Как только Глафире сообщили, что с ней хочет поговорить мужчина, она тут же плотнее запахнула халат, взяла палку, которую ей выдали в больнице, и метнулась из палаты, если только данным глаголом можно охарактеризовать ее семенящую и ковыляющую походку. Поэтому совсем не удивительно, что ее догнали уже в конце коридора.

– Вы куда? – раздался приятный мужской голос.

Глафира неприязненно посмотрела на Петрова Алексея Валерьевича – перед Глафирой стоял именно он.

– В туалет.

– Я вас провожу… – вызвался меценат.

– С ума сошли? Нет, я на процедуры, – сказала она, пытаясь избавиться от него.

– Я говорил с твоим лечащим врачом, на сегодня у тебя все процедуры закончились, – спокойно парировал Алексей, почему-то резко перейдя на «ты».

– Чего вы хотите? Зачем вы меня преследуете? – спросила Глаша, тяжело дыша, потому что ей действительно было трудно передвигаться. В больнице она лежала третий день и третий день бегала от этого посетителя.

– Хочу всего лишь поговорить. И потом, я бы еще поспорил, кто кого преследует… – сказал Петров. Его глаза мягко смотрели на нее, но в голосе чувствовалась настойчивость.

«Привык добиваться своего», – подумала Глафира, а вслух произнесла:

– Я все рассказала следователю Вячеславу Алексеевичу… Побеседуйте с ним.

– Я с ним беседовал, но хочу услышать все из первых уст.

– Хотите насладиться? – прищурилась она.

– Чем? – уточнил Петров.

– Ну как же – моим стыдом! Я же провернула такую авантюру, чтобы… – Глафира запнулась.

– Чтобы что? Для чего? – настаивал мужчина.

– Чтобы… поговорить… – выдохнула Глафира ни жива ни мертва.

– Вот! Ключевое слово – поговорить. А сейчас убегаешь от меня. Скажи спасибо, что у меня здоровое сердце, в противном случае мне вообще больше не пришлось бы говорить ни с тобой, ни с кем другим на этом свете.

– Другие органы у вас, я вижу, тоже в порядке? – с усмешкой посмотрела на собеседника Глафира.

– Не жалуюсь… Но вообще это была жесть! – Алексей поправил рукой упавшие на лоб темные волосы. – Едешь, ничего не подозревая, и вдруг из-за спины вылезает женщина с обезумевшим лицом и дико кричит тебе в ухо…

– Извините.

– Да, я знаю, что ты не могла больше ничего сделать, ты держала убийцу за руку… – опустил голову Петров.

– Ну, раз уже я там оказалась, некогда было извиняться и подготавливать вас к моему появлению. Хотя, как бы я ни появилась, все равно бы напугала вас.

– Это точно…

– И вы все равно съехали бы с дороги.

– Так ты серьезно думаешь, что именно я съехал с дороги и мы поэтому попали в аварию? – усмехнулся Алексей. – Еще скажи, что я потерял сознание, расчувствовавшись.

– А разве не так? – удивилась Глаша.

– Нет, просто совпадение. Как раз в этот момент на встречную полосу выскочил грузовик. Я бы по-любому не успел увернуться. Вот и столкнулись, а затем мы вылетели в кювет.

– Дальше я знаю, мне рассказали. Света погибла на месте, я в отключке… Стукнулась головой, вывих коленки, пара трещин и ссадины. А у вас не знаю что. Вижу – живы.

– Да тоже ерунда – переломы ребер, ушибы внутренних органов…

– Вы только что говорили, что все органы в порядке, – напомнила Глаша.

– Они скоро оправятся от ушибов, – усмехнулся Алексей.

Вдруг мужчина совершенно неожиданно для Глаши с неизменившимся выражением лица подхватил ее на руки и понес вниз по лестнице.

– Эй, вы чего? Вы куда? Похищение? Месть? Я сказала правду, я не с ними, и мне ничего не надо от вас!

– Да не переживай ты! Я всего лишь спущу тебя с лестницы. Не в прямом смысле, конечно… А то не дождешься, пока ты доковыляешь.

– А вы куда-то спешите? – спросила она, скрывая свое смущение.

– Я всегда спешу, жизнь такая…

Он сделал с ней на руках несколько шагов, и тут Глаша заметила, что потолок почему-то уходит из поля ее зрения.

– Вот ведь черт! – прокричал ей в ухо Алексей и завалился на лестнице.

Весь удар от падения мужчина постарался принять на себя, но Глаше хватило одного соприкосновения со стеной.

– Мне тоже хочется выругаться, – простонала она.

– Ты жива? – обеспокоенно спросил Петров, сидя в нелепой позе на четвереньках.

Глафира не сдержалась и рассмеялась.

– Извини, забыл, что ребра сломаны, вот и не устоял… не рассчитал свои возможности…

– Ой, я не могу! Вы что, решили мне отомстить? С ума сошли? Вы меня чуть не убили! Ага, я поняла, вы пришли меня добить…

– Да нет, что ты!

Глаша поднялась на ноги и произнесла:

– Может, выйдем во двор? Уже почти пришли, то есть скатились…

Алексей виновато посмотрел на нее своими красивыми глазами.

– Я что-то не могу встать… Подожди, сейчас болевой шок пройдет, не могу же я на четвереньках ползти…

– А что? Оригинально. Давайте помогу, – усмехнулась Глафира.

Мужчина не без ее помощи наконец поднялся, и они двинулись на больничный двор.

Стояла знойная, очень душная погода. Кроны деревьев, несмотря на середину лета, не выглядели ярко-зелеными, так как дождей давно не было, листочки покрылись толстым слоем пыли. К тому же не было и ветра, поэтому вся гарь, все выхлопные газы стояли в воздухе плотной удушливой стеной.

– Дышать нечем, – отметила Глафира.

– За город надо, там нормально. А еще лучше к воде. К морю, к океану! – Алексей вытирал грязные руки о свою одежду. Он был очень бледен.

– Болит? – участливо спросила Глаша.

– Терпимо. Отпускает уже… Давай на лавочке посидим? Я прямо как старик: на лавочку сядем, съедим по пирожку, запьем кисельком…

Они устроились на скамейке с потрескавшейся и кое-где облупившейся краской рядом с засохшей клумбой, за которой никто не ухаживал. Алексей вытянул ноги и закряхтел.

– А вы и впрямь как старик! Так нельзя, – покачала головой Глаша. И захотела подбодрить мужчину: – Вы же… ну этот…

– Лох?

– Да нет!

– Чмо?

– Боже, откуда такая самокритичность?

– От сотрясения мозга, наверное, – почесал затылок Алексей.

– Вспомнила: вы же у нас Казанова. Дон Жуан. Ну же, взбодритесь! – Глафира хлопнула его по спине, отчего тот побледнел еще больше. А через минуту полюбопытствовал:

– Откуда такие сведения?

– Собственные наблюдения…

– Ты сильно преувеличиваешь.

– Навела справки… Кстати, а в машине-то кого везли?

– Я нормальный мужчина, и мне нужна женщина, – буркнул Алексей.

– Так одна женщина-то, а не каждый раз новая… Плохо в школе учились? Единственное и множественное числа путаете? – съязвила Глафира.

– Слухи сильно преувеличены, – повторил Петров. – А школу я окончил с золотой медалью, числа не путаю. Одну такую, которая могла быть единственной, встретил, но – не повезло… Вторую такую же пока не встретил. Еще вопросы есть?

– Нет. Кстати, вы меня даже обрадовали. – Глафира жмурилась на солнце. – Я-то думала, что косвенно виновата в смерти Светы, пусть даже она и несостоявшаяся убийца. Что спровоцировала своим безумным поступком аварию. А оказывается – роковое стечение обстоятельств, виноват грузовик.

– Так и было. Причем с водителем грузовика ничего не случилось. Мы с тобой вот тоже живы. Меня спасла подушка безопасности на руле, а Свету выкинуло из машины через лобовое стекло прямо под грузовик. Но умерла она не от этого.

– А от чего?

– Шприц каким-то образом воткнулся ей в шею, и сердце мгновенно остановилось.

– Ужас… – поежилась Глафира.

– Ты спасла меня. – Мужчина внимательно посмотрел на нее.

– Верно, хотя не очень сильно этого хотела… – кивнула она. – Просто по привычке, ведь я же врач.

– Я говорил с твоей подругой Настей Семеновой.

– Ну вот, началось! – закатила глаза Глафира.

– Зря ты так. Я узнал много хорошего про тебя. – Петров кинул на нее лукавый взгляд.

– Что именно?

– Да все! Что приехала сюда, желая изменить свою жизнь, что хочешь стать заведующей хирургическим отделением…

– Да проехали уже! – замахала руками Глафира при последних словах.

– Как это проехали? Ты же о работе в центре и хотела со мной поговорить? – удивился он.

– Я, если честно, уже ничего не хочу. За короткий срок я два раза попадала в такие истории, каких раньше со мной никогда не происходило. А случились они именно сейчас, когда я захотела изменить жизнь. Наверное, мне сигнал из космоса, что не надо ничего менять.

– Я вот тоже получил сигнал, что зря предвзято отнесся к тебе в первый раз. Второй раз ты опять же появилась в моей жизни странно, но зато я остался жив. И я понял, что ты можешь быть заведующей, хотя сама оперировать и не можешь. Извини, что напомнил…

– Да ничего, это факт.

– Факт печальный. Можно подумать, что ты лезла за повышением по головам. Но на самом-то деле заведование для тебя – единственный шанс остаться в профессии, – сказал Алексей.

Глафира с большим интересом посмотрела на него.

– Как вы все четко просекли…

– Ну так я же не дурак. Ты на меня не обижайся, я не знал, сразу не разобрался. Ты же понимаешь, что, вкладывая деньги в такой крупный проект, я болею за него душой. Хочу, чтобы вышел толк, чтобы максимальное число людей вылечилось в новом, современном медицинском центре. У меня было условие, что в подборке персонала я тоже приму участие. Хотя я не медик и не могу лично побеседовать с каждым, но я бы очень внимательно ознакомился с рекомендациями, узнал бы о работе того или иного человека на его предыдущих местах работы… Поэтому когда мне сообщили, что пьяная женщина, чуть не помешавшая строительству, хочет заведовать в моем центре хирургией, я решил, что ты не в себе… Конечно, тогда от меня можно было услышать только «нет».

– Я понимаю, – согласилась с ним Глафира. – По крайней мере, выглядело все в тот момент именно так. Я не сержусь на ваш отказ. И никогда не сердилась, потому что понимала: из-за стечения обстоятельств другого ответа я от вас и не могла услышать.

– Но теперь я выслушал твою подругу и не поленился навести кое-какие справки, – повторил Алексей.

– И что узнали? – улыбнулась Глаша.

– Только хорошее. Ответственна, порядочна, пунктуальна…

– В свете последних событий это звучит как-то нереально, – отметила она.

– Но я поверил тем людям, с которыми разговаривал. Хотя за тобой надо присматривать. Может, специалист ты и неплохой, но методы, которые ты готова использовать для достижения своих целей, вызывают сомнения…

– Да я просто не знала, как еще могу встретиться и поговорить с вами! Я запуталась!

– Вот-вот…

Глаша вздохнула.

– Чего сейчас приходили-то? Душно тут, хочу вернуться в палату.

– Подожди. Давай хоть познакомимся нормально. – Мужчина протянул ей руку. – Алексей. Алексей Валерьевич Петров. И давай перейдем на «ты».

– Глаша. Глафира Геннадьевна Ларская.

– Очень приятно.

– Взаимно. Так я пойду?

– Глаша, подожди. Куда ты теперь спешишь?

– Сам говорил – сейчас жизнь на больших оборотах… Да я же со своей палочкой как раз к ужину доковыляю!

– Я сидел за рулем, когда произошла авария, поэтому…

– Ты не виноват.

– Поэтому я собираюсь оплатить твое лечение, – закончил начатую фразу Петров.

– Я не хочу.

– А я настаиваю.

– Теперь я понимаю, почему ты богат, – поежилась Глафира. – Умеешь быть таким жестким…

– Ты еще говорила, что умен, – напомнил Алексей.

– Мне не надо особо лечиться.

– Я говорил с твоим врачом. У него другое мнение, он считает, что надо.

– Очень считает? – Глаша оторвала сухую травинку и сунула одним концом себе в рот.

– Очень! К тому же у тебя еще есть время до вступления в должность, – заметил Алексей.

– В какую должность? – замерла она. И внутренне возликовала – да неужели?!

– Ты не поняла, что я в самом начале сказал? Ты будешь у нас в команде, я беру тебя заведующей первым хирургическим отделением. Тем, которое… как-то оно хитро называется… В общем, по животу.

– Абдоминальная хирургия, – подсказала доктор Ларская.

– Вот-вот. Короче, будешь заниматься тем, чем занималась всю жизнь. Ты справишься, я уверен.

– Спасибо! – Глаша вдруг кинулась Петрову на шею, чуть не заплакав. – Спасибо, что поверил. Я оправдаю доверие. Это все, что мне нужно. Огромное спасибо! Не бойся, ты не ошибся.

– Я рад, что все так разрешилось. Теперь вот отправим тебя на лечение… Ты обещала.

– Я ничего не обещала! – воскликнула Глаша.

– Я отправлю тебя в лучший санаторий Подмосковья.

– Так уж и лучший?

– Обижаешь! Современные корпуса с евроремонтом, все условия для восстановления физических и душевных сил организма. Огромная лесопарковая зона, все в цветах, ухоженно и благоухает. Два бассейна, теннисный корт, мини-зоопарк, лошади. Очень спокойная, респектабельная обстановка. Приятное общество – бизнесмены, работники искусства, спортсмены… Культурные мероприятия. А питание – шикарный шведский стол с фруктами, овощами, мясом и рыбой… Соглашайся, Глаша!

– Вы прямо так расписали…

– Мы уже на «ты» перешли… – придвинулся к ней Алексей.

Глафира подняла взгляд на холеное лицо самодостаточного и самоуверенного человека, сидевшего рядом. На очень красивое лицо, очень… И по его взгляду поняла, что он это знает, женщины ему много раз это доказывали.

– Я поеду при одном условии, – медленно проговорила Глаша.

– Слушаю…

– Чтобы вот ничего личного. Чтобы я лично вам ничего не была должна.

Алексей некоторое время молчал, переваривая информацию, а потом рассмеялся, но не зло и надменно, а так… по-доброму. Но его смех почему-то обидел и смутил Глашу.

– Ты чего решила?! Глафира, ты серьезно думаешь, что я завоевываю женщин именно таким способом? Шантажом и подкупом? Хотя в твоем понимании снять девушку в клубе тоже ужасный поступок.

– В моем понимании – не очень. Но я не понимаю, что тебя так развеселило. Я просто предпочитаю сразу расставить все точки над «i». Что я, немолодая и негламурная, имела наглость возомнить, будто такой человек, как ты, мог приударить за мной, тебя это рассмешило? – жестко спросила Глаша.

Алексей тут же перестал улыбаться.

– Я не хотел тебя обидеть. Меня рассмешило, что я выгляжу таким подлецом в твоих глазах. Не беспокойся, ты мне ничего не будешь должна. О чем вообще речь? Ты спасла мне жизнь! С меня подарок. И все равно буду всю жизнь должен.

– Путевки будет достаточно, – сказала Глаша и выплюнула соломинку.

– Жизнь стоит дорого, она бесценна.

– Да, бесценна. За нее благодари свою маму, – ответила Глафира. – Поэтому достаточно путевки.

– Хм, мне говорили, что в хирургию идут люди определенного склада… Теперь я и сам вижу.

– Какого склада?

– Ты не упадешь в обморок при виде мыши?

– Нет.

– Ты максималистка?

– Больше «да», чем «нет»…

– Хирурги – высокоинтеллектуальные люди.

– Вроде не дура, – пожала плечами Глаша. – По крайней мере, училась нормально.

– Ты не заплачешь на людях? – продолжал свой психологический тест Алексей.

– Я вообще фактически не плачу…

– Ты цинична?

– Да.

– Сложный характер?

– Не простой.

– А для женщины-хирурга необходимо иметь мужские черты характера?

– У меня достаточно и женских черт в характере, – ответила Глаша. – Все?

– Я почти угадал? – просиял Алексей.

– Почти. – Глаша зевнула. – Теперь моя очередь. Можно интимный вопрос? Почему-то именно на эту тему мне хочется поговорить.

– Конечно, задавай свой вопрос, – с готовностью согласился Петров, словно его абсолютно не смутило слово «интимный».

– Кто хотел тебя убить с помощью Светы? Какой-нибудь ревнивый муж или все-таки конкурент по бизнесу?

– Я не знаю. – Мужчина пожал плечами, чем вверг собеседницу в недоумение.

– Ты так спокойно говоришь?! – воскликнула она.

– А как я должен говорить? Откуда я могу знать?

– Соберись! Ответ очень важен! Какие-то недоброжелатели? Конкуренты? Бандиты?

– Глаша, я общаюсь с тысячами людей. У меня большой бизнес. Есть конкуренты и наверняка недоброжелатели. Но никаких открытых угроз я не получал. И вообще-то сильно не вредничал, чтобы убить меня захотели. Хотя кто знает… Чужая душа – потемки. С твоих слов понятно, что заказчик – мужчина, а Света всего лишь исполнитель. Ты сказала, что он ехал за нами…

– Он сам так сказал по телефону.

– Почему же он не появился на месте аварии? Ну да, понятно: сразу же приехали гаишники, а потом и обычная милиция. Я оказался невнимательным, никаких преследователей не заметил. Так я и не думал, что за мной может кто-то ехать…

– Ну да, ты был занят другим, – заметила Глафира. И прикусила язык. Алексей еще спрашивал о сложности ее характера… Вот у нее-то, скорее всего, он вредный, а не сложный.

Алексей сделал вид, что не заметил ее укола.

– Ты тоже не видела, на какой машине он ехал…

– Вот уж извини! Я должна была из своего укрытия выглянуть и посмотреть, а потом еще и номера записать? А потом сказать, что вы со Светой меня не видели, что я – мираж и можно спокойно ехать дальше? – пошутила Глаша.

– А по голосу его узнаешь?

– Вряд ли. Музыкального слуха у меня нет, а голос был обычный, как у всех. Да еще по телефону… Как у всех…

– Ладно, не парься, следствие разберется. Телефон Светки сильно испорчен, но попробуют восстановить и отследить последний звонок. Хотя трубка, с которой тот человек звонил, может оказаться краденой.

– Пока следствие будет разбираться, тебя убьют, – буркнула Глафира. – Ведь заказчик скрылся. Кто помешает ему повторить попытку? Он же отморозок совсем!

Алексей с интересом посмотрел на нее.

– Я уже думал об этом. Мне даже посоветовали нанять охрану, но у меня ее никогда не было и, скорее всего, не будет… Но я постараюсь быть осмотрительнее. Во всяком случае, с незнакомыми девочками пока завяжу.

– Меня твоя личная жизнь не интересует, честное слово… Я пойду, спасибо за все. Будь осторожен, может, еще увидимся на открытии медицинского центра.

– И это все?! – удивился Петров.

– А что ты еще хотел? Салют?

– Я надеялся, что ты мне поможешь, – невинно посмотрел он на нее.

– В чем?

– Ну, познакомиться со мной поближе, подружиться, чтобы я больше не рисковал здоровьем и не знакомился с посторонними девчонками…

Глафира даже не нашлась что ему ответить, только фыркнула с возмущением:

– Да ты маньяк!

Алексей сделал попытку еще задержать ее, но Глаша была непреклонна. С этим красавчиком она больше не хотела оставаться рядом ни на минуту. Он на нее плохо влиял. Ясно же: мужчина способен понравиться кому угодно, и ей в том числе. А поговорку «не по Сеньке шапка» она знала прекрасно.

Вернувшись в больничную палату, Глафира сразу же обнаружила, что пропали все ее вещи. Не успела она запаниковать, как явился заведующий отделением Семен Прохорович и лично под ручку проводил больную в отдельную палату.

– Все давно оплачено, ни о чем не беспокойтесь. Раньше вас не переводили только из-за того, что боялись навредить вашему здоровью, ждали, когда вам станет лучше… Вот теперь будете лежать, как королева! – сообщил он ей.

Глафира осмотрела просторную палату с одиноко стоящей кроватью и сиротливо прибившейся к ней тумбочкой и поняла, что работники больницы просто вытащили другие стоявшие здесь кровати, чтобы сделать палату одноместной. На тумбочке лежали фрукты, конфеты, бутерброды с ветчиной и еще с чем-то, стояли пакеты с соком.

– Не похоже на больничную еду, – отметила Глаша.

– Это только для вас! Эксклюзив! Холодильник сейчас принесем! – суетился Семен Прохорович.

«Неплохо же его Алексей простимулировал деньгами! Сейчас притащат общий холодильник из коридора, оставят людей без продуктов…» – подумала Глафира, присаживаясь на кровать. Она чувствовала себя в таком большом и несколько неуютном помещении очень одиноко, даже как-то дико.

– Мне что-то не хочется здесь оставаться, и холодильник мне не нужен, – проговорила она.

– Вам не нравится? – испугался Семен Прохорович. – Сейчас еще и телевизор поставим.

– Телевизор – это хорошо, но завтра я отсюда уйду. Пациент я ходячий, долечусь дома. А какие лекарства принимать, знаю прекрасно, я же врач…

Семен Прохорович спал с лица – из его рук уплывала «золотая курочка», за лечение которой ему собирались неплохо платить. Правда, он понимал, что удерживать Глафиру не имеет права. Она сама была медиком и все про свое состояние знала.

– Жалко, конечно, однако задерживать я вас не могу. Но у меня для вас еще один сюрприз. – Доктор вытащил из кармана конверт. – Тоже от вашего спонсора.

«Любовное письмо!» – мелькнула нелепая мысль в Глашиной голове. В конверте оказалась путевка в санаторий на одно лицо с открытой датой заезда. Что ж, Алексей выполнил обещанное.

– Вот и чудно, там и долечусь, – почти обрадовалась Глаша.

– Очень хорошо! – улыбнулся ей доктор, внутренне перекрестившись, что избавляется от хлопотной пациентки.