Шанал проснулась с чувством безопасности и приятного тепла. За иллюминатором слышался шум дождя. Сильные руки, слегка припорошенные темными волосками, обнимали ее. Она прижалась к очень сильной, очень теплой и очень голой груди. Мощная волна истинно женского восторга разлилась по телу. Даже сквозь простыни она ощущала твердое доказательство его возбуждения и инстинктивно потерлась об эту твердость, прежде чем поняла, что и с кем делает.

Она слегка отстранилась и взглянула в лицо Рейфа. Голубые сонные глаза смотрели на нее.

– Доброе утро, – застенчиво прошептала она и тут же раскаялась в том, что шевельнулась и разбудила его.

Он разомкнул объятие, сел и потер лицо.

– И тебе доброе утро. Хорошо спала?

– Как ребенок, благодаря тебе.

– Прекрасно.

Он встал и направился к двери, прежде чем Шанал успела возразить. Но что она могла сказать? Попросить остаться и обнять ее?

Она зарылась лицом в подушку. Да и что тут поделать? Вчера она была готова выйти за другого мужчину, а сегодня хочет, чтобы Рейф остался и еще немного смял простыни вместе с ней? О чем она думает?

Шанал вынудила себя встать с постели и наскоро ее застелила, прежде чем пойти в ванную. Приняла горячий душ, снова натянула джинсы и футболку Кэтлин, дополнив их толстым свитером Рейфа, который нашла в сумке, оставленной в ее комнате. Свитер был чересчур ей велик, конечно, и доходил до бедер. Она закатала рукава и посмотрелась в зеркало. Не слишком смехотворно, и притом она здесь не на показе мод, верно? Нет, нужно держать голову высоко и понять, как можно решить финансовые проблемы семьи и что делать, если она потеряла работу.

Абсурдно считать, что Бертон позволит ей сохранить должность главы исследовательской лаборатории. Мужчина вроде него вряд ли снесет публичное унижение. Хотя, помня о его умении обращаться с прессой, Шанал была уверена, он уже придумал что-нибудь подходящее и не потеряет лицо. Но при этом ему, несомненно, нужно обвинить кого-то, а кого же, как не ее? Так что нет, работу она потеряла.

Шанал любила свою работу со страстью, которая не распространялась на любую другую часть ее жизни. Работа была для нее всем. Хотя она всегда надеялась найти такую же любовь, как между родителями, и ту, которая расцвела между Этаном и Изабел. Кстати, в ее отсутствие Шанал была счастлива целиком сосредоточиться на своих исследованиях. Конечно, это приносило не физическую, а эмоциональную награду, не говоря уже о признании и похвалах за хорошо сделанную работу.

Но если у нее этой работы не осталось, нужно искать ее в другом месте. Мысль о поисках работы в то время, как болезнь отца прогрессирует, послала по спине ледяной озноб. У них почти не было родственников в Австралии. Оставалось надеяться, что Бертон будет великодушен, не станет держать на нее зла из-за отказа выйти за него замуж и не внесет ее в черный список всех исследовательских фирм в Австралии, хотя вряд ли позволит сохранить место в «Бертон интернешнл».

Стук в дверь ванной ворвался в ее мысли.

– У тебя все в порядке? Это Рейф. Снова проверяет ее. Что, по его мнению, она собирается делать? Утопиться?

Она открыла дверь:

– Спасибо, все прекрасно, только я очень голодна. Приготовить завтрак?

– Если хочешь. Я пока что отчалю от берега, и мы снова станем подниматься вверх по реке.

– Заметано, – согласилась она, довольная, что есть чем заняться. Все, что угодно, лишь бы отвлечься от смятенных мыслей.

Шанал отправилась на кухню и стала шарить в холодильнике и кладовке.

– Как тебе гренки с беконом? – крикнула она стоявшему за штурвалом Рейфу.

– Уж точно лучше, чем сухой завтрак, – ответил он с улыбкой, от которой у нее перехватило дыхание.

Она стояла, как идиотка, захваченная его мужской красотой, что было не слишком приемлемо для простых знакомых, пусть даже они делили постель прошлой ночью.

Шанал вынудила себя заняться делом. Что там? Завтрак. И это правильно.

Она бросила взгляд на Рейфа. Тот целиком сосредоточился на реке, и Шанал строго сказала себе, что так и должно быть. И что такого, если ее трясет, когда он улыбается ей? Это ничего не значит. Он красив и прекрасно знает о воздействии своего обаяния… не то чтобы боялся воспользоваться им себе на благо. Она видела свидетельство этого на многих семейных собраниях Мастерзов, когда Рейф приводил одну девушку за другой. Единственной девушкой, которую она видела несколько раз, была Лорел. И, как поняла Шанал после ее смерти, Рейф либо приезжал на семейные праздники один, либо не приезжал вообще.

Шанал поставила на плиту сковородку, чтобы поджарить бекон, разбила яйца в мелкую миску и добавила немного молока, корицы и мускатного ореха, а также крохотную щепотку ванили. Каюта вскоре наполнилась запахом жарящегося бекона. К тому времени, как она выложила полоски на тарелку, поставила в подогретую духовку и положила на сковороду кусочки хлеба, вымоченные в яичной смеси, в желудке заурчало.

– Хорошо пахнет, – заметил Рейф со своего наблюдательного пункта.

– Это почти единственное, что я умею готовить, – со смехом призналась Шанал, – так что будем надеяться, это вкусно.

– Почему? – спросил Рейф, поворачиваясь, чтобы взглянуть на нее.

– Что «почему»?

– Почему ты умеешь готовить только одно блюдо?

У Шанал хватило совести пристыженно потупиться.

– Даже после того, как я ушла из дому, ма все равно каждый вечер готовила на троих. Прежде чем я вернулась, она прятала мою долю в морозилку, а я, когда приезжала навестить их, забирала весь накопившийся запас. Так что мне вообще не приходилось думать о готовке, когда я приходила домой с работы.

Рейф громко рассмеялся, и ее снова точно прошило молнией. Даже когда он серьезен – просто неотразим, а когда смеется? Внутри все сжимается.

Для того чтобы избежать этих странных ощущений, Шанал быстро перевернула хлеб и накрыла на стол.

– Тебе кофе или чай? – спросила она, отчетливо понимая, что, хотя знакома с ним полжизни, на самом деле почти ничего о нем не знала.

Но хотела узнать. Она покачала головой, но тут же охнула, обжегшись о край сковороды. Откуда эта мысль? И почему сейчас?

– Кофе, пожалуйста, – ответил Рейф, находящийся в блаженном неведении о том смятении, которое ею завладело.

– Сейчас будет.

Игнорируя боль от ожога, она быстро включила кофеварку и добавила на сковороду следующую партию гренков. Ломтики быстро подрумянились, и она сложила их в тарелку. Но мысли по-прежнему лихорадочно метались, и она осознала, что не так уж голодна.

– Завтрак готов, – объявила она.

– Прекрасно, только дай мне минуту причалить к берегу.

Он показал на маленькую бухточку в речном берегу, причалил туда и выключил двигатель.

– Нам следует привязать яхту? – спросила Шанал.

– Не стоит. Мы же не на середине течения, так что нас не снесет. Если возникнет проблема, я просто снова заведу двигатель.

Шанал разлила кофе по кружкам и отнесла их к столу. Глаза Рейфа внезапно сузились.

– Это ожог? – спросил он, хватая ее руку и поворачивая, чтобы лучше рассмотреть красное пятно. Шанал попыталась освободиться:

– Ничего страшного.

– А мне так не кажется. Нужно подставить под холодную воду.

– Серьезно, Рейф, ничего особенного.

Он проигнорировал ее и повел к кухонной раковине, где подставил ее руку под струю. Она остро ощущала его близость, дремлющую силу его мужского тела, нежность прикосновения. Вода могла быть холодной, но она этого не чувствовала. Мало того, в ней тлел жар, которого она раньше никогда не испытывала. Жар… и что-то другое…

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Рейф.

– Прекрасно, – хрипловато ответила она, смущенная своей реакцией на него, вырвала руку и потянулась к полотенцу.

– Позволь мне. Прежде чем она успела запротестовать, Рейф взял у нее полотенце и осторожно промокнул кожу.

– Я видел где-то здесь гель алоэ… а… вот он! – добавил он, порывшись в аптечке, стоявшей на холодильнике. Выдавил немного геля ей на руку и, касаясь ее легко, как перышком, размазал по коже. – Скоро будешь как новенькая, – пообещал он. – Тебе больно?

Она покачала головой.

– Спасибо, все хорошо. Похоже, последнее время у меня постоянно возникают причины тебя благодарить, – пробормотала она, чувствуя себя абсурдно смущенной. Чего ей стесняться?

Она отступила от него и потянулась к дверце духовки.

– Позволь мне. А ты садись.

– Знаешь, я не совсем беспомощна, – досадливо пробормотала она.

– Знаю. И вот что я тебе скажу: будешь прислуживать мне до конца путешествия. Договорились?

Она рассмеялась. Раздражение исчезло так же быстро, как возникло.

– Прекрасно, так и сделаем. Но ты можешь пожалеть.

– Верно. Ты все равно готовить не умеешь. Так что подумаем, как тебя обучить.

Он поставил тарелки на стол и сел рядом с ней.

– Вкусно, – кивнул он, попробовав гренков. – Что ты туда добавила?

– Немного ванили, – пояснила она, с удовлетворением принимая его комплимент. – Мама так делает. Я у нее научилась.

– И больше ничему? – допытывался он.

– Больше ничему. Как насчет тебя? Ты готовишь?

– Мама заставила меня научиться, прежде чем я поступил в университет. Очень полезное умение для того, чтобы производить впечатление на девушек, поэтому я быстро расширил репертуар.

Она закатила глаза:

– Да. Именно этого и стоило от тебя ожидать.

Рейф послал ей задорную улыбку и принялся за еду. После завтрака он предложил вывести яхту на середину реки и оставил Шанал за штурвалом, пока сам убирал со стола.

Следующие несколько часов они лениво плыли по Муррею, стоя по очереди у штурвала и восхищаясь береговыми пейзажами. Здесь было невероятно мирно и спокойно, если не считать редких моторных лодок, пролетающих мимо, часто с вейкбордерами в костюмах для подводного плавания, хотя день был холодным.

– Что скажешь насчет прогулки? – окликнул Рейф сквозь открытую дверь.

Шанал уже хотела согласиться, но тут вспомнила о страшном сне. Она все еще помнила всепоглощающий страх, который испытывала во сне, когда Бертон вынудил ее оставаться у алтаря. Она знала, что это смешно. Что бывший жених никак не мог ее найти, а если и найдет, вряд ли набросится на нее с кулаками. Но тем не менее покачала головой:

– Я счастлива оставаться на яхте. Но ты, если хочешь, иди.

– Он не найдет тебя здесь, Шанал. И даже если найдет, тебе не придется с ним идти.

Она закрыла глаза и медленно сосчитала до десяти. Как мог Рейф так легко прочитать ее мысли?

– Ладно, я бы хотела прогуляться с тобой.

Они пришвартовались у паромного причала и пошли вверх по холму. Хорошо выбраться на сушу и размять ноги! Она наслаждалась видом с обзорной площадки, откуда открывалась прекрасная панорама реки. Под ними сновали паромы. Другие плавучие домики были пришвартованы у терминала на другом берегу.

– Наша яхта выглядит отсюда совсем крошечной, правда? – заметила она.

– Верно. Я всегда считал, что подобные виды помогают помнить о том, что все нужно рассматривать в перспективе. Когда мы на воде, видим очень многое помимо реки вокруг нас. Иногда необходимо расстояние, чтобы все воспринимать правильно. Мир так велик. Иногда все, что мы есть, все, что переживаем, кажется таким незначительным.

– Полагаю, что так, – согласилась она, но все же отчаянно вцепилась в перила. Как ей хотелось, чтобы на расстоянии ее проблемы растаяли, стали совсем ничтожными, но рано или поздно придется вернуться, чтобы встретить их лицом к лицу.

– Так куда мы направимся отсюда? Рейф показал вверх по течению:

– Думаю, мы могли бы добраться до Суон-Рич. Или остановиться на ночь у Биг-Бенд и доплыть до Суон-Рич утром.

Шанал согласно кивнула, и они пошли обратно. Девушка перебирала в памяти слова Рейфа. Перспектива. Именно то, что он дает ей, увезя со свадьбы.

Грудь неприятно сжало при мысли о том, что может ждать впереди. Пока что перспективы были самыми печальными, так что она предпочитала избегать проблем.

Она слегка покачнулась, когда Рейф игриво подтолкнул ее.

– Ты слишком сосредоточенно думаешь. Я вижу, как у тебя из ушей дым идет. Давай наперегонки: кто быстрее добежит до лодки? Отставший готовит ланч!

Она решила принять вызов. Он, конечно, победит. Еще бы, с такими длинными ногами и его силой! Поэтому она воспользовалась тем, что он все еще говорит, и пустилась бежать.

– Догоняй! – крикнула она, не оглядываясь. Быстрые, тяжелые шаги застучали за спиной, и она взвизгнула.

– Никогда не думал, что ты такая обманщица! – издевался Рейф, который был уже слишком близко.

– Приходится пользоваться моментом, где только возможно! – рассмеялась она, прилагая все больше усилий.

Но она явно была не в форме. Приходилось помогать по дому, готовиться к свадьбе и много и тяжело работать, так что не было времени даже прогуляться. Шанал не помнила, когда в последний раз проводила время в фитнес-клубе. В боку закололо, но она была полна решимости выиграть гонку.

Она поставила на сходни сначала одну ногу, потом другую и уже хотела повернуться и насладиться успехом, но тут сильные руки сжали талию и оторвали от земли. Она снова взвизгнула, на этот раз от удивления, когда Рейф закружил ее.

– Я выиграл! – проворковал он, шагнув на палубу и медленно опуская Шанал. Ее досада была так очевидна, что он рассмеялся.

– И ты меня называешь обманщицей? – спросила она, задыхаясь и сверля его злобным взглядом.

– Забываешь? Я видел, как ты можешь бегать, – поддразнил он, очевидно намекая на ее вчерашний побег из церкви. – Пришлось пользоваться моментом. Кроме того, я люблю выигрывать.

– Но это несправедливо, – запротестовала она.

Неужели это было только вчера? А казалось – целую вечность назад. Или ей просто хотелось, чтобы так было?

– В любви и на войне все справедливо, – широко улыбнулся он.

– Ты можешь пожалеть об этом заявлении, – предупредила она. – Вспомни, я не умею готовить.

– Зато я люблю рискнуть, – пожал плечами Рейф. – А ты?

Шанал глянула на него, и сердце сжалось. Это не имело ничего общего с ее затрудненным дыханием, зато напрямую зависело от того, что он по-прежнему держал ее в объятиях. Она могла думать только о том, как крепко прижимается к нему, как близки их губы. Если она шевельнет бедрами, как раз впишется во впадину между его бедрами.

Но осмелится ли она?

Она осмелилась.

Шанал подняла руки и притянула к себе его голову:

– До сих пор у меня не было поводов рисковать, но я готова попробовать. И тут она его поцеловала.