– Рейф, это неправда! Ты знаешь, что с него были сняты все обвинения! – воскликнула Шанал, недоверчиво наморщив лоб.

– Так и знал, что ты это скажешь. Поэтому и не хотел тебе говорить, ни тогда, ни сейчас.

Отвернувшись, Рейф поискал приборы и подставки для тарелок, после чего стал накрывать на стол.

– Тебе все еще холодно? – спросил он, включая газовую горелку.

– Все в порядке. И откуда ты знал, что я это скажу?

Теперь на ее щеках появился легкий румянец. Очевидно, она любила конфликты и споры больше, чем он предполагал.

– Ты была помолвлена с этим человеком. Очевидно, ты примешь его сторону. И давай откровенно: последнее время мы с ним стали врагами. Ты вряд ли поверишь тому, что я скажу.

Рейф скрестил руки на груди и расставил ноги, словно подначивая ее возразить на его последние слова. Под его неотступным взглядом она растеряла напускную храбрость, побудившую противоречить ему. Ее плечи опустились, и она, казалось, внутренне съежилась.

– Мне жаль, что ты так себя чувствуешь, – тихо сказала она, прежде чем снова встретиться с ним глазами. – И все же, несмотря на твое мнение обо мне и моем выборе, ты единственный пришел сегодня мне на помощь.

Как объяснить, что он сделал это не столько ради нее, сколько назло Бертону? Черт, разве после смерти Лорел Рейф не поклялся сделать все возможное, чтобы помешать Бертону причинить зло другой женщине, особенно той, кого он…

Но Рейф запретил себе думать об этом и продолжал накрывать на стол и накладывать в миску найденный в холодильнике салат.

Не объясняя, почему считает Бертона убийцей, он, как мог, пытался убедить Шанал подумать, прежде чем выйти замуж. Но она была неумолима. До сегодняшнего утра.

– Рейф? – мягко напомнила о себе Шанал.

– Ты была расстроена и хотела сбежать. Я был рядом и сумел помочь тебе: что еще мне было делать? Я не собирался стоять в стороне и позволить, чтобы из тебя сделали фрик-шоу!

– Нет, полагаю, это будет, когда я снова вернусь домой.

– Не обязательно. Можешь сделать заявление для прессы и потребовать, чтобы тебя оставили в покое, – горько рассмеялся он. – А можешь вообще не возвращаться домой.

Она покачала головой:

– Все не так просто.

– Если захочешь, все может оказаться просто.

Она отвела взгляд, но не прежде, чем он увидел мучительную грусть в ее глазах. И понял, что она далеко не все ему сказала. Но как вытянуть из нее правду? Вот в чем вопрос.

– Так или иначе, – продолжал он, – я не спешу обратно. А ты? По ее телу прошла дрожь.

– Нет.

– Тогда не будем накликать беду.

Микроволновка звякнула, и Рейф поставил на стол запеканку.

– Садись скорее и давай поедим.

Он поднял крышку, и умопомрачительный запах курицы в абрикосах наполнил воздух. Рейф щедро положил блюдо на тарелку и поставил перед ней.

– Бери салат, – наставлял он, прежде чем положить себе еду.

Они ели молча. Шанал съела больше, чем ему казалось возможным, учитывая обстоятельства и то, как сильно она была напряжена. Он принес их бокалы и налил вина.

– Пытаешься помочь мне утопить мои печали? – спросила она с невеселой улыбкой.

– А ты печальна? – парировал он.

Она смотрела ему в глаза. Упрямый подбородок вызывающе поднялся.

– Нет, не совсем.

Но глаза ее тут же снова затуманились. Она собрала тарелку и прибор.

– Оставь это, – велел Рейф. – Я сам обо всем позабочусь.

– Я не хрупкое украшение, которое вот-вот разобьется, – запротестовала Шанал.

Он взял у нее тарелку и вилку и сунул в посудомоечную машину.

– Лучше ложись спать пораньше и, может, будешь меньше походить на украшение, – твердо, даже немного резко сказал он.

В ее глазах мелькнула обида, заставившая его понять, что он зашел слишком далеко. Но Рейф тут же заметил, как застыла ее спина, как вернулось подобие прежнего огня.

– Прекрасно. Последую твоему любезному предложению и лягу спать. Какую комнату предпочитаешь ты?

– Я оставил твою сумку в последней. Она самая большая.

– Но разве теперь тебе тоже не нужна одежда?

– Мы можем причалить в каком-то месте, и я раздобуду кое-какие вещи. Но на сегодня мне больше ничего не понадобится.

Он спал голым, невзирая на погоду. И спасение беглой невесты ничего не изменит, как бы ни пылали ее щеки, когда она поняла, что он будет спать обнаженным.

– Т-тогда доброй ночи, Рейф.

Она повернулась, чтобы уйти. Он придержал ее за руку, поймав тонкие пальцы. Ощутил, как они дрожат, и безмолвно проклял себя за то, что был таким несдержанным идиотом.

– Прости, я был груб с тобой.

– Вовсе нет, – запротестовала она.

– Был. И прошу прощения. Мне не следовало срывать на тебе свою досаду. Ты много пережила сегодня, и я зол вовсе не на тебя.

К его удивлению, Шанал привстала на носочки и легонько поцеловала его в губы.

– Спасибо, – прошептала она.

Высвободила руку и прошла по проходу в спальню. Рейф стоял, словно прикованный к месту, пока она не закрыла дверь. Он полжизни ждал этого поцелуя. Пятнадцать долгих и часто мучительных лет, наполненных безумными юношескими желаниями первой любви. По мере того как он взрослел и лучше управлял своими эмоциями, ему иногда снились сны, которые всегда заставляли его гадать, были бы они так хороши вместе, как он всегда представлял. Это был первый легкий вкус, который он испытал в реальной жизни. Вкус того, что представлял в таких лихорадочных деталях.

Ее прикосновение было легким, как у бабочки, и все же он по-прежнему чувствовал вкус поцелуя на губах. Все еще ощущал вспышку огня в своих венах. Все еще хотел ее с болью, несравнимой с той, что испытывал в юности. Эта неделя будет адом, он точно это знал. Как и то, что слово «хорошо» и близко не может описать того, как им будет вместе, если до этого дойдет. Даже слова «зажигательная бомба» не идут с этим ни в какое сравнение.

Пытаясь отвлечься, Рейф продолжал убирать со стола, потом налил себе бокал вина. Может, алкоголь притупит потребность представлять Шанал спящей в чем-то из его вещей совсем рядом, за дверью, всего лишь в конце коридора.

Он застонал. Это не помогало. Все равно образ Шанал, завернутой в одну из его футболок, не шел из головы.

Он вышел на корму, в прохладный ночной воздух, и невидящими глазами уставился на ленту реки, едва заметную за огнями яхты, поскольку собравшиеся тучи скрыли луну и звезды. Правильно ли он поступил, согласившись отправиться в эту поездку вместе с Шанал?

Рейф должен был признать, что, возможно, нет. Он думал, что держит в узде свое неодолимое влечение к ней. И все же сегодня вечером весь самоконтроль растаял при одном легком прикосновении ее губ.

Конечно, не она одна занимала его мысли все эти годы. Скорее, наоборот: у него было много романов, одну женщину он даже любил настолько, чтобы подумывать о предложении. Но что-то всегда его удерживало. Его нерешительность заставила Лорел искать утешения в распахнутых с готовностью объятиях Бертона Роджерса. А потом случайный шаг унес ее жизнь.

Случайный? Или намеренный?

Только один человек знал правду. Возможно, два, поскольку в том путешествии у них был гид. Все, что знал Рейф: над водопадом в то время стояли трое людей. И один не выжил. Спуск предполагался спланированным, но каким-то образом канат Лорел оборвался, и она упала с огромной высоты в озеро у подножия водопада.

Бертон заявил, что узел был плохо завязан, и свалил всю вину на Лорел, которая, по его словам, долго возилась с подготовленным им канатом. Коронер с ним согласился. Но как только скорбь Рейфа немного остыла, он изучил обстоятельства несчастного случая и посчитал, что в смерти бывшей подружки была какая-то тайна и не все так гладко, как считают власти. Бертон никогда не был тем, кого можно назвать близким другом, но после этой истории Рейф не мог находиться с ним в одной комнате. Он не любил Бертона и, конечно, не доверял ему.

И это снова возвращало его к Шанал. Еще одна женщина, нуждающаяся в защите от Бертона. Рейф будет рядом. И станет оберегать ее, пока она позволит. Жаль только, что он не смог позаботиться о Лорел в тот ужасный день.

Рейфом завладел кошмар. Это он стоял на краю водопада, это его тянуло к себе озеро внизу. Он видел ужас и панику на лице Лорел, пролетавшей мимо него, ударившейся о камни, прежде чем упасть в воду и уйти в глубину. Но ее тело было видно сквозь прозрачную воду, на поверхности которой раскинулись выбившиеся из-под шлема волосы. Он нырнул, но, как ни старался, не мог доплыть до нее. И все же над озером разносились ее крики:

– Нет! Нет!

Он, вздрогнув, проснулся. Сердце бешено колотилось, холодная пленка пота покрывала тело. Грудь горела, потому что он, сам того не сознавая, задерживал дыхание. Рейф вынудил себя дышать ровно и попытаться успокоиться.

– Нет!

Он не сразу сообразил, что действительно слышит женский крик. Очевидно, эта часть сна была вполне реальной, а не плодом его измученного разума.

Он вскочил, потянулся к джинсам и поспешно их натянул. На то, чтобы подскочить к двери и добежать до комнаты Шанал, ушли считаные секунды. Войдя, он увидел, как она мечется во сне, запутавшись при этом в одеялах. А когда протестующе застонала, он подошел к ней.

– Шанал, проснись, это всего лишь сон.

Но ее голова металась по подушке, и он повторил приказ, на этот раз громче. И в рассеянном лунном свете увидел, как ее веки дрогнули и приоткрылись. Она удивленно уставилась на него. Щеки ее были мокры от слез.

– Все в порядке, ничего страшного, – заверил он.

– На этот раз я не смогла убежать, – призналась она дрожащим голосом. – Он меня не отпустил.

Рейф стал распутывать одеяла.

– Тебе приснился кошмар, возможно, потому, что ты застряла в одеялах. Давай я тебя освобожу.

Избавившись от пут, Шанал тут же села и трясущейся рукой попыталась пригладить волосы.

– Боже, это было ужасно. И казалось таким реальным!

– Сны иногда бывают чересчур яркими, – кивнул Рейф, садясь на постель рядом с ней. Он еще не совсем избавился от щупалец собственного кошмара. – Хочешь поговорить об этом?

– Я… он… нет, не слишком, – сказала она, обхватив себя руками и слегка вздрагивая. – Спасибо за то, что разбудил.

– Без проблем. Оставляю тебя досыпать.

Он уже взялся за дверную ручку, когда она позвала:

– Рейф?

– Угу?

– Я знаю, это, возможно, неприлично… – Она осеклась.

– Что именно?

– Не мог бы ты остаться со мной сегодня? Я не хочу быть одна. Остаться здесь? Она спятила? Черт, может, это он псих?

Он тихо вздохнул в полумраке. Очевидно, так и есть.

– Конечно.

Он подождал, пока она устроится, и лег поверх одеял.

– Спасибо. Понимаю, это абсурдно, но какой-то частью сознания я постоянно жду, что Бертон вот-вот войдет в эту дверь.

– Вот уж вряд ли. Он даже не знает, где мы.

– Вот и хорошо, – вздохнула она, обдавая его плечо теплым дыханием. – Э… а ты не замерзнешь без одеяла?

Вряд ли, если учитывать, с какой скоростью кровь прокачивается по венам. Неужели эта женщина понятия не имеет, как привлекательна, с распущенными волосами и в тонкой футболке, – его футболке, которая никак не скрывала полноту ее грудей или форму сосков, натягивавших застиранный хлопок.

– Не замерзну. Доброй ночи.

Он демонстративно закрыл глаза, хотя все еще чувствовал ее взгляд, и вынудил себя дышать мерно и медленно. И вскоре услышал, как она дышит в том же ритме. Тогда он открыл глаза и повернул голову на подушке, чтобы смотреть на спящую девушку.

Черные волосы тенью лежали на белой наволочке. Ресницы – темные полумесяцы на щеках. У него все сжалось внутри. Возможно ли, что во сне она еще красивее? Видимо, потому, что она казалась мягче, более доступной. Открытой ласкам. Он сжал кулаки, полный решимости не коснуться шелковистого водопада, не обвести контур скул. Он снова закрыл глаза. Ночь будет долгой. Очень долгой.