Ленин, то сначала, по своей видимости, она кажется осуществимой без

наступления хаоса. Однако исторически, в силу уже указанных причин, эта

идея показала свою полную несостоятельность и нежизнеспособность. В

свое время это подметил И. В. Сталин, предложив нечто противоположное -

теорию нарастания классовой борьбы в ходе строительстве социализма.

Действительно, основные тезисы марксистов относительно справедливого

государства, в котором аппарат управления не только выбирается, но и

сменяется в любое время; оплата чиновника не превышает заработной платы

рабочего; осуществляется тотальный контроль и надзор за всем; оказались

несостоятельными. Причина всё та же: фатальное отставание сознания от

того уровня, который позволяет пренебречь материальными благами.

Практически каждый желает что-то захватить с тем, чтобы это захваченное

еще и нарастить, не думая о том, что жизнь слишком коротка для того, чтобы

в ней все это уместить.

Тем не менее, как это ни парадоксально, можно все же найти отдушину, или

временную лакуну для установления в определенной степени справедливого

общества, но, вследствие этого и определенного ограничения свободы

индивида, точнее, ее самоограничения, в пользу коллектива, общества, или

цивилизации без государств, несмотря на все внутренние противоречия, всегда раздирающие общество.

Для этого потребуется установить такое общество, при котором

равнодействующая всех противоборствующих сил станет практически

равной нулю.

Поскольку в развивающемся обществе, как мы показали выше, это

невозможно, постольку процесс развития должен быть приостановлен или же

– выражен крайне слабо. Иначе говоря, цивилизация, общество должно

временно потерять возможность развития.

В таком состоянии цивилизация может быть только равновесной.

Ее основным признаки состоят в следующем.

Во-первых, она должна находиться в экологическом равновесии с природой, то есть она должна вернуться в основном к присваивающей экономике с

сохранением и добавление некоторых ресурсосберегающих технологий.

Во-вторых, отказавшись от сложной государственной системы управления, цивилизация должна вернуться к простейшим формам общественных

отношений в виде локальных самоуправляющихся ячеек различной

направленности по видам деятельности, связанных между собой не только

горизонтально, но и вертикально, в отличие от первобытных общин.

В-третьих, задачами цивилизации должно быть не развитие технологий и

общественных отношений, а самообеспечение в отношении создания для

каждого человека приемлемых жизненных условий и поддержание

функционирования самоуправляющихся ячеек без появления крена в сторону

их отхода от самоуправления. Для этого единственным «лекарством»

является максимально частая ротация избираемого управляющего персонала.

В этом отношение отличие данной структуры от первобытных общин

состоит в более высоком уровне сознания членов самоуправляющихся ячеек, накопленном за шесть тысячелетий предшествующего цивилизационного

развития, и, в связи с этим, появлением возможности сознательного решения

всеми членами ячеек возникающих проблем цивилизации в рамках

простейших структур.

В-четвертых, свободное время каждого члена сообщества, которое может

быть весьма значительным, благодаря сохранению ряда воспроизводящих

пищу и предметы быта технологий, должно быть посвящено его

саморазвитию в той сфере, к которой он сам имеет склонности: искусству, ремеслам, борьбе с болезнями, процессу обучения соплеменников и т. д.

Таким образом, цивилизация как бы консервируется. Конечно, рано или

поздно она разложится, но время ее существования и вполне спокойной

жизни людей в ней может быть на порядки длительнее, чем время

существования известной нам технологической цивилизации.

Тому, кто скажет, что процесс развития нельзя остановить, можно привести

пример подобной приостановки в развитии человеческих сообществ, точнее, его крайнего замедления. Этим примером являются хорошо известные и

изученные первобытные общины, существовавшие примерно в одном и том

же состоянии несколько десятков тысяч лет, пока не пробудились от «спячки»

примерно 10 тысяч лет назад, в результате чего, отчасти, сформировалась

нынешняя цивилизация около шести тысяч лет назад. Равновесные с

природной средой сообщества существуют и сейчас в естественном виде, например, австралийские аборигены. Существуют они в искусственном виде

различных сект, например, духоборов. Близкие к ним общественно-

производственные образования – кибуцы в Израиле так же отделяют себя от

общества и государства по образу жизни, близкой к равновесной.

Не исключено, что экологическая цивилизация, которая, по всей

вероятности, появится после распада нынешней технологической

цивилизации, не исчезнет со временем с лица Земли, а под действием того

или иного толчка пробудится и начнет функционировать в другой форме.

Если вспомнить о душе, то оковы любой антагонистичной цивилизации

являются для нее, как ведущей части человека, не только стимулом для

борьбы с ними же в целях собственного совершенствования, но и тяжким

бременем. Ведь душа не терпит насилия и произвола. Вследствие этого и

жизнь человека длится недолго. Душа, хотя и набирает в тяготах жизни и

людских столкновениях необходимый опыт, но скоро утомляется. Поэтому во

многих случаях в следующем воплощении душе нужен отдых и покой, который она может получить, в частности, в подобной равновесной

цивилизации.

Там все события протекают размеренно, спокойно, без катаклизмов; там нет

налогов, нет денег, нет министров и армии, нет преступности, нет никакого

внешнего давления на человека, кроме определенной и согласованной со

всеми внутренней регламентации жизни коллектива. Эту регламентацию

каждый член домена поддерживает с помощью системы самоуправления

своего домена, контактирующего с подобными же доменами. Несколько

утрируя, можно сказать, что это есть как бы усовершенствованное

первобытное общество, отделенное от первобытной дикости с его

первостепенными проблемами выживаемости.

В самом человеке доминирует покой. Он делает то, что хочет или то, что

ему лучше всего удается, не требуя ничего лишнего. В этом обществе никто

ни к каким свершениям не стремится, просто делает свое дело, созерцая

плоды своих усилий и красоту природы. Вместе с тем, эта плавная и

небогатая событиями, сравнительно бедная из-за ограниченных ресурсов

жизнь, все же является жизнью, а не перманентным мучением, хотя время

замирает и жизнь цивилизации постепенно угасает.

Как бы там ни было, но цивилизация в подобном равновесном состоянии

может сохранять свою жизнеспособность весьма длительный срок, и если ее

не снесут природные катаклизмы, то она угаснет сама по себе в результате

постепенной деградации, к которой приводит отсутствие развития.

Как мы показали выше, самым удобным временем для возникновения

равновесной цивилизации является распад технологической цивилизации.

Остатки этой цивилизации имеют достаточный культурный потенциал и

развитость сознания для того, чтобы образовать равновесную цивилизацию

на основе самоорганизующихся и самоуправляющихся ячеек с

горизонтально-вертикальными связями между собой. Этой цивилизации, в

силу уравновешенности всех ее элементов, не требуется сдерживающая

оболочка-государство.

Chapter 3

Самоуправляющиеся и самоорганизующиеся ячейки как основа

равновесной цивилизации.

Свобода – сестра хаоса. Справедливость – дитя порядка.

В отношении к обществу, цивилизации ни первая, ни вторая

восторжествовать не в состоянии.

Цивилизация есть растущая и все время упорядочивающаяся система, стремящаяся свести свой базовый элемент – человека с помощью

вырабатываемого права, законов, установлений, норм и т. д. к определенной

функции и не более того, – к своего рода клетке, на которую хотелось бы

распространить только одну «справедливость» – послушание избранному

правопорядку.

Однако человек – не клетка, он, хотя и временно, есть сознание, понимающее, что такое свобода, и все время стремящееся к ней, наперекор

любому порядку.

Снять это противоречие невозможно.

В значительной степени по этой причине цивилизация разваливается, достигнув, как кажется, почти идеального порядка, информационного

расцвета. Но человек в ней настолько придушен поступающей отовсюду

противоречивой информацией, к которой добавляется удавка Интернета, что

теряет устойчивость и вместе с ним теряет устойчивость та система, в

которой он существует: пропадает возможность адекватной фильтрации

поступающей лавины информации, приводящей к лавинообразному росту

ошибочных решений, с которым сознание наличного уровня справиться не

может, да, втайне, и не хочет, потому что ему противен весь этот гнусный

порядок.

Всё это в конечном итоге разваливает цивилизацию, как карточный домик.

Свобода торжествует. Порядок посрамлён. Наступает хаос.

Правда, через какое-то время аналогичная цивилизация снова возникает, потому что сознанию поначалу надо проявляться где-то, а лучше там, где

трудно, где есть борьба, в том числе и борьба с порядком.

Так они и борются с переменным успехом, давая, тем не менее, сознанию в

этих условиях успешно развиваться.

И все же возникает вопрос: можно ли хоть ненадолго приостановить эти

качели? Иначе говоря, можно ли временно сбалансировать свободу со

справедливостью, или хаос с порядком.

Напрашивается ответ: а почему бы и нет!

Действительно, остановить нельзя, да и ни к чему, а вот приостановить, дать своего рода передышку в бурном развитии, на наш взгляд, вполне

возможно, и лучше всего осознанно, переведя цивилизацию, в виду

начинающегося развала, на какое-то время из сложной, развивающейся, но

неустойчивой системы, в систему простую, равновесную, неизменную, которая, правда, тут же начинает стагнировать, однако живет со всеми ее

сознательными членами гораздо долее, чем начальная цивилизация.

Однако осознанный перевод технологической цивилизации в равновесную

цивилизацию, как мы показали в предшествующих главах, в силу

сравнительно низкого уровня сознания ведущих представителей

технологической цивилизации, крайне маловероятен. Поэтому, скорее всего, процесс развала технологической цивилизации будет идти в значительной

мере спонтанно, то есть с непредсказуемым результатом.

Если остатки развалившейся цивилизации не растворятся в дикости, а всё

же преобразуются в равновесную систему мелких доменов, связанных между

собой, и основой жизнедеятельности этих доменов станет самоорганизация и

самоуправление, тогда возникнет ситуация, кардинально отличающаяся от

прежней.

Между каждым индивидуумом и его коллективом-ячейкой возникает

неразрывный контакт, поскольку каждый человек реально разновременно, но

с высокой периодичностью и управляет ячейкой и просто работает в ней, причем он кровно заинтересован в том, чтобы и управление и работа

выполнялись как можно лучше. В этом случае коллективное и

индивидуальное, насколько это возможно, сливаются воедино. Примером

этому служат кибуцы, старообрядческие общины, некоторые религиозные

секты.

Хаос исчезает, порядок устанавливается самими членами ячейки в том виде, какой им кажется наилучшим и соответственно корректируется в

дальнейшем, если он поддается улучшению. Таким образом, справедливость

и равенство торжествуют в работе, а свобода остается для любой творческой

деятельности в нерабочее время и только приветствуется всеми.

Таким образом, смысл экономической свободы, которая предоставляется

капиталистическим государством в виде занятия любым индивидуумом

приемлемой для него хозяйственной деятельностью с получением

соответствующей прибыли, существенно меняется. Это изменение в

определенном отношении позитивно, поскольку эта свобода есть иллюзия в

обществе представительной демократии.

Дело в том, что, начав свое дело, человек попадает в путы сложных

экономических отношений и, как правило, разоряется. Если же этого не

происходит, то он попадет в рабство процессу получения прибыли, за

которым забывает про свои человеческие качества. Образуется аморальное, угнетающее как других, так и себя существо, видящее перед собой не людей, а только денежные знаки, которое всё свое время тратит на прирастание и

удержание капитала или же, что еще хуже, становится рантье, то есть

паразитом, который сознательно существует за счет остальных работающих.

В самоуправляющейся ячейке нет частной собственности, капитал

приобрести невозможно.

Поэтому смыслом экономической свободы становится более адекватное для

человека стремление к тому виду работы, к которому у него больше

способностей и, соответственно, – больше удовлетворения от неё. Тем более

что эта хозяйственная деятельность идет на благо всем членам сообщества

без всякой корысти.

Сообщество благодарно трудящемуся человеку и он счастлив этим

признанием результатов собственного труда и старается работать ещё лучше, используя все свои умения и таланты.

Конечно, сравнительно узкий фронт работ в крошечной ячейке значительно

суживает выбор человека и, тем самым, как бы ограничивает его свободу, как

ограничивает его свободу и принятый регламент жизни каждой ячейки, но