И пока над Царским Селом

  Лилось пенье и слезы Ахматовой,

  Я, моток волшебницы разматывая,

Как сонный труп влачился по пустыне,

  Где умирала невозможность.

  Усталый лицедей,

  Шагая напролом.

А между тем курчавое чело

  Подземного быка в пещерах темных

Кроваво чавкало и кушало людей

  В дыму угроз нескромных.

И волей месяца окутан,

  Как в сонный плащ вечерний странник,

Во сне над пропастями прыгал

  И шел с утеса на утес.

Слепой я шел, пока

  Меня свободы ветер двигал

  И бил косым дождем.

И бычью голову я снял с могучих мяс и кости,

  И у стены поставил.

Как воин истины, я ею потрясал над миром:

  Смотрите, вот она!

  Вот то курчавое чело, которому пылали раньше толпы

И с ужасом

  Я понял, что я никем не видим:

  Что нужно сеять очи,

  Что должен сеятель очей идти!