Стеклянный шест покоя над покоем

Вдруг побледнел и вдруг померк.

И поле битв, где людоед лежит на людоеде,

Слагая сказку улиц птиц,

Снимая шкуру с бешеных волчиц,

Мешая белену с волной лесных криниц,

Чуме священной молится Восток.

Ты вся – столетий решето,

И твой прекрасный сын – никто.

И более холма кумир

С улыбкой смотрит на цветок,

И шеи жен под тяжестью секир…

Всё помнит огненный Восток.