«Брат… ублюдок».

Теперь она не ослышалась, хотя поверить этому трудно. Mi caro fratello… Сказанное по-итальянски она могла не разобрать, но то, что сказано по-английски, прозвучало более чем ясно.

Но это просто невозможно. Маркус был солидным бесстрастным англичанином с бледным цветом лица и типичными глазами англосакса. А у Дарио оливковая кожа и гладкие черные волосы. Только голубые глаза, казалось, их связывали. Брат ублюдок…

– Точнее сказать, единокровный брат, – произнес Дарио, хотя это уточнение застряло у него в горле. – Но уж точно незаконнорожденный.

Он понял, что она этого не знала… или знала не все, если только смятение на ее лице было искренним. Каким-то образом ей удалось пропустить скандальные публикации в желтой прессе много лет назад, когда он объявился в доме Кавано, чтобы донести до них последнюю волю матери и заявить свои права на то, чтобы семья его признала. Но не верится, чтобы она ничего не знала. Ее отец работал у Маркуса и его отца и был, несомненно, в курсе всех дел младшего Кавано. Даже изысканная леди Элис Грегори должна хоть что-то об этом знать.

– Я…

В ее взгляде, который она перевела с его лица на лицо Маркуса, кроме смущения, ничего не было. Значит, она выбрала его не потому, что знала, кто он. Ей подошел бы любой.

Интересно, а она пошла бы до конца, если бы их так грубо не прервали? Или она рассчитала все с точностью до секунды, чтобы их застали вместе как раз в этот момент?

– Он – последний мужчина, до чьих объедков я бы хотел дотронуться! – рыкнул в бешенстве Маркус.

О, это достигло цели. Он задел ее за живое, и тут Дарио не мог не восхититься тем, как она вскинула голову и как гневно сверкнули ее глаза. Она выглядела той женщиной, какой по рождению была – наследницей многих поколений аристократов, в чьих жилах течет голубая кровь, женщиной, которую Хенри Кавано мечтал иметь матерью своих внуков.

– Я ничья! Я никому не принадлежу! И раз ты не понимал, что значит слово «нет», то я была вынуждена…

Она произнесла это сгоряча, от негодования, но пыл прошел, и она перевела настороженный, неуверенный взгляд на Дарио, поняв, что только что поставила себя в еще более компрометирующее положение. Своим взглядом она не просила, нет… она призывала его на помощь. Она ждала, что он ей поможет, подтвердит ее слова. Но она ошиблась – помощи от него она не получит.

Слово «вынуждена» вонзилось в него подобно острой колючке.

– Мне не нужно было… – Элис попыталась оправдаться, но это не смягчило Дарио. Он просто выжидал.

– Ты об этом пожалеешь, – угрожающе прошипел Маркус.

– Уже жалею.

А это уже ближе к правде. Это уже похоже на признание вины. Очевидно, что леди Элис Грегори сожалеет о своем легкомысленном и неосторожном поведении. Особенно когда она узнала, что бросилась в объятия итальянского ублюдка, как его обозвал Маркус.

Ясно, что его братец так и думал, поскольку в бледно-голубых глазах Маркуса промелькнуло торжество.

– И что же? Ничего не произошло? Тогда пойдем со мной и забудем об этой глупости.

А Дарио подумал: «Неправильный шаг, братец». Даже при столь кратком знакомстве с Элис он успел понять, что она не согласится на повелительное «Пойдем со мной». Самое неправильное, что Маркус мог сделать, – это позвать ее словно послушную собачку.

Элис Грегори не такая. Это Дарио понял, глядя, как сжались у нее губы и каким жестом она откинула назад светло-золотистые волосы.

– Нет.

Она должна это сказать – другого выхода у нее нет. Будь у нее выход, то она сию минуту убралась бы отсюда, не оглядываясь ни на Дарио, ни на Маркуса. Она понятия не имеет, что на уме у этих двух братьев – подумать только, братьев! – но она не желает быть замешанной в разборки между ними.

Если же она уйдет, то Маркус решит, что одержал верх. А это последнее, чего она хотела. Разве она не задумала это безумие исключительно ради того, чтобы он оставил ее в покое? Чтобы прекратил досаждать ей, убеждая, как выгодно будет для них обоих, если аристократизм соединится с богатством. Ей не удалось убедить его принять ее отказ, и если она уйдет с ним сейчас, то все начнется заново.

– Нет, – повторила она.

– Элис…

– Леди сказала «нет», – неожиданно раздался голос Дарио у нее за спиной. – Ты проиграл.

«Ты проиграл». Если до сего момента она чувствовала себя беззащитной добычей, то теперь это уже походило на драку двух злых собак за вкусную косточку.

Кем он ее считал? Трофеем, своей очередной победой в постели? Хотя до постели дело у них не дошло. Только отделаться от Маркуса… Дарио заплатит ей за свои слова.

Дарио подошел к двери и встал, не впуская Маркуса.

– До свидания, – произнес он.

– Клянусь, что ты об этом пожалеешь. Ты…

– Маркус, до свидания.

У Элис перехватило дыхание. Что ей делать, если Маркус не уйдет? Вызывать полицию?

Можно только представить, как отреагирует отец, если она окажется замешанной в скандал и это попадет в газеты. Он просил ее – умолял – не раздражать семейство Кавано, не дать их фамилии появиться в желтых колонках. Это нанесет удар матери, усугубит ее очередную депрессию. Вот почему Элис решилась на план, который заставил бы Маркуса отказаться от идеи жениться. А план обернулся таким результатом, о котором она и помыслить не могла.

– Будь ты проклят, Оливеро! – продолжал бушевать Маркус.

И вдруг… он повернулся и ушел, продолжая извергать ругательства.

– Наконец-то.

Дарио ногой захлопнул за ним дверь и с мрачной улыбкой посмотрел на Элис:

– Думаю, что мы его больше не увидим.

Элис удалось все же натянуть платье на плечи, и теперь она пыталась справиться с молнией. Надо скорее привести себя в порядок!

– Итак, на чем мы остановились?

Она не заметила, как Дарио подошел к ней, – он двигался неслышно, как кот на охоте. Он коснулся ее щеки.

– Что? – Она вздрогнула, пальцы застыли на замке молнии.

Он перебирал пряди ее волос, гладил их. До нее не сразу дошло, что он имеет в виду.

– Вы думаете, что мы… что вы продолжите то, на чем вас прервали? – с трудом произнесла она.

– Почему нет? – искренне удивился он. – Что изменилось?

– Что изменилось?.. Вы…

Она пришла в ужас, не могла поверить своим ушам. Гнев душил ее. Она вспомнила, как он торжествующе бросил Маркусу: «Ты проиграл».

– Да как вы смеете говорить, что ничего не изменилось? – возмущенно воскликнула она.

Но Дарио это нисколько не задело. Казалось, что ее слова просто отскочили от него как от твердой стены.

– Смею? – повторил он. – О чем вы? Мы с вами оба знаем, почему вы сюда пришли… и чем мы занимались, пока дорогой Маркус все не испортил. Но сейчас он ушел…

И куда-то подевалась вся атмосфера, существовавшая между ними до сего момента. Вместо жаркой чувственности желания теперь ее охватило горькое разочарование. Он абсолютно уверен, что они могут продолжить то, что начали! Его не останавливает появление Маркуса. Да они оба боролись за обладание ею, как собаки за кость! Она ощущала себя проколотым шариком, из которого постепенно выдувается воздух. Сердце закололо оттого, что все рухнуло, но сил задуматься об этом сейчас у нее не было.

Ведь Дарио успел подарить ей радость, восторженное возбуждение своими прикосновениями, своими дразнящими поцелуями. Она почувствовала себя красивой и особенной. А она… Она так сильно его хотела, что подумала: он тоже хочет ее. Но все это было до того, как она узнала, кто он. До того, как оказалась в перепалке между Дарио и Маркусом, когда они делили ее. Элис не знала, что было причиной их неприязни, но очевидно, что они терпеть друг друга не могут и что пойдут на все, лишь бы победить. Она не желает, чтобы ее использовали, чтобы Дарио чувствовал, что его брат потерпел поражение, а победил он.

– Я так не думаю. – Она отвернулась от него, закусив нижнюю губу. И вдруг едва не вскрикнула от боли, потому что его пальцы сжали ей волосы и потянули пряди. Она откинула назад волосы и посмотрела прямо ему в глаза. Как же она раньше не видела, какими холодными могут быть эти синие глаза? Выходит, что ее безрассудная страсть так ее ослепила, что она не разглядела того, что его глаза очень похожи на глаза Маркуса? Конечно, его глаза более глубокого цвета, но когда он злится, то они застывают и делаются точно такими же, как у Маркуса.

– Что, черт возьми, не так? – Дарио недовольно нахмурился.

– А вы еще не поняли? – воинственно бросила ему Элис, подавив страх от холода его прищуренных глаз, которые подобно лазеру сверлили ее, и заставила себя продолжить, пока нервы окончательно не сдали: – Это было несерьезно. Абсолютно. Просто небольшое развлечение.

– Развлечение… – сквозь зубы выдавил он. Это было похоже на шипение кобры, прежде чем та кидается, чтобы укусить.

Элис непроизвольно сделала шаг назад. Но атаки не последовало. Вместо этого Дарио застыл перед ней, словно изваяние из камня.

– Вы обычно используете людей для развлечения?

– Я не использовала…

Под его испепеляющим взглядом мужество покинуло Элис. Она его не использовала… по крайней мере, не в том смысле, о чем он намекал. Но ее дикий план привлечь к себе чье-то внимание разве не называется использованием? О чем она подумала, когда на другом конце зала увидела Дарио, смуглого, влекущего к себе и… опасного?

– Значит, вы заявляете, что стоило вам меня увидеть, как вы потеряли голову и упали в мои объятия?

Именно так и было. Но как признаться в этом даже самой себе? А уж тем более ему, чтобы он поверил в то, что он победитель, и Маркус – проигравший. Ну нет, она не станет тешить его самомнение.

– Похоже на то, – произнесла она. Ей все равно, пусть думает, что она его использовала.

Но ведь эти мысли исчезли в порыве влечения, так же как и самоконтроль, и чувство самосохранения. Как такое может быть, чтобы мужчина, который стоит перед ней с жестким выражением лица и глаз и говорит ледяным голосом, был способен на страсть, и не менее сильную, чем у нее?

Возможно ли, чтобы он с самого начала знал, кто она? Что даже их танец – тот незабываемый танец! – был тщательно заранее продуман, чтобы добиться наибольшего эффекта? Он вспомнила, как он сощурился, когда она назвала свое имя. Да, он знал, кто она… и значит, знал о Маркусе.

– Я хочу уехать домой.

Она оглядела комнату, ища свою сумочку и туфли, отброшенные в сторону, когда Дарио обнял ее и понес к дивану. Все это было до того, как грозный стук в дверь ворвался в затмивший разум вихрь страсти.

– Я хочу уехать домой, – повторила она, не получив ответа. Он что, не услышал ее или просто укрылся за холодной маской, на которую теперь походило его лицо?

– О’кей.

Если она думала, что он станет возражать, попробует переубедить ее не уезжать, то она глубоко ошибалась. Он всего лишь пожал плечами и отвернулся.

– Замечательно. – Он махнул загорелой рукой. – Дверь там.

Вот так. Но разве она ждала чего-то другого? Хотела, чтобы он спорил с ней, пытался отговорить? Да надо быть сумасшедшей, чтобы так думать.

Элис прошла туда, где валялись брошенные сумка и туфли.

– Но как я… – Она даже не знает, где находится.

Он не дал ей закончить:

– Консьерж внизу вызовет вам такси. И запишет на мой счет.

Конец. Он полностью от нее отключился. Ее вообще могло бы не быть в комнате. Он не получил от нее того, чего хотел. Она не оказалась в его постели, на что он рассчитывал, поэтому сейчас ему не терпится от нее отделаться.

– Вы обычно таким образом расстаетесь со своими дамами после свидания?

Он припечатал ее ледяным взглядом синих глаз. После долгого молчания поднял руку и загнул один палец.

– Первое, – растягивая слова, произнес он, – это не свидание. Всего лишь случайная встреча. И второе, – он загнул другой палец, – вы не моя дама.

Он не добавил: «И слава богу», хотя ясно, что это вертелось у него на языке. Она прочла эти слова по его глазам. Ее прогоняют!

– А теперь не могли бы вы уйти? У меня много дел.

Он щелчком открыл футляр планшета, лежащего на столе, включил и уставился на экран.

Такое впечатление, что ее здесь больше нет. Не сказав ни слова, она пересекла комнату и вышла. А он даже не посмотрел ей вслед.

Элис пришло в голову, что она еще легко отделалась. Она успела заметить, как зловеще блеснули глаза Дарио, прежде чем он отвернулся от нее к компьютеру. Остается лишь надеяться, что Маркус не околачивается где-нибудь около дома. Ясно, что он в бешенстве, но, как ни странно, его злоба страшит ее меньше, чем грозный взгляд Дарио.

О боже! Дарио – единокровный брат Маркуса!

В голове до сих пор это не укладывалось. Как ее угораздило в огромном зале среди сотни людей выбрать человека, вовлекшего ее в еще худшую ситуацию, чем та, которой она пыталась избежать? Поистине попала меж двух огней. Ноги ее не держали. Элис чуть не оступилась на лестнице и ухватилась за перила.

Кажется, ей удалось убедить Маркуса, что нет смысла преследовать ее своим вниманием. Но почему не отпускает страшное предчувствие, что ее ждут еще испытания? Что она попала из огня да в полымя.