что полнота жизни не только в

моих детях, но и в иной любви тоже. То ли старый стал, то ли больше опыта появилось и меньше

пафоса. Но вот этот страх за свою женщину, эта дикая лихорадка, когда он смотрел на вас. Я

позавидовал ему. Не познал, что это такое. На старости лет приходит осознание собственных

ошибок, как и осознание того, что уже слишком поздно что-то менять. Вот именно сейчас уже

слишком поздно.

Я усмехнулась уголком рта как нелепо слышать все это именно сейчас после того, как меня морально

размазали по стенке и показали, что никакой любви никогда не было, что это сказка для наивных

идиоток всех возрастов.

- Не завидуйте. Он не умеет любить. Возможно так же, как и вы. Порода людей такая особенная в

вашем мире – любить лишь себя.

Я не следила за своими словами и мне было все равно заденет это его или нет.

- Да нет никакой породы. Все одинаковые, когда дело касается слабостей. Даже более уязвимые, чем

люди вашей породы, Оксана, потому что знаем, что такое терять и рискуем каждый день. Не

жалуюсь – это наш выбор. Констатирую факт.

- Наверное иметь жену и любовницу с двумя детьми – это и есть слабости. Бросить одну ради

другой. Подставить детей под удар…это и есть слабость. Впрочем…да. Сильный бы нашел в себе

смелость рубить все с самого начала.

Савелий усмехнулся и достал с кармана пачку сигарет, уверенно прикурил и пустил густую струю

дыми в потолок. Я невольно проследила взглядом как он рассеивается на фоне замысловатых узоров

и втянула терпкий запах, ощущая невыносимое желание тоже вот так выпустить дым в потолок, а не

дрожать и покрываться липким потом от тошноты… Все той же мерзкой тошноты падения.

- Вы женщины смотрите на результат, - его голос снова ворвался в назойливый свист в ушах, отвлекая и заставляя прислушиваться, - не задумываясь ни о том, как он был достигнут и ни о том, какие последствия последуют за ним. Я Руслана плохо знал, да и адвокатом ничьим никогда не был, но я с отцом его много лет дружил. Дерьма мы вместе сожрали тоннами. Пожалуй, это второй

человек в моей жизни которого я мог уверенно назвать своим другом.

Он мне и о жене Руслана говорил и о вас Оксана. Много чего в жизни случается и много решений

принимаются в разрез с нашими правилами и принципами, а боимся мы потерять только то, что нам

дорого. Вас боялись потерять и лишь потому все держали в тайне. Брак был действительно

фиктивным. Я лично читал этот договор, составленный Царем. Политика и умелая стратегия. Бизнес

и ничего больше.

Политика. Бизнес! А я?! Как же я? Почему я какая-то жалкая часть чудовищного механизма?

- Ложь. Вот что это. Нескончаемая ложь годами. И выбор он свой тоже в конце концов сделал. С ней

остался. Не боялся он меня потерять. А сам выкинул. Сааам! Ничего вы не знаете! Оно и не

положена вам знать было.

Сама не заметила, как на крик сорвалась истерический и даже легче стало, словно вся эта паника

наконец-то продралась наружу.

- Это ты, девочка, ничего не знаешь и дальше своих эмоций не видишь. – он подался на кресле

вперед, - именно потому что потерять боялся потому и остался. И не секс с тобой потерять, и не

комфорт рядом, и не твое присутствие, а жизнь. Понимаешь? Жизнь. Что значит все остальное в

сравнении с этим? Думаешь, кто детей похитил? Тесть его вместе с азиатом. Камрана, думаю, ты

хорошо помнишь? Так вот это его брат родной.

Бешеный может и дикий черт, но он о вас позаботился и рядом с ним риск всегда будет. Вот почему

к Лариске вернулся, чтоб бдительность усыпить, чтоб детей вернуть. Знаешь где сейчас Лариска та?

Закрытая в подвале валяется – как гарантия, что тесть не стукнет куда не надо об этой ночной

вылазке. Вот на что он променял тебя. Понятно? Или мне еще раз по полкам разложить?

Я сама не понимала, что плачу и слезы стекают по щекам и подбородку. Что трясет всю, как в

лихорадке.

- Возможно и не вернется он к тебе именно по этой причине. Страшно ему за вас. Страшно рядом с

собой держать и каждую секунду подвергать риску. Прозрей хоть немного, девочка. Посмотри

глубже своих эмоций. Ты не фотомодель и не дочь арабского шейха, не принцесса заморская и

между ног у тебя не золото и не бриллианты, а то же, что и у всех баб. Ты не юная немфетка, чтоб

тебя в любовницах держать ради каких-то там неземных благ и потрахушек. Ты самый что ни на есть

камень на шее, абсурд, нонсенс и так далее. Обычно таких, как ты в женах держат, потому что

женился по молодости и привык вроде как, а таких, как Лариска в любовницах и никак не наоборот.

Ничего ты из себя не представляешь, а ребенком мужика не привяжешь - это я тебе точно говорю. И

при всех этих недостатках он был с тобой и выбирал тебя снова и снова. Что это, а? Что это если не

самая идиотская, слепая любовь? Я тебе сейчас логику раскладываю. Голые факты и не совсем

приятные, а ты вместо того чтоб головой о стены биться, лучше пораскинь мозгами и молись, чтоб

он там тоже выжил. Сама знала с кем связалась. Не девочка уже и не дура, глаза видели, что

выбирали. Пожинай плоды своего выбора и не отворачивайся. Если любишь рядом быть должна, а не

против него. Как говорят патроны подавать, когда весь мир ополчился. Твой мужик – люби каким

есть, а если не хочешь, то любить ТЫ не умеешь, а не он. Он тебя такую как есть – не молодую, не

фигуристую, с закидонами, с ребенком чужим…На хер бы сдалась, если бы не любил? Компанию

мне отдал. Ради себя? Вряд ли. У него на этот счет свои принципы имелись, а тем не менее вот они

бумажечки. Так что делай выводы, Оксана. Прости, что на "ты". В дочки мне годишься.

Как пощечин надавал, даже щеки загорелись, и я вскочила с пола. Теперь уже падая намного быстрее

в ту самую пропасть, прижимая ледяные руки к щекам и задыхаясь от каждого его слова. Как

хлыстом по ребрам, где сердце уже не просто скачет, а выпрыгивает.

- Да как вы так…Почему вы мне так? Я же… я его…, - захлебываясь слезами, уже не сдерживаясь, потому что держаться сил не осталось.

- По праву старшего и более опытного. Мне можно. Я не оскорбить хочу, а мозги вправить. Со

стороны оно виднее. Ты жди его, девочка, а когда вернется не отпускай никуда. Нельзя свою судьбу

отпускать. Она не сама строится – мы ее строим. Слёзы утри и в руки себя возьми. Такому как

Руслан сильная женщина рядом нужна, а не тряпка, ноющая по поводу и без повода. Иди умойся и

жди вместе со мной. Думаешь мне не херово? Там сыновья мои. Ради твоих детей под пулями

бегают.

Нет, я не считала, что он меня оскорбил… у меня вдруг, как пелена с глаз упала. Словно Савелий

мне их протер, как мутное и грязное стекло после дождя или урагана.

Вся картинка выстроилась еще раз и именно сейчас вдруг стала настоящей. Нет, не стало менее

больно. Заболело еще сильнее. Когда прозреваешь и правда бьет, и режет на куски, по тем же ранам, которые набила, сшибая углы, пока шла в темноте какой-то иной реальности. Я смотрела на Савелия

и уже не вытирала слезы, они бежали из глаз, а я смотрела и не моргала. Руслан отрезал меня от себя

ржавыми ножницами, кромсая себя самого, чтобы мне не так досталось. Спектакль, где один актер

сыграл для всего лишь одного зрителя и сыграл гениально – зритель поверил и даже не заметил

фальшь. Как и не заметил на каком этапе актер начал истекать кровью и умирать, потому это была

первая и последняя роль для него. Я не заметила. Я была слишком зациклена на себе, чтобы понять

этот сюжет. Я таки закричала. Не поняла, как и что именно только голос свой услышала и это

невыносимое "почему?" в конце.

- Вот теперь прозрела. Теперь я вижу взгляд зрячей. Смотришь моими глазами? Видишь почему

именно так, а не иначе?

- Он мог мне сказать. Господи! Почему нельзя было сказать? Почему все так? С мясом, наизнанку…

- Потому что мужчины обычно не говорят, а действуют. Это я много разговариваю так как

действовать уже не могу, а то бегал бы с ними бок о бок, а не с тобой о смысле жизни и любви

беседовал.

Я без спроса взяла сигарету с пачки Ворона и закурила, с трудом удерживая в дрожащих пальцах

зажигалку.

- Ты не трясись так. Все у них получится и не в таких переделках бывали. Скоро приедут. Не долго

ждать осталось. Потом будем решать, что дальше делать. Ты пока подумай сама. Побудь наедине с

собой. А я к себе поеду, выпью коньяка. Что-то самого потряхивает.

- Не уходите. Пожалуйста.

Взмолилась я, стараясь поймать его взгляд, но Ворон упорно смотрел в окно. Мне хотелось, чтобы

он говорил и говорил. Словно снова собирая меня по кусочкам в целостную картину, в человека, заставляя дышать пусть и с болью от каждого вздоха, но дышать, а не задыхаться.

- Чтоб ты увидела, как мне самому страшно? Всегда страшно, когда они под пули идут или под ножи

кидаются. Понимаю, что и сам таким был и что по-иному не получится, только внутри все на части

разрывается пока не возвращаются оба целые и живые.

Зазвонил сотовый Савелия, и мы оба вздрогнули. Он тут же ответил, а я руки сжала в кулаки.

- Как менты? Откуда нахрен? Уходите! Не ввязывайтесь в перестрелку с ними. Просто валите!

Валите, я сказал, Афган! Значит валите сами! Потом разгребем!

Я пошатнулась, услышав эти слова, а Ворон уже закрыл крышку сотового.

- Дети с ними. Они в порядке. Попискивают, плачут. Сам слышал. Афган говорит, на них ни

царапины, только испуганны сильно. Их там менты окружают. Видать крыша у Ахмеда серьезная.

Недооценили мы эту падлу.

- А Руслан? – тихо спросила я, чувствуя какое-то дикое облегчение, даже ноги стали ватными и

захотелось на пол опуститься от слабости.

- Вот ведь сука хитрая. Не думал, что он там себе связи обеспечит. А надо было думать бля!

- Где Руслан? Он с ними? – и напряжение уже новой волной, вместе с волнением.

- Сказали детей домой везут, наберут как выскочат из зоны окружения. Мне интересно кто именно

эту мразь покрывает, да еще так нехило.

И я начинаю понимать, что он намеренно не отвечает, уводит разговор. Паника сокрушительной

волной, по уже истрепанным нервам, по венам, по мозгам. Я не выдержала подскочила к Ворону и

впившись в поручни коляски крикнула ему в лицо:

- Руслан где? Почему вы не отвечаете мне?

22 глава

- Бешеный, не высовывайся, пока Афган не снимет тех двоих.

Руслан с такой силой сжимал пистолет, что ему казалось тот расплавится нахрен. Перевел взгляд на