Елизавета Бам. Сейчас, того и гляди, откроется дверь и они войдут… Они обязательно войдут, чтобы поймать меня и стереть с лица земли. Что я наделала? Если бы я только знала… Бежать? Но куда бежать? Эта дверь ведет на лестницу, а на лестнице я встречу их. В окно? (Смотрит в окно.) Ууу, высоко! мне не прыгнуть! Ну что же мне делать?.. Э! чьи-то шаги! Это они. Запру дверь и не открою. Пусть стучат, сколько хотят.
Стук в дверь, потом голос. Елизавета Бам, откройте! Елизавета Бам, откройте!
Голос издалека. Ну что она там, двери не открывает?
Голос за дверью. Откройте, Елизавета Бам, откройте.
Голоса за дверью.
Первый: Елизавета Бам, я Вам приказываю немедленно же открыть!
Второй: Вы скажите ей, что иначе мы сломаем дверь. Дайте-ка я попробую.
Первый: Мы сами сломаем дверь, если Вы сейчас не откроете.
Второй: Может, ее здесь нету?
Первый (тихо): Здесь. Где же ей быть? Она взбежала по лестнице наверх. Здесь только одна дверь. (Громко): Елизавета Бам, говорю Вам в последний раз, откройте дверь. (Пауза.) Ломай.
Второй: У Вас ножа нету?
Первый: Нет, Вы плечом.
Второй: Не поддается. Постой-ка, я еще так попробую.
Елизавета Бам: Я Вам дверь не открою, пока Вы не скажите, что Вы хотите со мной сделать.
Первый: Вы сами знаете, что Вам предстоит.
Елизавета Бам: Нет, не знаю. Вы меня хотите убить?
Первый: Вы подлежите крупному наказанию!
Второй: Вы все равно от нас не уйдете!
Елизавета Бам: Вы, может быть, скажете мне, в чем я провинилась?
Первый: Вы сами знаете.
Елизавета Бам: Нет, не знаю.
Первый: Разрешите Вам не поверить.
Второй: Вы преступница.
Елизавета Бам: Ха-ха-ха-ха! А если Вы убьете меня, Вы думаете, Ваша совесть будет чиста?
Первый: Мы сделаем это, сообразуясь с нашей совестью.
Елизавета Бам: В таком случае, увы, но у Вас нет совести.
Второй: Как нет совести? Петр Николаевич, она говорит, что у нас нет совести.
Елизавета Бам: У Вас-то, Иван Иванович, нет никакой совести. Вы просто мошенник.
Второй: Кто мошенник? Это я? Это я? Это я мошенник?!
Первый: Ну подожди, Иван Иванович! Елизавета Бам, прика…
Второй: Нет, постойте, Петр Николаевич, Вы мне скажите, это я мошенник?
Первый: Да отстаньте же Вы!
Второй: Это что же, я, по-Вашему, мошенник?
Первый: Да, мошенник!!!
Второй: Ах так, значит по-Вашему я мошенник! Так Вы сказали?
Первый: Убирайтесь вон! Балда какая! Я еще пошел на ответственное дело. Вам слово сказали, а Вы уж и на стену лезете. Кто же Вы после этого? Просто идиот!
Второй: А Вы шарлатан!
Первый: Убирайтесь вон!
Елизавета Бам: Иван Иванович мошенник!
Второй: Я Вам этого не прощу!
Первый: Я Вас сейчас спущу с лестницы!
Елизавета Бам открывает двери.
Иван Иванович: Попробуйте скиньте!
Петр Николаевич: Скину, скину, скину, скину!
Елизавета Бам: Руки коротки!
Петр Николаевич: Это у меня-то руки коротки?
Елизавета Бам: Ну да!
Иван Иванович: У Вас! У Вас! Скажите, ведь у него?
Елизавета Бам: У него!
Петр Николаевич: Елизавета Бам, Вы не смеете так говорить.
Елизавета Бам: Почему?
Петр Николаевич: Потому что Вы лишены всякого голоса. Вы совершили гнусное преступление. Не Вам говорить мне дерзости. Вы — преступница!
Елизавета Бам: Почему?
Петр Николаевич: Что почему?
Елизавета Бам: Почему я преступница?
Петр Николаевич: Потому что Вы лишены всякого голоса.
Иван Иванович: Лишены всякого голоса.
Елизавета Бам: А я не лишена. Вы можете проверить по часам.
Петр Николаевич: До этого дело не дойдет. Я у дверей расставил стражу, и при малейшем толчке Иван Иванович икнет в сторону.
Елизавета Бам: Покажите. Пожалуйста, покажите.
Петр Николаевич: Ну, смотрите. Предлагаю отвернуться. Раз, два, три. (Толкает тумбу.)
Елизавета Бам: Еще раз, пожалуйста! Как это вы делаете?
Петр Николаевич: Очень просто. Иван Иванович, покажите.
Иван Иванович: С удовольствием.
Елизавета Бам: Да ведь это же прелесть как хорошо (Кричит.) Мама! Пойди сюда! фокусники приехали. Сейчас придет моя мама… Познакомьтесь, Петр Николаевич, Иван Иванович. — Вы что-нибудь нам покажете?
Иван Иванович: С удовольствием.
Петр Николаевич: Халэ оп! Сразу, сразу.
Иван Иванович: Тут негде упереться.
Елизавета Бам: Хотите, может быть, полотенце?
Иван Иванович: Зачем?
Елизавета Бам: Просто так. Хи-хи-хи-хи.
Иван Иванович: У вас чрезвычайно приятная внешность.
Елизавета Бам: Ну да? Почему?
Иван Иванович: Ы-ы-ы-ы-ы потому что вы незабудка. (Громко икает.)
Елизавета Бам: Я незабудка? Правда? А вы тюльпан.
Иван Иванович: Как?
Елизавета Бам: Тюльпан.
Иван Иванович (в недоумении): Очень приятно-с.
Елизавета Бам (в нос): Разрешите вас сорвать.
Отец (басом): Елизавета, не дури.
Елизавета Бам (отцу): Я, папочка, сейчас перестану. (Иван Ивановичу, в нос): Встаньте на четверинки.
Иван Иванович: Если позволите, Елизавета Таракановна, я пойду лучше домой. Меня ждет жена дома. У ней много ребят, Елизавета Таракановна. Простите, что я так надоел Вам. Не забывайте меня. Такой уж я человек, что все меня гоняют. За что, спрашивается? Украл я, что ли? Ведь нет! Елизавета Эдуардовна, я честный человек. У меня дома жена. У жены ребят много. Ребята хорошие. Каждый в зубах по спичечной коробке держит. Вы уж простите меня. Я, Елизавета Михайловна, домой пойду.
Мамаша (поет под музыку):
Вот вспыхнуло утро,
румянятся воды,
над озером быстрая чайка летит
и т. д.
Петр Николаевич: Ну вот и приехали!
Папаша: Слава Тебе, Господи!
Уходят.
Елизавета Бам: А ты, мама, не пойдешь разве гулять?
Мамаша: А тебе хочется?
Елизавета Бам: Страшно.
Мамаша: Нет, не пойду.
Елизавета Бам: Пойдем, ну-у-у-у.
Мамаша: Ну пойдем, пойдем. (Уходят.)
(Сцена пуста)
Иван Иванович и Петр Николаевич (вбегая):
Где, где, где
Елизавета Бам,
Елизавета Бам,
Елизавета Бам.
Петр Николаевич: Тут, тут, тут.
Иван Иванович: Там, там, там.
Петр Николаевич: Где мы оказались, Иван Иванович?
Иван Иванович: Петр Николаевич, мы с вами взаперти.
Петр Николаевич: Что за безобразие! Прошу меня не тычь!
Иван Иванович: Вот Вам фунт, баста пять без пяти.
Петр Николаевич: Где Елизавета Бам?
Иван Иванович: Зачем ее надо Вам?
Петр Николаевич: Чтобы убить!
Иван Иванович: Хм, Елизавета Бам сидит на скамейке там.
Петр Николаевич: Бежим тогда во всю прыть.
Оба бегут на одном месте. на авансцену выносят полено, и пока П.Н. и И.И. бегут, распиливают это полено.
Хоп, хоп,
ногами
закат за
горами
облаками розовыми
пух, пух
паровозами
хук, хук
филина бревно! —
— распилено.
Отодвигается кулиса и за кулисами сидит Е.Б.
Елизавета Бам: Вы меня ищете?
Петр Николаевич: Вас! Ванька, она тут!
Иван Иванович: Где, где, где?
Петр Николаевич: Здесь под фарлушкой.
На сцену выходит нищий.
Иван Иванович: Тащи ее наружу!
Петр Николаевич: Не вытаскивается!
Нищий (Елизавете Бам): Товарищ, помогите.
Иван Иванович (заикаясь): Вот следующий раз у меня больше опыта будет. Я как все подметил.
Елизавета Бам (нищему): У меня ничего нет.
Нищий: Копеечку бы.
Елизавета Бам: Спроси того вон дяденьку. (Указывает на Петра Николаевича.)
Петр Николаевич (Ивану Ивановичу, заикаясь): Ты гляди, что ты делаешь!
Иван Иванович (заикаясь): Я корни выкапываю.
Нищий: Помогите, товарищи.
Петр Николаевич (нищему): Давай. Залезай туда.
Иван Иванович: Руками обопрись о камушки.
Нищий улезает под кулису.
Петр Николаевич: Ничего, он это умеет.
Елизавета Бам: Садитесь и вы. Чего смотреть?
Иван Иванович: Благодарю.
Петр Николаевич: Сядем.
(Садятся.)
Елизавета Бам: Что-то муж мой не идет. Куда он пропал?
Петр Николаевич: Придет. (Вскакивает и бежит по сцене.) Чур-чура!
Иван Иванович: Ха-ха-ха. (Бежит за Петром Николаевичем.) Где же дом?
Елизавета Бам: Тут вот, за этой черточкой.
На сцену выходит Папаша с пером в руке.
Петр Николаевич (хлопает Ивана Ивановича): Ты пятнашка!
Елизавета Бам: Иван Иванович, бегите сюда!
Иван Иванович: Ха-ха-ха, у меня ног нет!
Петр Николаевич: А ты так, на четверенках!
Папаша: Про которую написано было.
Елизавета Бам: Кто пятнашка?
Иван Иванович: Я, ха-ха-ха, в штанах!
Петр Николаевич и Елизавета Бам: Ха-ха-ха-ха!..
Папаша: Коперник был велишайшим ученым.
Иван Иванович (валится на пол): У меня на голове волосы.
Петр Николаевич и Елизавета Бам: Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!
Иван Иванович: Я весь лежу на полу!
На сцену выходит Мамаша.
Петр Николаевич и Елизавета Бам: Ха-ха-ха-ха-ха!
Елизавета Бам: Ой, ой, не могу!
Папаша: Покупая птицу, смотри, нет ли у нее зубов. Если есть зубы, то это не птица. (Выходит.)
Петр Николаевич (поднимая руку): Прошу как следует вслушаться в мои слова. Я хочу доказать Вам, что всякое несчастие наступает неожиданно. Когда я был еще совсем молодым человеком, я жил в небольшом домике со скрипучей дверью. Я жил один в этом домике. Кроме меня были лишь одни мыши и тараканы. Тараканы всюду бывают; когда наступала ночь, я запирал дверь и тушил лампу. Я спал, не боясь ничего.
Голос за сценой: Ничего!
Мамаша: Ничего!
Дудочка за сценой: |—|
Иван Иванович: Ничего!
Рояль: |—|
Петр Николаевич: Ничего. (Пауза.) Мне нечего было бояться. И действительно. Грабители могли бы прийти и обыскать весь домик. Что бы они нашли? Ничего.
Дудочка за сценой: |—| (пауза.)
Петр Николаевич: А кто бы еще мог забраться ко мне ночью? Больше некому ведь? Правда?
Голос за сценой: Ведь некому же больше?
Петр Николаевич: Правда? Но однажды я просыпаюсь…
Иван Иванович: …и вижу, дверь открыта, а в дверях стоит какая-то женщина. Я смотрю на нее прямо в упор. Она стоит. Было достаточно светло. Должно быть, дело близилось к утру. Во всяком случае, я видел хорошо ее лицо. Это была вот кто. (Показывает на Елизавету Бам.) Тогда она была похожа…
Все: На меня!
Иван Иванович: Говорю, чтобы быть.
Елизавета Бам: Что Вы говорите?
Иван Иванович: Говорю, чтобы быть. Потом, думаю, уже поздно. Она слушает меня. (Все, кроме Елизаветы Бам и Ивана Ивановича уходят.) Я спросил ее, чем она это сделала. Она говорит, что подралась с ним на эспадронах. Дрались честно, но она не виновата, что убила его. Слушай, зачем ты убила Петра Николаевича?
Елизавета Бам: Ура, я никого не убивала!
Иван Иванович: Взять и зарезать человека! Сколь много в этом коварства! Ура! ты это сделала, а зачем!
Елизавета Бам (уходит в сторону и оттуда): Уууууууууу-у-у-у-у.
Иван Иванович: Волчица.
Елизавета Бам: Ууууу-у-у-у-у-у-у-у.
Иван Иванович: Во-о-о-о-о-лчица.
Елизавета Бам (дрожит): У-у-у-у-у — черносливы.
Иван Иванович: Пр-р-р-рабабушка.
Елизавета Бам: Ликование!
Иван Иванович: Погублена навеки!
Елизавета Бам: Вороной конь, а на коне солдат!
Иван Иванович (зажигает спичку): Голубушка Елизавета!
Елизавета Бам: Мои плечи, как восходящее солнце! (Влезает на стул.)
Иван Иванович (садясь на корточки): Мои ноги, как огурцы!
Елизавета Бам (влезая выше): Ура! Я ничего не говорила!
Иван Иванович (ложась на пол): Нет, нет, ничего, ничего. Г.г. пш. пш.
Елизавета Бам (поднимая руки): Ку-ни-ма-га-ни-ли-ва-ни-баууу!
Иван Иванович (лежа на полу, поет):
Мурка кошечка
молочко приговаривала
на подушку прыгала
и на печку прыгала
прыг, прыг.
Скок, скок.
Елизавета Бам (кричит): Дзы калитка! Рубашка! веревка!
Иван Иванович (приподнимаясь): Прибежали два плотника и спрашивают: в чем дело?
Елизавета Бам: Котлеты! Варвара Семенна!
Иван Иванович (кричит, стиснув зубы): Плясунья на проволо-о-о!
Елизавета Бам (спрыгивая со стула): Я вся блестящая!
Иван Иванович (бежит вглубь комнаты): Кубатура этой комнаты нами не изведана.
Кулисы подают Папашу и Мамашу.
Елизавета Бам (бежит на другой конец сцены): Свои люди, сочтемся!
Иван Иванович (прыгая на стул): Благополучие Пенсильванского пастуха и пасту-у-у-у!
Елизавета Бам (прыгая на другой стул): Иван Ива-а-а-а!
Папаша (показывая коробочку): Коробочка из дере-е-е-е!
Иван Иванович (со стула): Пока-а-а!
Папаша: Возьми посмо-о-о!
Мамаша: Ау-у-у-у-у!
Елизавета Бам: Нашла подберезови-и-и-и!
Иван Иванович: Пойдемте на озеро!
Папаша: Ау-у-у-у-у!
Елизавета Бам: Ау-у-у-у-у!
Иван Иванович: Я вчера Кольку встретил!
Мамаша: Да что Вы-ы-ы?
Иван Иванович: Да, да. Встретил, встретил. Смотрю, Колька идет и яблоко несет. Что, говорю, купил? Да, говорит, купил. Потом взял и дальше пошел.
Папаша: Скажите пожалуйста-а-а-а-а!
Иван Иванович: Нда. Я его спросил: ты что, яблоки покупал или крал? А он говорит: зачем крал? Покупал. И пошел себе дальше.
Мамаша: Куда же это он пошел?
Иван Иванович: Не знаю. Не крал, не покупал. Пошел себе.
Папаша: С этим не совсем любезным приветствием сестра привела его к более открытому месту, где были составлены в кучу золотые столы и кресла, и штук пятнадцать молодых девиц весело болтали между собой, сидя на чем Бог послал. Все эти девицы сильно нуждались в горячем утюге и все отличались странной манерой вертеть глазами, ни на минуту не переставая болтать.
Иван Иванович: Друзья, мы все тут собрались. Ура!
Елизавета Бам: Ура!
Мамаша и папаша: Ура!
Иван Иванович (дрожа и зажигая спичку): Я хочу сказать вам, что с тех пор, как я родился, прошло 38 лет.
Папаша и мамаша: Ура!
Иван Иванович: Товарищи. У меня дом есть. Дома жена сидит. У ней много ребят. Я их сосчитал — 10 штук.
Мамаша (топчась на месте): Дарья, Марья, Федор, Пелагея, Нина, Александр и четверо других.
Папаша: Это все мальчики?
Елизавета Бам (бежит вокруг сцены):
Оторвалась отовсюду!
Оторвалась и побежала!
Оторвалась и ну бегать!
Мамаша (бежит за Елизаветой Бам): Хлеб есшь?
Елизавета Бам: Суп есшь?
Папаша: Мясо есшь? (Бежит.)
Мамаша: Муку есшь?
Иван Иванович: Брюкву есшь? (Бежит.)
Елизавета Бам: Баранину есшь?
Папаша: Котлеты есшь?
Мамаша: Ой, ноги устали!
Иван Иванович: Ой, руки устали!
Елизавета Бам: Ой, ножницы устали!
Папаша: Ой, пружины устали!
Мамаша: На балкон дверь открыта!
Иван Иванович: Хотел бы я подпрыгнуть до четвертого этажа.
Елизавета Бам: Оторвалась и побежала! Оторвалась и ну бежать!
Папаша: Караул, моя правая рука и нос такие же штуки, как левая рука и ухо!
Хор (под музыку на мотив увертюры):
До свидания, до свидания.
||—|
Наверху говорит сосна,
а кругом говорит темно.
На сосне говорит кровать,
а в кровати лежит супруг.
До свидания, до свидания.
||—|
||—|
Как-то раз прибежали мы
|—| в бесконечный дом.
А в окно наверху глядит
сквозь очки молодой старик.
До свидания, до свидания.
||—|
||—|
Растворились ворота,
показались |—|
(Увертюра)
Иван Иванович:
Сам ты сломан
стул твой сломан.
Скрипка:
па па пи па
па па пи па
Петр Николаевич:
Встань Берлином
надень пелерину.
Скрипка:
па па пи па
па па пи па
Петр Николаевич:
Восемь минут
пробегут незаметно.
Скрипка:
па па пи па па
па па пи
Петр Николаевич:
Вам счет отдан
будите трудыны
взвод или роту
вести пулемет.
Барабан:
|—|—
|—|—
|—|—|—|
Петр Николаевич:
Клочья летели неделю за неделей.
Сирена и барабан:
виа-а бум, бум виа-а-а бум.
Петр Николаевич:
Капитанного шума первого не заметила сикурая невеста.
Сирена:
виа, виа, виа, виа.
Петр Николаевич:
Помогите сейчас, помогите, надо мною салат и водица.
Скрипка:
па па пи па
па па пи па
Иван Иванович:
Скажите, Петр Николаевич, Вы были там на той горе.
Петр Николаевич:
Я только что оттуда, там прекрасно.
Цветы растут. Деревья шелестят.
Стоит избушка — деревянный домик,
в избушке светит огонек,
на огонек слетаются черницы,
стучат в окно ночные комары.
Порой шмыгнет и выпорхнет под
крышей разбойник старый козодой,
собака цепью колыхает воздух
и лает в пустоту перед собой,
а ей в ответ невидные стрекозы
бормочут заговор на все лады.
Иван Иванович:
А в этом домике, который деревянный,
который называется избушка,
в котором огонек блестит и шевелится,
кто в этом домике живет?
Петр Николаевич:
Никто в нем не живет
и дверь не растворяет,
в нем только мыши трут ладонями муку,
в нем только лампа светит розмарином
да целый день пустынником сидит
на печке таракан.
Иван Иванович:
А кто же лампу зажигает?
Петр Николаевич:
Никто, она горит сама.
Иван Иванович:
Но этого же не бывает!
Петр Николаевич:
Пустые, глупые слова!
Есть бесконечное движенье,
дыханье легких элементов,
планетный бег, земли вращенье,
шальная смена дня и ночи,
глухой природы сочетанье,
зверей дремучих гнев и сила
и покоренье человеком
законов света и волны.
Иван Иванович (зажигая спичку):
Теперь я понял,
понял, понял,
благодарю и приседаю,
и как всегда, интересуюсь —
который час? скажите мне.
Петр Николаевич:
Четыре. Ой, пора обедать!
Иван Иванович, пойдемте,
но помните, что завтра ночью
Елизавета Бам умрет.
Папаша (входя):
Которая Елизавета Бам,
которая мне дочь,
которую хотите вы на следующую ночь
убить и вздернуть на сосне,
которая стройна,
чтобы знали звери все вокруг
и целая страна.
А я приказываю вам
могуществом руки забыть Елизавету Бам
законам вопреки.
Петр Николаевич:
Попробуй только запрети,
я растопчу тебя в минуту,
потом червонными плетьми
я перебью твои суставы.
Изрежу, вздую и верхом
пущу по ветру петухом.
Иван Иванович:
Ему известно все вокруг,
он повелитель мне и друг,
одним движением крыла
он двигает морями,
одним размахом топора
он рубит лес и горы —
одним дыханием своим
он всюду есть неуловим.
Папаша:
Давай, сразимся, чародей,
ты словом, я рукой,
пройдет минута, час пройдет,
потом еще другой.
Погибнешь ты, погибну я,
все тихо будет там,
но пусть ликует дочь моя
Елизавета Бам.
Иван Иванович:
Сраженье двух богатырей!
Текст — Иммануила Красдайтейрик.
Музыка — Велиопага, нидерландского пастуха.
Движенье — неизвестного путешественника.
Начало объявит колокол!
Голоса с разных концов зала:
Сраженье двух богатырей!
Текст — Иммануила Красдайтейрик.
Музыка — Велиопага, нидерландского пастуха!
Движенье — неизвестного путешественника!
Начало объявит колокол!
Сраженье двух богатырей!
и т. д.
Колокол: Бум, бум, бум, бум, бум.
Петр Николаевич:
Курыбыр дарамур
дыньдири
слакатырь пакарадагу
ды кы чири кири кири
занудила хабакула
хе-е-ель
ханчу ана куды
стум чи на лакуды
пара вы на лыйтена
хе-е-ель
чапу ачапали
чапатали мар
набалочина
хе-е-ель
(поднимает руку).
Папаша:
Пускай на солнце залетит
крылатый попугай,
пускай померкнет золотой,
широкий день, пускай.
Пускай прорвется сквозь леса
копыта звон и стук,
и с визгом сходит с колеса
фундамента сундук.
И рыцарь, сидя за столом
и трогая мечи, поднимет чашу, а потом
над чашей закричит:
Я эту чашу подношу
к восторженным губам,
я пью за лучшую из всех,
Елизавету Бам.
Чьи руки белы и свежи,
ласкали мой жилет…
Елизавета Бам, живи,
живи сто тысяч лет.
Петр Николаевич:
Ну-с, начинаем.
Прошу внимательно следить
за колебаньем наших сабель, —
куда которая бросает острие
и где которая приемлет направление.
Иван Иванович:
Итак, считаю нападенье слева!
Папаша:
Я режу вбок, я режу вправо,
Спасайся кто куды!
Уже шумит кругом дубрава,
растут кругом сады.
Петр Николаевич:
Смотри поменьше по сторонам,
а больше наблюдай движенье
железных центров и сгущенье смертельных сил.
Папаша:
Хвала железу — карборунду!
Оно скрепляет мостовые
и, электричеством сияя,
терзает до смерти врага!
Хвала железу! Песнь битве!
Она разбойника волнует,
младенца в юноши выносит
терзает до смерти врага!
О песнь битве! Слава перьям!
Они по воздуху летают,
глаза неверным заполняют,
терзают до смерти врага!
О слава перьям! Мудрость камню.
Он под сосной лежит серьезной,
из-под него бежит водица
навстречу мертвому врагу.
Петр Николаевич падает.
Петр Николаевич:
Я пал на землю поражен,
прощай, Елизавета Бам,
сходи в мой домик на горе
и запрокинься там.
И будут бегать по тебе
и по твоим рукам глухие мыши, а затем
пустынник таракан.
Звонит колокол.
Ты слышишь, колокол звенит
на крыше бим и бам.
Прости меня и извини, Елизавета Бам.
Иван Иванович: Сраженье двух богатырей окончено.
Петра Николаевича выносят.
Елизавета Бам (входя):
Ах, папочка, ты тут.
Я очень рада,
я только что была в кооперативе,
я только что конфеты покупала,
хотела, чтобы к чаю был бы торт.
Папаша (растегивая ворот): Фу, утомился как.
Елизавета Бам: А что ты делал?
Папаша: Да… я дрова колол и страшно утомлен.
Елизавета Бам: Иван Иванович, сходите в полпивную и принесите нам бутылку пива и горох.
Иван Иванович: Ага, горох и полбутылки пива, сходить в пивную, а оттудова сюда.
Елизавета Бам: Не полбутылки, а бутылку пива, и не в пивную, а в горох идти!
Иван Иванович: Сейчас, я шубу в полпивную спрячу, а сам на голову одену полгорох.
Елизавета Бам: Ах, нет, не надо, торопитесь только, а мой папочка устал колоть дрова.
Папаша: О что за женшины, понятия в них мало, они в понятиях имеют пустоту.
Мамаша (входя): Товарищи. Маво сына эта мержавка укокосыла.
Из-за кулис высовываются две головы.
Головы: Какая? Какая?
Мамаша: Эта вот, с такими вот губами!
Елизавета Бам: Мама, мама, что ты говоришь?
Мамаша: Все из-за тебя евонная жизнь окончилась вничью.
Елизавета Бам: Да ты мне скажи, про кого ты говоришь?
Мамаша (с каменным лицом): Иих! иих! иих!
Елизавета Бам: Она с ума сошла!
Мамаша: Я каракатица.
Кулисы поглощают Папашу и Мамашу.
Елизавета Бам: Они сейчас придут, что я наделала!
Мамаша: 3 x 27 = 81.
Елизавета Бам: Они обязательно придут, чтобы поймать и стереть с лица земли. Бежать. Надо бежать. Но куда бежать? Эта дверь ведет на лестницу, а на лестнице я встречу их. В окно? (Смотрит в окно.) О-о-о-о-х. Мне не прыгнуть. Высоко очень! Но что же мне делать? Э! Чьи-то шаги. Это они. Запру дверь и не открою. Пусть стучат, сколько хотят.
Запирает дверь.
Стук в дверь, потом голос: Елизавета Бам, именем закона, приказываю Вам открыть дверь.
Молчание.
Первый голос: Приказываю Вам открыть дверь!
Молчание.
Второй голос (тихо): Давайте ломать дверь.
Первый голос: Елизавета Бам, откройте, иначе мы сами взломаем!
Елизавета Бам: Что вы хотите со мной сделать?
Первый: Вы подлежите наказанию.
Елизавета Бам: За что? Почему вы не хотите сказать мне, что я сделала?
Первый: Вы обвиняетесь в убийстве Петра Николаевича Крупернак.
Второй: И за это Вы ответите.
Елизавета Бам: Да я не убивала никого!
Первый: Это решит суд.
Елизавета Бам открывает дверь. Входят Петр Николаевич и Иван Иванович, переодетые в пожарных.
Елизавета Бам: Я в вашей власти.
Петр Николаевич: Именем закона Вы арестованы.
Иван Иванович (зажигая спичку): Следуйте за нами.
Елизавета Бам (кричит): Вяжите меня! Тащите за косу! Продевайте сквозь корыто! Я никого не убивала. Я не могу убивать никого!
Петр Николаевич: Елизавета Бам, спокойно!
Иван Иванович: Смотрите в даль перед собой.
Елизавета Бам: А в домике, который на горе, уже горит огонек. Мыши усиками шевелят, шевелят. А на печке таракан тараканович, в рубахе с рыжим воротом и с топором в руках сидит.
Петр Николаевич: Елизавета Бам! Вытянув руки и потушив свой пристальный взор, двигайтесь следом за мной, хроня суставов равновесие и сухожилий торжество. За мной.
Медленно уходят.
Занавес
Писано с 12 по 24 декабря 1927 года. M.