Пока все шло хорошо. Лучшей погоды для события, которое местная пресса уже окрестила свадьбой года, нельзя и пожелать. По голубому небу плыли пушистые белые облачка. Было достаточно тепло, и многие гостьи надели открытые наряды. А главное, слабый ветерок не мог испортить прическу невесты или взметнуть вверх красиво уложенные складки фаты.

Каждому приглашенному по прибытии подносился бокал с марочным шампанским, после всем было предложено легкое угощение. А сейчас гости начали рассаживаться на расставленных рядами стульях, задрапированных белым атласом с серебряными бантами.

Пенелопа увидела, как одна женщина, обнаружив на своем стуле маленькую сумочку из кисеи, открыла ее и с улыбкой показала спутнику лежащее внутри конфетти – сверкающие серебряные звездочки.

Насколько шире будут улыбки гостей, когда они будут наблюдать за звездами фейерверка, вспыхивающими в небе!

Рэйф приехал сегодня в поместье так же рано, как и Пенелопа, – когда окрестности еще окутывал прохладный предрассветный туман. В последующие часы, наполненные суетой, мистер Эдвардс и его техники, которых он привез с собой, время от времени мелькали в своих светоотражающих жилетах на другой стороне озера. На таком расстоянии они казались лишь оранжевыми точками, но Пенелопа была уверена, что именно Рэйф руководил сначала разгрузкой оборудования из машины, а затем сооружением плавучей платформы на озере. Потому что боссы именно этим обычно занимаются – руководят.

Все это не имело отношения к необычному чувству, которое возникало каждый раз, когда в памяти Пенелопы вновь и вновь всплывал придуманный ею образ: мужчина в потертых джинсах и черной майке. Всю прошедшую неделю он каждую ночь являлся во сне, и Пенелопа просыпалась со странным ощущением: что-то тут не так…

Сейчас она заглянула на кухню и убедилась, что ее команда поваров, как всегда, на высоте. Из графика они не выбиваются, судя по выстроившимся в ряд многочисленным серебряным подносам. На них – красиво разложенные закуски, которые поднесут гостям, пока новобрачные будут фотографироваться после венчания.

– Проблемы есть, Джек?

– Нет, если не считать того, что нужно приготовить обед из восьми перемен блюд на двести человек и ужин еще на шестьсот, – старый шеф-повар ободряюще улыбнулся. – Тут я справлюсь. Иди и поиграй со своей невестой.

– Мне и в самом деле нужно ее повидать, но чуть позже я вернусь. Приготовьте для меня фартук.

– Шутишь? Твое платье слишком красивое, чтобы прятать его под фартуком.

– Оно не слишком броское? – Пенелопа бросила взгляд на свое облегающее платье цвета темного серебра. Она потратила много усилий на выбор наряда, потому что должна выделяться среди других людей на этой свадьбе, ведь ее статус особый: более почетный, чем у обслуживающего персонала, но менее почетный, чем у гостей. Покрой ее платья, хоть и облегающего тело от шеи до бедер как перчатка, был довольно скромным: длинные рукава, овальный вырез, открывающий лишь самое начало ложбинки между грудей, юбка длиной до середины икры, ниспадающая от бедер мягкими складками. Искристый блеск ткани усиливался при искусственном освещении.

Джек ухмыльнулся:

– Ты выглядишь как директор преуспевающей компании. Вот увидишь – твои сегодняшние фото тоже попадут на страницы одного из глянцевых журналов. А теперь прекрати меня отвлекать. Убирайся из моей кухни и позаботься о том, чтобы все шло как по маслу. Как бы принцесса Кларисса не закатила очередную истерику.

– О боже! Надеюсь, этого не случится.

Обеспокоенно хмурясь, Пенелопа направилась в комнату, отведенную невесте и ее подружкам в качестве гардеробной. Нужно будет после не забыть зайти в комнату, отведенную жениху, чтобы убедиться, что тот вовремя явится к алтарю. Она посмотрела на часы. До венчания осталось всего двадцать минут. Обратный отсчет уже пошел.

Хорошо, что, благодаря ее шеф-повару, не нужно беспокоиться по поводу банкета. Джек работал с Пенелопой уже почти десять лет – с того момента, когда она, создавая кейтеринговую фирму, наняла его по объявлению. Когда-то у Джека – прекрасного кулинара – был свой ресторан, но он прогорел. Зато вместе с Пенелопой Джек создал компанию, которой можно гордиться. И это именно он предложил рискнуть и взяться за организацию мероприятий «под ключ».

Оказалось, что хлопот у распорядителя свадьбы куда больше, чем казалось вначале. И организация банкета – лишь одна из проблем. Нужно было за стольким проследить! Прибыл ли священник? Не слишком ли назойливы фотографы? Не возникло ли трудностей у приглашенной рок-группы с установкой звукоусилительной аппаратуры? Пенелопа видела, как час назад за домом припарковался грузовик, и из него начали выгружать барабаны и усилители. Нашли ли музыканты достаточно электрических розеток для подключения? До сих пор не прибыл специалист, отвечающий за освещение, впрочем, его услуги понадобятся только после церемонии венчания.

Надо будет также разыскать Рэйфа и узнать, все ли готово к фейерверку, которым по плану должна завершиться вечеринка в час ночи. Охранники проследят за тем, чтобы никто из приглашенных не заходил в помещения особняка, которые запрещено посещать гостям, а также, чтобы все покинули Локсбери-Холл в положенное время.

Волнение Пенелопы достигло высшей точки. Еще немного – и начнется тщательно отлаженное шоу, которое должно стать событием года. С замирающим сердцем она открыла дверь в гардеробную невесты. Кларисса стояла посреди комнаты вся в пене белых кружев и атласа, с бокалом шампанского в руке. Шесть ее подружек были одеты в оранжевые платья – именно таков был один из цветов футбольного клуба, за который играл Блэйк. Одна из подружек открыла бутылку шампанского. Пробка с громким хлопком взлетела под потолок, девицы завизжали и радостно засмеялись. Фотограф защелкал камерой, запечатлевая этот момент.

Парикмахер и стилист вместе со своими подручными укладывали обратно в чемоданчики целую кучу своих профессиональных принадлежностей, которые только что использовали: щипцы для выпрямления волос, термобигуди, лак для волос, баночки с тональным кремом и румянами, накладные ресницы.

Кларисса и ее подружки выглядели восхитительно. Платиновые волосы невесты, завитые в локоны, сзади спускались до талии, прикрытые прозрачной вышитой фатой. Спереди волосы были закручены и заправлены за обруч тиары, поддерживающей фату, украшенный дюжиной серебряных звездочек. На загорелой груди Клариссы красовалась звезда, усыпанная сверкающими бриллиантами – подарок Блэйка. Корсаж платья был богато вышит жемчугом и стразами.

– Что скажешь, Пенелопа?

– Думаю, ты выглядишь идеально, Клари! Хорошо, что есть шафер и еще несколько дружек жениха. Они подхватят Блэйка, когда у того ослабеют колени при виде тебя, идущей к алтарю. – Она кинула взгляд на часы на запястье. – Через пять минут вы все должны быть в холле. А я пока предупрежу фотографов, ожидающих на улице, чтобы они приготовились вас встречать.

Чуть позднее Пенелопа, стоя у главного входа, подала сигнал Клариссе, и та под песню Уитни Хьюстон вышла из огромных дверей, спустилась по ступеням и проследовала по ковровой дорожке в беседку, где невесту уже ожидали священник и жених.

Пенелопа дождалась, пока все головы повернутся в сторону Клариссы, которая заняла свое место рядом с Блэйком и взяла его руки в свои. Никто не заметил, как свадебный распорядитель тихонько скользнула в тень старого дуба, стоящего в стороне. Здесь, оставаясь в стороне от гостей, можно было слышать всю церемонию благодаря микрофону на лацкане священника. Пенелопе хотелось короткой передышки – ведь день выдался таким напряженным. Не мешало бы немного собраться с мыслями.

Но надолго уединиться не получилось. Рядом из тени появилась темная фигура, и Пенелопа затаила дыхание.

Это был Рэйф, одетый в черные джинсы и черную футболку, отдаленно напоминающий рок-музыканта с обложки альбома полузабытой рок-группы. Обут он был в те же ковбойские сапоги, под стать его видавшей виды широкополой кожаной шляпе.

Рэйф – смуглый, небрежно одетый, держался расслабленно, а Пенелопа – бледная, расфранченная, была вся напряжена. Они казались двумя противоположностями. Как черное и белое.

Но чувства неловкости почему-то не возникло. Наоборот – внезапное появление Рэйфа не только вызвало у Пенелопы удивление, но и было ей приятно.

Рэйф пытался объяснить себе, почему он подошел к мисс Коллинз, стоящей в тени дерева.

Может, потому, что отсюда удобнее всего наблюдать за церемонией, а у него и его команды как раз появилось свободное время? Для фейерверка все уже готово. Осталось только чуть позже проверить, не подведет ли электроника.

Или причиной было его удивление тем, как хорошо все было организовано и пока шло как по маслу? Именно такой должна быть идеальная свадьба.

Хотя нет. Именно такой идеальная свадьба быть не должна! Это же настоящий цирк в миниатюре: жених и невеста дают клятвы верности, а на деле их редко кто соблюдает. Так для чего тогда устраивать это представление?

Рэйф не знал, как начать разговор. Казалось, он утратил дар речи. Неужели это как-то связано с тем, что он стоит так близко к Пенелопе?

Он заметил ее еще от озера, на берегу которого сам сначала устроился подальше от гостей. Серебряное платье сияло в тени старого дуба, словно молодая луна. И это был, наверное, самый потрясающий наряд из всех, какие приходилось видеть Рэйфу. Странно, что он таким ему показался: ведь вырез открывал на загорелой груди лишь небольшую дразнящую ложбинку.

Сегодня Пенелопа сделала другую прическу. По бокам ее головы снова были заплетены косы, но на затылке концы их были распущены и завиты в один локон, спадающий вдоль спины, обтянутой серебристым платьем, почти до талии. У Рэйфа мелькнула мысль: а что, если зарыться пальцами в этот тугой локон и разделить его на пряди, превратив в золотые волны?

Скорее всего, тогда эта будущая королева свадебных распорядителей придет в ярость оттого, что он испортил ее прическу. Пусть сейчас у мисс Коллинз в руках нет ее вечного блокнота, но она по-прежнему собранна и готова в любой момент решить внезапно возникшую проблему.

Тихий взволнованный шепот Клариссы усиливался размещенными в беседке микрофонами.

– Я, Кларисса Грейс Бингем, беру тебя, Блэйка Роберта Саммерса, в свои законные мужья…

Наконец, Рэйф придумал, как начать разговор.

– Судя по ее голосу, она сейчас самая счастливая девушка в мире.

– Разумеется, это так и есть. Сегодня ее свадьба. О таком мечтает каждая девушка.

– Правда? – Рэйф, не удержавшись, добавил скептицизма в тон своего голоса. – Неужели кто-то всерьез верит, что эти брачные клятвы что-то значат в наши дни?

Эх, лучше бы он растрепал ее прическу, чем выдал такую фразу. Пенелопа взглянула на него так, словно Рэйф только что сказал ребенку, что Санта-Клауса не существует.

– Я в это верю, – заявила она.

Похоже, так и есть. В ее глазах читалась фанатичная вера, что эти клятвы действительно важны. Рэйф не мог отвести от собеседницы взгляд и даже наклонился к ней чуть ниже.

– Почему? – тихо спросил он.

«Как он глядит на меня! Его глаза, оказывается, вовсе не черные, словно грех», – подумала Пенелопа. Света, пробивающегося сквозь листву дуба, было достаточно, чтобы разглядеть, что на самом деле они темно-карие с золотыми пятнышками, отчего кажутся темно-ореховыми.

Понимая, что она и Рэйф слишком долго смотрят друг на друга, Пенелопа все же была не в силах отвести взгляд.

Казалось, этот мужчина словно обнимает ее. Нет, даже не так. Это ощущение было немного другим: словно он прикасался к чему-то в самой глубине ее души. Как будто разглядел там что-то тайное, скрытое от всех, и заставил почувствовать себя уязвимой. Никто никогда не смотрел так на Пенелопу.

И этот человек хотел знать, почему она верит в то, на что у него, разумеется, нет времени. В брак. Неужели он не понимает, что ей необходима эта вера?

Между тем в беседке подошел к концу обмен клятвами. Судя по раздавшимся аплодисментам и пронзительному свисту, новобрачные поцеловались. Краем глаза Пенелопа заметила вспышки фотоаппаратов, но по-прежнему не отводила взгляда от Рэйфа.

– Все дело в обещаниях, а не в платье, цветах или даже фейерверках, – тихо сказала она и добавила, заметив, что он поднял бровь: Я не имела в виду, что остальное не важно. Но главное, для чего играют свадьбы, – люди отмечают обмен обещаниями.

Пенелопа сделала вдох и подумала, что уже достаточно наговорила. К тому же пора проверить, есть ли у фотографов все необходимое, чтобы приступить к съемке новобрачных. А еще нужно выяснить, готов ли Джек подать гостям закуски и вино.

– Я так хочу поскорее увидеть фейерверк, – произнесла Пенелопа, улыбнувшись. – Знаю, он будет просто сказочным.

– Это точно, – кивнул Рэйф. – Я позабочусь, чтобы вы увидели его с самого выгодного ракурса. Можно?

– А разве вы не будете заняты, нажимая всякие кнопки, чтобы управлять фейерверком?

– Вообще-то мне нужно будет всего лишь нажать одну клавишу на своем ноутбуке, остальное сделает автоматика.

– Все готово для салюта?

– Да, мэм. – Рэйф прикоснулся кончиками пальцев к полям шляпы. – До начала шоу мы еще раз все перепроверим.

– Отлично. Спасибо вам большое.

Пенелопа заметила, что гости начали вставать со стульев, готовясь осыпать блестящими звездочками конфетти жениха и невесту, когда те пойдут по проходу. Она сделала шаг по направлению к беседке, но остановилась, услышав, как Рэйф тихо спросил:

– Эти обещания, в которые вы верите, что они дают?

В изумлении Пенелопа повернула голову и ответила:

– Уверенность. Спокойствие. Защищенность. Семью, в которой вы всегда будете любимы.

Теперь в его глазах, казалось, мелькнула печаль.

– Тогда вы – счастливый человек.

– Потому что я верю в брак?

– Потому что вы знаете, что это такое – иметь семью. Родителей.

Неужели у него в жизни этого не было? Сердце Пенелопы сжалось. Ей было понятно желание иметь семью, где тебя любят. Может, ее жизнь со стороны и выглядит идеальной, но ей захотелось объяснить Рэйфу, что она его понимает. Что у них есть нечто общее, что связывает далеко не всех людей. Пусть она и мистер Эдвардс не похожи друг на друга, но они – словно две стороны одной монеты.

– Я не знаю своих родителей. Моя мать бросила меня, когда я была маленькой, а после она умерла. Я понятия не имею, кто мой отец. – Боже правый, зачем она все это ему рассказывает? Пенелопа пошла на попятный: – Хотя вы правы. Я действительно счастливица. Меня вырастили мои бабушка и дедушка. И у меня было все, о чем только можно мечтать.

Она заметила, что выражение глаз Рэйфа изменилось. Он словно тоже закрылся от нее. Может, решил, что Пенелопа его не поймет, раз выросла в богатой семье, что она и понятия не имеет, что значит не чувствовать себя защищенным? И она добавила чуть слышно:

– Кое-чего у меня все-таки не было. – Она тяжело сглотнула. – Может, если бы мои родители верили в брак, все сложилось бы по-другому. – Она закусила губу. – Лучше…

– Откуда вам знать? – Теперь глаза Рэйфа сверкнули гневом. В них отразилось целое море боли. – Все могло бы быть еще хуже. – Он натянул шляпу ниже. Теперь ее поля скрывали от Пенелопы его взгляд. – Увидимся позже, перед шоу, – пробормотал Эдвардс и отвернулся.

* * *

Следующие несколько часов прошли как в тумане. Пенелопе казалось, что нужно находиться одновременно в шести местах для того, чтобы за всем уследить. У нее даже взял небольшое интервью репортер известного журнала, сделав несколько ее фотографий.

– Вы понимаете, что после этой свадьбы вас завалят заказами? – спросил он. – Каждая знаменитость, планирующая свадьбу в ближайшем будущем, тоже захочет обратиться к вам.

– Мы – компания, оказывающая эксклюзивные услуги. Я беру ровно столько клиентов, о скольких могу лично позаботиться.

– Вы организовали это все в одиночку?

– У меня есть партнер, который отвечает за угощение. Пообщайтесь с Джеком. После банкета у него найдется пара свободных минут. Сможете сфотографировать его на кухне в одежде шеф-повара. Он не меньше меня заслуживает внимания.

– Давайте сделаем общее ваше фото. – Журналист сделал пометку в блокноте. – Вы, как я понимаю, супруги?

Пенелопа с улыбкой покачала головой:

– Нет. У Джека своя семья. А я счастлива и не будучи замужем. Вся в работе.

Именно такой пусть видят ее люди. Чтобы у них не было причины жалеть Пенелопу Коллинз.

Никогда больше.

Наступила полночь. Уже два часа в бальной зале играла рок-группа и танцевали гости. Ритм барабанов словно пульсировал в крови. Музыка была такая классная, что телу Пенелопы так и хотелось на нее отозваться. Но она постаралась загрузить себя хлопотами, отметив в уме, что нужно обязательно потом скачать себе в плеер песни группы «Отклонение», чтобы спокойно послушать их в одиночестве.

Гости успели изрядно набраться спиртного. Несколько раз пришлось срочно наводить порядок в туалетах, а одну напившуюся до потери сознания девицу увезли на «скорой». Еще одну особу, рыдающую в саду, пришлось успокаивать. Затем Пенелопа помогала на кухне готовить ужин, после которого должен был начаться салют.

Скоро все закончится. Правда, еще предстоит масса уборки, но это будет, в основном, завтра. Наконец исчезнет усталость и спадет напряжение последних недель и дней. Как она будет себя чувствовать? Приползет ли еле живая домой и рухнет без сил или завтра в это же время все еще будет заниматься каким-то делами?

Голова немного кружилась. Похоже, тот бокал шампанского, которым она пару минут назад отметила вместе с Джеком сегодняшний успех, был лишним. Хорошо хоть, что в огромных комнатах Локсбери-Холл стало потише. Танцы окончились, и гости столпились на террасе, наслаждаясь шампанским с изысканными канапе.

Новобрачные отправились переодеться, чтобы подготовиться к отъезду после окончания фейерверков. Их ожидал старинный автомобиль с прицепленной к заднему бамперу связкой жестяных банок.

Салют уже скоро должен был начаться. После того странного разговора под деревом Пенелопа больше не видела Рэйфа. И даже не вспоминала о нем.

А вот это неправда. На самом деле его образ все время так и стоял перед глазами.

И вот Эдвардс снова появился. Все в той же кожаной шляпе, с сумкой для ноутбука, висящей на плече, он вошел в дверь кухни как раз в тот момент, когда Пенелопа, сняв фартук, собралась выйти из особняка, чтобы поглядеть на шоу.

– Вы готовы? – спросил Рэйф, и Пенелопа вспомнила, как он предложил подыскать для нее самое лучшее место для любования фейерверками.

И он сдержал слово. Опять. Еще в тот момент, когда он появился в Локсбери-Холл, как и обещал, она поняла, что этому человеку можно доверять.

Пенелопа кивнула.

Рэйф улыбнулся уголком рта:

– Тогда идемте.

Он взял ее за руку. Его ладонь была крепкой и теплой. Пенелопа засомневалась. Какая приличная женщина позволит прикоснуться к себе почти незнакомому мужчине, тем более куда-то за ним пойти?

Уж точно не она. Ни за что в жизни. В голове, словно мантра, снова зазвучал голос бабушки, повторяющий слова, которые всегда вызывали страх: «Если не будешь очень осторожной, кончишь так же, как твоя мать».

Но почему же тогда так приятно следовать за этим мужчиной? Как в тот момент, когда Пенелопа, забывшись, танцевала в лабиринте. Сейчас ведь ее тоже никто не видит, кроме Рэйфа. Она приноровилась к его широким шагам, но, едва он подвел ее к лестнице, ведущей наверх, снова заупрямилась.

– Туда нельзя.

– Нам туда надо. Мне необходим наилучший обзор, чтобы отдать команду своим людям по рации, если что-то пойдет не так. – Рэйф переступил через шнур ограждения. – Все в порядке. Я вовсе не нарушаю священные правила. Я договорился с владельцем.

Его слова звучали убедительно. А может, Пенелопа очень хотела верить этому человеку. Или из-за выпитого шампанского ее тянуло вместе с Рэйфом нарушить какой-нибудь запрет.

Они поднялись по ступеням, прошли по широкому коридору мимо открытой двери, ведущей в роскошную ванную, и направились… Неужели в спальню? Да, в этой комнате стояла кровать с балдахином, на вид такая же старая, как и сам особняк. Она выглядела огромной и… так и звала к себе. Словно именно к ней Эдвардс должен был привести Пенелопу.

Она вырвала руку из хватки Рэйфа, но тот словно и не заметил этого, подошел к французским дверям, открыл их и оглянулся через плечо.

– Идемте, отсюда вы ничего не увидите.

Пенелопа вышла за ним на вымощенную плитами террасу, почувствовала, как свежий ветерок охладил ее пылающие щеки, и понадеялась, что жар, вспыхнувший в глубине ее тела, тоже скоро угаснет.

Рэйф связался со своими людьми по рации. Все было готово, в том числе и огнетушители на случай нештатной ситуации. После шоу вся команда займется поиском неразорвавшихся зарядов, сбором того, что осталось от сработавших ракет, сматыванием шнуров, уборкой оборудования.

А в следующие десять минут остается только наблюдать за фейерверком – результатом труда нескольких дней. Рэйф включил ноутбук, открыл программу, синхронизирующую музыку и световые эффекты, и приготовился дать по рации последний отсчет. В установленных на террасе динамиках зазвучали первые аккорды песни, привлекая внимание гостей.

И тут вспыхнули красные фейерверки, укрепленные на каркасе в форме сердец. Толпа внизу ахнула так громко, что на долю секунды заглушила звуки музыки, а потом снова раздалось шипение фейерверков, вспыхивающих на следующем каркасе. Пенелопа ахнула еле слышно, но почему-то для Рэйфа ее реакция была важнее реакции всех остальных зрителей.

Впервые в своей карьере пиротехника он не смотрел на небо во время шоу, но все равно отслеживал происходящее, потому что каждый взрыв ракеты отдавался в его теле, а вспышки фейерверков отражались цветными огнями на лице мисс Коллинз. Сама она застыла в восхищении, смешанном со страхом.

Разумеется, Пенелопа и раньше видела шоу фейерверков, но она немного их побаивалась. Салюты казались ей слишком громкими, непредсказуемыми и опасными, чтобы можно было наслаждаться ими в полную силу.

Но стоя рядом с человеком, контролирующим опасное представление, она ощущала себя в безопасности и с восторгом наблюдала за расцветающими в небе вспышками разных форм и оттенков.

Хотелось, чтобы красочное чудо длилось без конца. Это был великолепный финал для идеальной свадьбы. Но музыка начала затихать. В центре огромного красного сердца, словно парящего над озером, вспыхнули белые буквы – имена новобрачных. Толпа ликующе взревела. Пенелопа, поддавшись порыву, в знак благодарности обняла Рэйфа за шею.

– Это было изумительно! Огромное вам спасибо!

Рэйф машинально положил руки на бедра Пенелопы и почувствовал тепло ее тела сквозь прохладную гладкую ткань платья.

Он не ожидал такой реакции. А сам ощутил такое острое наслаждение, словно впервые оказался в женских объятиях.

Пенелопа с улыбкой отстранилась. Глаза ее горели от радости. Никогда еще Рэйф не видел ее настолько оживленной. Она выглядела до невозможного прекрасной.

Интересно, если он сейчас поцелует ее, будет ли этот поцелуй таким же ярким, как первый?

Кажется, он собирается ее поцеловать. Времени на обдумывание, как поступить, не было. Да и о чем тут думать? Надо извиниться за свое чрезмерно эмоциональное поведение, повернуться и уйти.

Но важно вовсе не то, что она должна сделать. Впервые в жизни можно позволить себе то, чего хочется. Ожидание просто невыносимо. Нужно решиться открыть дверь и шагнуть в неизведанное.

Едва губы Рэйфа коснулись ее губ, Пенелопа поняла, что пропала. Никогда еще она не испытывала ничего подобного. Под нежностью этого поцелуя скрывалась безудержная страсть.

Когда Рэйф оторвался от ее губ, он не произнес ни слова, но в глазах его застыл вопрос, на который Пенелопе не хотелось отвечать. Если она начнет размышлять над тем, что случилось, развеется то волшебное чувство, которое, скорее всего, вызвано воздействием сильной усталости, выпитого шампанского и шикарного фейерверка. Зная, что такая ситуация больше не повторится, Пенелопа была не в силах противиться желанию чуть дольше насладиться чудесным сном наяву. Потому что это было настоящее наслаждение. Запретный плод, попробовать который, возможно, больше ни разу не придется.

Рэйфа не удивило, что Пенелопа способна на такую страсть. Ведь он же видел, как самозабвенно она танцевала, когда думала, что рядом никого нет. И сейчас их тоже никто не видит, а значит, можно позволить себе выпустить наружу все, что тщательно скрывалось. Может, Рэйф и в самом деле ни за что не выбрал бы такую женщину, но случай свел их. Так почему бы не извлечь максимум возможного из каждой секунды, проведенной вместе?

Потому что их тянет друг к другу. Все сильнее с каждым прикосновением. Все ощущения кажутся такими новыми, непривычными, сильными.

И Рэйф подарил Пенелопе райское наслаждение, а затем и сам присоединился к ней. А после он целую минуту лежал обессиленный, сжимая ее в объятиях и дожидаясь, когда успокоится пульс. В груди теснились эмоции: восторг и изумление, смешанные с менее приятным чувством. Может, с замешательством? Или всего лишь дурное предчувствие?

Да что, черт возьми, сейчас произошло?

И что же будет дальше?