В ласкающем воздуха леготе,

О волосы, по плечу бегайте.

Погонщик скота Твердислав,

Губами, стоит, моложав.

Дороги железной пред ним полотно,

Где дальнего поезда катит пятно.

Или выстукивай лучше колеса,

Чтоб поезд быстрее и яростней несся,

Или к урочному часу спеши

И поезду прапором красным маши.

Там, за страною зеленой посева,

Слышишь у иволги разум напева:

Юноша, юноша, идем, и ты

Мне повинуйся и в рощу беги,

Собирай для продажи цветы.

Чугунные уж зашатались круги.

Нет, подъехал тяжко поезд –

Из железа темный зверь, –

И, совсем не беспокоясь,

Потянул погонщик дверь.

Сорок боровов взвизгнуло,

Взором бело-красных глаз,

И священного разгула

Тень в их лицах пронеслась.

Сорок боровов взвизгнуло,

Возглашая: смерть надежде!

Точно ветер, дуя в дуло,

Точно ветер, тихий прежде.

Колеса несутся, колеса стучат:

Скорее, скорее, скорей!

Сорок боровов молчат,

Древним разумом зверей урчат!

И к задумчивому вою

Примешался голос страсти:

Тело пастыря живое

Будет порвано на части.