При этом, изменяя окружающее, он меняет и себя. Тем самым, в человеке, благодаря душе, сравнительно пассивное бытие объединяется с весьма активным сознанием, производя совместно процесс развития через конечного человека бессмертной души. [42, 43]

Таким образом, эти ограниченные представления Бердяева базируются на отсутствии у него ясного представления о двойственной природе человека, с одной стороны, сугубо временного создания, а с другой, – существа с вечной душой внутри, перемещающейся от одной жизни в человеке к другой. Об этом, кстати, говорил и Христос: «И спросили ученики Его: «Как же книжники говорят, что Илии надлежит прийти прежде?» И Христос сказал им в ответ: «Правда, Илия должен прийти прежде и устроить все: но говорю вам, что Илия уже пришел, и не узнали вы его и поступили с ним, как хотели; так и Сын человеческий пострадает от них». Тогда ученики поняли, что Он говорит об Иоанне Крестителе». (Евангелие от Матфея, гл. 17). Он же выразил указал на превосходство души и на ее истинную силу так: «Однажды фарисеи спросили его, когда наступит Царство Божие, и он сказал им в ответ: Царство Божие наступит незаметно, и не скажут: вот оно здесь или там, ибо Царство Божие внутри вас.» (Евангелие от Луки. Гл. 17, пп. 21, 22).

Человек не получает свободу ни от кого и не от чего. Она всегда у него внутри, в его душе. Правда, конкретный человек лишь ее временное обиталище, ее внешний образ. Душа лишь проходит в человеческих жизнях собственный путь развития в рамках той свободы сознания, которая существует у того или иного человека по его отношению к среде обитания в обществе подобных ему.

Это интуитивно понимали античные философы. Более поздние мыслители, как видно из этого краткого обзора, не смогли точно определить предназначение свободы, апеллируя к Богу, человеку, экзистенции в различных сочетаниях.

Конечное – человек – с бесконечным, бессмертным – душой соединяется, живет, а не существует, в сознании, которое развивается дискретно при этом в опоре на бытие как высшая его организация. Сознание пытается в своих жизнях осознанно решать все возникающие проблемы в соответствии с достигнутым им уровнем совместно с другими сознаниями в людях.

В этих осознанных решениях, так или иначе, и проявляется свобода сознания, обогащающее по ходу дела самое себя, и вместе с тем свобода дает человеку возможность жить так, как он хочет в рамках окружающей действительности, если человек, носитель сознания, сможет, точнее, способен адекватно распорядиться этим даром.

Глава 3

Неудовлетворенность сознания и его производные состояния созидания и разрушения как потенциальная свобода сознания.

Найти истинный смысл и значение понятия свободы можно, только выяснив предназначение всего сущего.

Вряд ли можно сомневаться в том, что ключевым звеном сущего является его созидательная составляющая – разум, душа, сознание. Выше них в сущем ничего не существует. Вместе с тем, сознание не может замкнуться в себе, не может стоять на месте. Если допустить это, то сознание, как таковое, исчезает. Поэтому душа, сознание, как ее внешнее проявления в нашем мире, не может существовать без развития.

Подвигать высшее образование сущего вперед, кроме него самого, некому. Значит, в самом сознании должна быть заложена способность к развитию. Развитие для сознания это не просто усложнение, это – приобретение им новых качеств в ходе решения появляющихся задач при обновлении сложившегося порядка бытия.

Путь к новым формам в процессе развития сознания может обеспечить наличие у него соответствующих состояний, обеспечивающих производство и внедрение нового. Устоявшийся порядок этому мешает. Поэтому требуется соответствующий «механизм» для изменения или разрушения прежнего порядка. Иначе говоря, сознание должно постоянно стремиться освобождать место для нового. Этому соответствует состояние неудовлетворенности сознания как собой, так и, вслед за этим, окружающим, вкорененное в сознание, и влияющее стимулом для стремления сознания через человека к новому, неизведанному.

Получается, что без освобождения занятого прежними структурами пространства для созданного сознанием нового проекта сознанию не обойтись.

Что же представляет собой сознание и зачем оно проникает в наш «грубый» мир?

По-видимому, наиболее высокоорганизованным видом материи являются структурированные полевые образования, которые мы называем душами.

Мы о них не знаем практически ничего. Не знаем, откуда они появляются в нашем измерении. Понятно всё же, что их мир является наиболее «тонким» и «высоким», раз мы их не можем наблюдать с помощью данных нам ощущений. Представители этого измерения в нашем «грубом» и «низком» мире действовать не могут в силу различных характеристик этих измерений. Но, поскольку все измерения связаны между собой, хотя бы информационно, постольку души действовать в нашем мире способны только посредством проводника, точнее, носителя, подобно тому, как простая низкочастотная электромагнитная волна может воспринять и нести сложную высокочастотную волну (модулированное излучение).

Процесс, подобный модуляции, сначала вызывает в нашем измерении жизнь со всеми её, в частности, биологическими атрибутами, а затем этот же процесс может проявить душу (сознание, программу) в появившемся наиболее высокоорганизованном и приспособленном к действиям представителе органического мира, которая постепенно превращает высокоорганизованное животное в сознательное существо, способное, объединяясь с себе подобными, действовать по-другому.

Таким образом, «тонкий» мир обретает возможность сознательно действовать, или жить как человек нашем «низком», «плотном», антагонистичном и поэтому сопротивляющемся любому воздействию мире.

Тем самым, для души создаются различные непредсказуемые коллизии, возникает борьба, столкновения, союзы уже не только на естественном уровне выживания и приспособления живых организмов, возникает борьба в сфере сознательных преобразований, ведущаяся появившимися сознательными существами, то есть людьми. Вместе с ними в ходе развития возникшего общества меняются не только они сами, но и их души, слитые с каждым человеком и перемещающиеся в ходе своего развития от одного носителя к другому.

В результате подобного объединения души и бессознательно-природного существа получается своего рода «коктейль» из ощущений, восприятий, инстинктов, рефлексов, чувств, мыслей, желаний, намерений, страстей и т. д.

Формируется всегда непохожая ни на кого личность, способная действовать не как животное или робот, а как сомневающееся, чувствительное, но, как бы то ни было, проектирующее свои действия существо, способное к обучению в общении с себе подобными для приобретения новых знаний и умений, способное быстро приспосабливаться к меняющимся условиям существования и самостоятельно менять эти условия, способное ставить и достигать поставленные цели, направлять, контролировать и корректировать свои действия.

Сознание может проявиться в индивидууме только под воздействием уже проявленных сознаний и дальше развиваться в общении с ними, так как в отрыве от других сознаний (душ) осознания себя не происходит (синдром Маугли) и остается на уровне животного: программа сознательных действий не включается, хотя она и имеется.

Этот факт не находит своего объяснения в психологии, только препарирующем сознание, но не понимающим, что оно есть неразрывное и слитное целое.

Все это означает невозможность образования сознания в индивидууме в виде программы сознательных действий изначально самосборкой, поскольку в известной нам окружающей среде не имеется нужных компонентов, алгоритмов и т.д.: несколько слепых, толкая друг друга, не станут зрячими. Из этого следует, что сознание не является природным образованием нашего измерения. Тот же Фихте прекрасно это понимал, сказав: «Нелепо предполагать, что разумное могло возникнуть из неразумного».

Программа органической жизни с имеющейся в ней кодировкой процессов обмена веществ и энергий, размножения, саморегулирующегося метаболизма, роста, развития, поддержания стабильности собственного состава и т.д., так же как и сознание, о котором, практически ничего неизвестно, кроме его некоторых проявлений в человеке, привнесено в наш мир извне, точнее, из других измерений.

Исключение психологами этого факта из рассмотрения заставляет их просто пытаться препарировать сознание, искусственно разделяя его на части, пытаясь судить о нем по поведению человека. Решить вопрос об истинной принадлежности сознания и его миссии психологи не в состоянии. На самом деле, единая в своей целостности душа является образованием из другого измерения, и она не может поддаться никаким измерениям в нашем мире, где она лишь гость.

Без понимания этого, наука, естественно, не в состоянии и адекватно определить понятие свободы. Тем более что свободы, как таковой, в смысле полной свободы действий в нашем антагонистическом мире не существует, да и быть не может.

Можно сколько угодно говорить о сознании и свободе, но, не представляя сущности сознания, его истинной роли в быстротечной жизни человека, все эти разговоры, мнения, определения неизбежно сводятся к пустым рассуждениям. Разбить любые научные построения о человеческой свободе можно легко всего лишь одним доводом: смерть уничтожает человека как органику, разлагающуюся на простейшие неорганические составляющие, вместе с этим исчезает сознание, если оно свойство человека, и все его составляющие, в том числе и свобода, поскольку у неорганических веществ ее нет. Эта коллизия, кстати, один из источников возникновения религии, так как человеческое сознание не могло так просто допустить полное свое исчезновение.

Если же признать сознание внешним проявлением бессмертной души, то всё становится на свои места. Душа делает из животного человека, а не природные условия создают сознание в животном. Бессмертная душа получает возможность действовать в смертном теле биологического существа, проходя для собственного развития череду человеческих жизней в сопротивляющейся среде нашего мира.

Сознание как внешний представитель души должна прорываться сквозь все преграды внешней среды и собственные сомнения, набирая опыт и узнавая новое о мире и о себе. Сколько для этого потребуется жизней, зависит от нее самой. Но рано или поздно каждая душа преодолеет все преграды, накопит опыт, узнает жизнь в нашем мире со всех ее сторон и настанет час, когда ей уже не нужно будет возвращаться за этим в наш «низший» мир, в котором она в человеке вынуждена бороться с другими за выживание, за «место под солнцем» и т.д.

Это означает очень медленное, постепенное, но неизбежное расширение пространства свободы у сознания в сопротивляющемся этому мире: сознание в человеке со временем перестает обращать внимание на условности бытия, его соблазны, собственные болезни, смерть собственного тела, тем самым, расширяя себя и переходя в иное состояние.

Это и есть истинный смысл жизни сознания в человеке и вместе с человеком.

Внутренняя свобода, то есть возможность внутреннего развития всегда остается у сознания, в любых условиях. Степень этой свободы зависит в основном от прошедших этапов развития сознания, опыта прежних жизней и, отчасти, от притока информации извне. Более совершенное и потенциально более свободное сознание всегда находится в противоречии с несовершенным внешним миром, хотя они и взаимно дополняют друг друга. Поэтому это состояние сознания, всегда не удовлетворенное собой, находит опору для своего продвижения вперед, развития не только в себе, но и в своем окружении, которое состоит не только из природы, но и из других сознаний в людях, изменением всего застойного, стремлением к разрушению существующего порядка.

Соответственно и в человеке наиболее полная внутренняя свобода, ничем не ограниченная, кроме «объема» его внутреннего мира, свобода выражения, только и может быть у человека в условиях нашего мира, отражаясь в его мыслях и чувствах.

Однако в жизни сознанию приходится решать две задачи.

Одна из них чисто ситуационная, поскольку человеку все время приходится выбирать из данного ему в окружении. Подобная работа сознания называется психологами свободой выбора. Эту способность выбирать в определенной ситуации, например, выпить ли ему чашку чая или чашку кофе, скорее, следует назвать не свободой, а ситуационными действиями, подобными работе компьютера, который, пользуясь имеющимся у него объемом памяти, введенными в него программами, выбирает наиболее выгодный вариант из имеющихся. Разница в этом случае между компьютером и человеком состоит в том, что мощный компьютер с большим успехом выбирает, чем часто ошибающийся человек, обремененный, кроме несколько ограниченного разума, еще и чувствами, настроениями. Это хорошо просматривается на примере шахмат, где, как известно, компьютер обыгрывает даже чемпионов.

Так что к свободе подобные действия не имеют прямого отношения, и психологи в этом отношении заблуждаются. Тут нет ни борьбы, ни созидания, ни разрушения, что характерно для действий освобождающегося сознания в мире.

Другая задача, которую приходится в жизни решать каждому человеку,– это самостоятельное создание новых возможностей для действий, которые не даются сами по себе как в первом случае, а, могут, просто-напросто, отсутствовать. Поэтому человеку приходится самому создавать нужную ему ситуацию, или пространство для действий в соответствии с задуманным, чтобы проект не «завис» в сознании, а претворилось в жизнь.

Работу сознания в подобном случае можно было бы назвать созидательно-разрушительной. Свобода действий здесь уже определяется не имеющейся ситуацией, а воображаемой: ставится цель, возникают задачи, проектируются действия, выявляются препятствия для них, способы их преодоления или обхода. Пространство для этой свободы созидательно-разрушительных действий человека крайне невелико. Оно определяется всего лишь узкими рамками поставленной цели, но само действие по достижению цели изначально обусловлено неудовлетворенностью сознания собой, считающим себя способным на большее, что требует изменения наличного порядка – иначе цели бы не ставились – и это недовольство сознания стимулирует человека все время стремиться к одной цели, затем к другой и т.д.