Факты, сообщённые Паганелем, были неоспоримы. Географ ясно доказал, что встреча с туземцами представляет серьёзную опасность. Но если бы эта опасность была во сто крат большей, всё-таки путешественники должны были пренебречь ею и высадиться на берег. Джон Мангльс отчётливо сознавал необходимость как можно скорей покинуть обречённый корабль. Выбор между двумя опасностями — бесспорной и только возможной — был ясен.

Путешественники не могли рассчитывать, что их спасёт какой-нибудь встречный корабль. «Макари» потерпел аварию в стороне от обычного пути идущих в Новую Зеландию кораблей: они проходят либо северней — в Окленд, либо южней — в Нью-Плимут. «Макари» же сидел на мели как раз посредине между этими двумя пунктами, у пустынного берега Ика-на-Маори. Это место пользовалось у моряков дурной репутацией, и они старательно обходили его, а если ветер всё-таки относил в эту сторону, стремились поскорее уйти.

— Когда мы двинемся в путь? — спросил Гленарван.

— Завтра в десять часов утра, — ответил Джон Мангльс, — прилив отнесёт нас к земле.

На следующий день, 5 февраля, около восьми часов утра, постройка плота была закончена. Джон лично наблюдал за его сооружением. Плот, сколоченный для заводки якорей, был слишком мал и неустойчив, чтобы доставить на землю всех пассажиров и запасы продовольствия. Тут нужен был прочный, большой, устойчивый плот, способный управляться и могущий выдержать плавание в девять миль. Материалом для его постройки послужили мачты «Макари».

Вильсон и Мюльреди взялись за дело. Они срубили сначала весь такелаж, а затем принялись и за грот-мачту. После нескольких ударов топора она зашаталась, наклонилась набок и, повисев секунду неподвижно, с грохотом полетела за борт. Палуба «Макари» теперь была гладкой, как плашкот. Основные части плота уже плавали на поверхности воды. Матросы соединили реи и мачты между собой и подвели под них полдюжины пустых бочек, которые должны были сообщить этому сооружению большую пловучесть.

На этот остов Вильсон и Мюльреди настлали вместо палубы решётчатые крышки от люков для того, чтобы вода стекала через отверстия в решётке, если волна зальёт плот. Кроме того, вокруг всего плота были привязаны пустые бочки, создававшие нечто вроде борта; этот борт должен был защищать плот от невысоких волн.

Джон Мангльс велел установить на плоту вместо мачты брам-стеньгу. Её укрепили оттяжками и снабдили неким подобием паруса. Длинное весло с широкой лопатой было установлено на корме. Если ветер сообщит плоту достаточную скорость, это весло с успехом может заменить руль.

В таком виде плот способен был держаться на воде, невзирая даже на довольно сильное волнение. Но будет ли он управляться и достигнет ли берега, если ветер переменит направление? В этом был весь вопрос.

В девять часов утра началась погрузка. Прежде всего на плот погрузили продовольствие в количестве, достаточном для того, чтобы добраться до Окленда. Нечего было и думать пробавляться продуктами этой бесплодной земли.

Из запасов мистера Ольбинета сохранилось только небольшое количество сушёного мяса; вся остальная провизия была съедена во время затянувшегося плавания. Поэтому пришлось позаимствовать в камбузе «Макари». Там нашлись только плохие сухари да два бочонка солёной рыбы. Мистер Ольбинет был очень огорчён этим.

Запасы провизии были сложены в герметически закрывающиеся, непроницаемые для воды ящики и привязаны к подножью мачты. С такой же заботливостью было погружено оружие и боевые припасы, которых, по счастью, у путешественников было вполне достаточно.

На случай, если плоту не удастся в продолжение первого прилива достигнуть берега, Джон Мангльс велел уложить маленький якорь. Это давало ему возможность отстояться на месте в ожидании следующего прилива.

В десять часов прилив стал заметным. Дул слабый северо-западный ветер. Небольшие волны рябили поверхность моря.

— Всё готово? — спросил Джон Мангльс.

— Всё готово, капитан, — ответил Вильсон.

— Садитесь! — скомандовал Джон.

Элен и Мэри Грант спустились на плот по верёвочной лестнице и сели на ящики с продовольствием. Мужчины заняли места вокруг. Вильсон стал у рулевого весла. Джон взялся за снасти паруса, а Мюльреди обрубил канат, привязывавшим плот к «Макари».

Джон поднял парус, и плот поплыл к берегу.

Земля находилась в девяти милях. Это расстояние любая шлюпка прошла бы на вёслах часа за три. Но плот не мог подвигаться с такой скоростью. Если ветер не переменится Джон Мангльс надеялся добраться до берега прежде, чем начнётся отлив. Но в случае, если бриз спадёт или переменит направление, плоту придётся отстаиваться на якоре в ожидании следующего прилива. Эта перспектива была не по душе осторожному Джону Мангльсу.

Однако пока он не терял ещё надежды на успех. Ветер свежел. Прилив начался в десять часов утра, и можно было надеяться, что плот достигнет берега до трёх часов пополудни, то есть до его окончания.

Начало переезда было удачным. Чёрные верхушки рифов постепенно скрылись под водой, так же как и жёлтый песок отмели. Вильсону приходилось всё время быть начеку, чтобы избежать столкновения со скрытыми под водой рифами; да и вообще управление малоподвижным плотом требовало большого искусства и неустанного внимания.

В полдень плот был в пяти милях от берега. Ясное небо позволяло с этого расстояния отчётливо видеть все изгибы побережья. На северо-востоке подымалась к небу гора в две с половиной тысячи футов высотой. Контур её резко вырисовывался на горизонте и походил на запрокинутую голову гримасничающей обезьяны.

Это была гора Пиронгия, расположенная как раз на тридцать восьмой параллели.

В четверть первого Паганель обратил внимание своих спутников на то, что верхушки всех рифов исчезли под высокой водой.

— Кроме одной, — заметила Элен.

— Какой? — спросил учёный.

— Вот той, — оказала Элен, указывая пальцем на чёрную точку, видневшуюся в миле расстояния.

— В самом деле, — сказал Паганель. — Надо запомнить, где этот риф находится, чтобы не наткнуться, — вода, вероятно, сейчас покроет и его.

— Он находится как раз на линии между вершиной горы и этим мысом, — заметил Джон Мангльс. — Вильсон, лево руля!

— Есть, капитан! — ответил матрос, налегая всей своей тяжестью на рулевое весло.

За полчаса плот прошёл ещё полмили. Но, к общему удивлению, чёрная верхушка рифа всё ещё торчала над водой.

Джон Мангльс попросил Паганеля дать подзорную трубу.

— Это не риф, — сказал он после минутного наблюдения. — Эта штука плавает по воде: она поднимается и опускается вместе с волнами.

— Может быть, это обломок мачты «Макари»? — спросила Элен.

— Не думаю, — ответил Гленарван, — вряд ли его отнесло бы за такой короткий срок так далеко от судна.

— Постойте! — воскликнул Джон Мангльс. — Я вижу теперь, что это. Это ялик с «Макари»!

— Ялик с брига? — повторил Гленарван.

— Да, сэр. Он плывёт килем вверх…

— Несчастные! — воскликнула Элен. — Они погибли!

— Иначе и быть не могло, — ответил Джон Мангльс. — Было совершеннейшим безумием тёмной ночью пускаться в плавание по бурному морю среди этих подводных рифов.

В течение нескольких минут путешественники молчали глядя на быстро приближающуюся хрупкую лодчонку. По-видимому, она опрокинулась милях в четырёх от берега, и естественно, что никто из ее пассажиров не спасся.

— Этот ялик может нам пригодиться, — сказал Гленарван.

— В самом деле, — подтвердил Джон Мангльс. — Правь к ялику, Вильсон.

Но ветер вскоре стих, и плот доплыл до ялика только через два часа. Мюльреди зацепил его багром и подтянул к плоту.

— Пуст? — коротко спросил молодой капитан.

— Да, капитан, — ответил Мюльреди. — Ялик никуда не годится — в нем большая пробоина.

— Значит, им нельзя воспользоваться? — спросил Мак- Набс.

— Ни в коем случае, — ответил Джон Мангльс. — Он годен только на дрова.

— Очень жаль, — заметил Паганель. — Я надеялся, что мы доберёмся в этом ялике до самого Окленда.

— Ничего не поделаешь, Паганель, — ответил Джон Мангльс. — Кстати сказать, при таком неспокойном море я предпочитаю наш плот этой хрупкой скорлупке. Достаточно одного толчка, чтобы она дала течь. Итак, едем дальше, нам тут нечего больше делать.

— Правильно, Джон, — сказал Гленарван.

— Держи прямо на берег, Вильсон, — скомандовал молодой капитан.

Прилив продолжался еще около часа. За это время плот прошёл еще около двух миль. Но тут ветер стих. Плот остановился. Вскоре под действием отлива его начало сносить обратно.

Джон Мангльс не колебался.

— Бросай якорь! — крикнул он.

Мюльреди тотчас же выполнил это приказание. Якорь ушёл на пять саженей в воду. Плот вздрогнул и, туго натянув канат, остановился. Парус был спущен, и все приготовились к длительной стоянке среди моря.

Действительно, второй прилив начинался только в девять часов вечера, а так как Джон Мангльс не решался плыть ночью, то путешественники должны были простоять на месте до пяти часов утра. Плот находился в трёх милях от земли.

На море поднялось довольно сильное волнение. Казалось, что волны тянут плот к берегу. Гленарван, узнав, что им придётся стоять тут всю ночь, спросил Джона, почему он не воспользуется этим движением волн, чтобы доплыть до берега.

— Это только кажущееся движение, сэр, — ответил Джон Мангльс. — Вы стали жертвой оптического обмана. Волна, на самом деле, неподвижна. Происходит только беспрерывное движение молекул воды вверх и вниз. Бросьте щепочку на волны, и вы увидите, что она останется на месте до тех пор, пока не начнётся отлив. Нам ничего не остаётся делать, как вооружиться терпением.

— И пообедать, — добавил майор.

Ольбинет достал из ящика несколько кусков сушёного мяса и сухари. Честный буфетчик был смущён невозможностью предложить более вкусную пищу. Но и это скромное угощение было с удовольствием съедено путешественниками, хотя качка не очень-то помогала их аппетиту.

Якорный канат, натягиваясь, резко останавливал плот во время взлёта на гребень волны. Эти толчки были чрезвычайно утомительны. Непрерывная качка на короткой и неправильной волне встряхивала плот с такой силой, как будто он бился о подводный камень. Временами толчки становились такими сильными, что путешественникам начинало казаться, будто плот и впрямь бьётся о дно. Чтобы предохранить канат, Джон Мангльс травил его на сажень через каждые полчаса. Без этой предосторожности канат, несомненно, перетёрся бы и плот унесло бы в открытое море. Можно себе представить, как эта возможность беспокоила Джона Мангльса. Ведь стоило лопнуть канату или сдать якорю — и плот безвозвратно погиб!

Сумерки подступили незаметно. Солнечный диск уже спрятался за горизонт. Освещённая его последними лучами линии воды на горизонте сверкала, как расплавленное серебро. На западе монотонная гладь океана нарушалась только одной чёрной точкой — корпусом «Макари», неподвижно стоявшего на мели.

Сумерки быстро сгустились в ночь, и скоро и земля на востоке и корабль на западе окутались её непроницаемой пеленой.

Положение путешественников на шатком плоту было далеко не завидным. Большинство из них не сомкнуло глаз всю ночь, а тех, кто ухитрился заснуть, мучили кошмары. Наутро и спавшие и не спавшие чувствовали себя одинаково усталыми и разбитыми.

На рассвете, с началом прилива, ветер снова подул к берегу. Было шесть часов утра, когда Джон приказал поднять якорь. Но оказалось, что лапы его так глубоко впились в дно, что без брашпиля их невозможно было оторвать.

Почти полчаса отняла напрасная возня с якорем, пока, наконец, выведенный из терпения Джон приказал перерубить канат. Этим он лишал себя возможности воспрепятствовать сносу плота в открытое море, если по какой-либо причине прилив не доставит плот к берегу. Тем не менее приказание его было выполнено.

Мюльреди поднял парус. Плот медленно приближался к земле, казавшейся тусклой серой массой на фоне неба, освещённого красноватыми лучами восходящего солнца. Вильсон искусно обогнул прибрежные скалы. Но тут ветер снова утих, и плот закачался на месте.

Как трудно было добраться до берега Новой Зеландии, а между тем сколькими опасностями грозил путешественникам этот берег!

В девять часов утра земля была уже на расстоянии не больше одной мили. Берег был очень крутым. Белая пена кипела на бурунах вблизи него. Нужно было отыскать место для причала. Ветер тем временем упал окончательно, и парус бессильно повис на мачте. Джон приказал спустить его. Теперь только течение несло плот к берегу, но пришлось отказаться от попытки управлять его движением. Огромные водоросли задерживали и без того медленный ход плота.

В десять часов плот находился ещё в трёх кабельтовых от берега. Он почти не двигался. Якоря не было. Неужели теперь отлив снесёт его обратно в море? Джон, скрестив руки на груди, мрачно глядел на эту неприступную землю, такую близкую и такую недосягаемую!

К счастью — на этот раз к счастью! — вдруг плот быстро двинулся вперёд: в двадцати пяти саженях от берега он наткнулся на песчаную отмель.

Гленарван, Мюльреди, Роберт и Вильсон бросились в воду и привязали плот канатами к выступам скалы. Путешественниц перенесли на руках, и вскоре все участники экспедиции, их оружие и запасы продовольствия очутились на берегу Новой Зеландии.