Всегда рабыня, но с родиной царей

На смуглой груди

И с государственной печатью

Взамен серьги у уха,

То девушка с мечом, не знавшая зачатья,

То повитуха мятежей – старуха,

Ты поворачиваешь страницы книги той,

Где почерк был нажим руки морей,

Чернилами сверкали ночью люди,

Расстрел царей был гневным знаком восклицанья,

Победа войск служила запятой,

А полем – многоточия,

Чье бешенство не робко,

Народный гнев воочию,

И трещины столетий – скобкой.