Открывая дверь, Элис никак не ожидала, что на пороге может оказаться Дарио.

– Что ты здесь делаешь?

Она и не предполагала, что он помнит про ее подругу Роуз, не говоря уже о том, что знает, где находится ее квартира. Когда она ушла от него, то единственное место, которое пришло ей в голову, где можно укрыться и обдумать, как дальше строить жизнь после того, как будущее превратилось в безводную пустыню, была квартира Роуз. Выходит, Дарио выследил ее и пришел.

– Как ты узнал, где меня найти?

– Сначала хотел поехать к твоим родителям, но потом сообразил, что ты, разумеется, туда не вернешься, – он усмехнулся, видя, как негодующе сверкнули ее глаза, – в каком бы отчаянии ни была.

Голос Дарио звучал хрипло, низко. У него были темные круги под глазами, небритые, заросшие скулы. Она-то думала, что выглядит измотанной, не спав несколько ночей, – все это отразилось на ее лице, когда утром она посмотрела в зеркало, – но Дарио выглядел намного хуже.

– Поэтому я спросил у Хосе, куда он тебя отвез.

В тот момент Элис думала лишь об одном: убраться вон, не расплакавшись, и чтобы ее не стошнило. Первое, что ей пришло в голову, – ехать на работу к Роуз. Очевидно, Дарио выяснил ее дальнейший маршрут.

– Я сказала Роуз не…

– Знаю, но я ее убедил. – Даже теперешняя кривая и невеселая улыбка Дарио напомнила ей, каким убедительным он может быть, когда захочет. – Я сказал ей, что у меня есть кое-что важное для тебя.

– Разве? Я ничего не оставила в твоей квартире.

– Нет, не оставила. Это то, что я хочу тебе дать.

Он поднял руку, показывая ей объемистый файл с какими-то документами.

Элис не могла не признаться, что, когда она увидела Дарио, сердце у нее подскочило – ну совсем чуть-чуть – и зародилась крошечная надежда, но сейчас сердце упало, ее затошнило, и она сделала два шага назад. Глаза у нее были прикованы к файлу. Единственное, что могло привести его сюда, – это долг, который он чувствовал к своему ребенку… и к ней как к матери ребенка. Она не в силах вынести этого, зная, что ничего другого не будет.

– Я могу войти? – неуверенно спросил он.

Ее удивила его робость. Не оставит же она его стоять в дверях? Элис кивнула, чтобы он вошел. Он протянул ей папку, на что она отрицательно замотала головой.

– Мне ничего не нужно! Ты уже сделал достаточно, более чем достаточно.

Он небрежно махнул рукой. Вот уж поистине жест богатого человека, для которого потратить огромную сумму – ничего не значащая мелочь!

– Ты что, меня не слушаешь? – Элис выпрямилась. Только бы он не догадался, что у нее внутри все дрожит. Господи, помоги! – Что бы там ни было, я этого не хочу.

Она едва не умерла, уходя от него, видя его в последний – как она думала – раз. А сейчас он пришел, снова появился в ее жизни, пусть даже на краткий период, и ей опять грозит расставание. Она едва вынесла это один раз, а во второй… Хватит ли у нее сил?

– Я не могу допустить твоих дальнейших расходов на меня.

– Сможешь – тебе придется.

Элис вдруг заметила в его взгляде не гнев, а скорее боль. Ее это поразило. Что случилось?

– Я не могу… – снова произнесла она, но тут он достал документы из папки. – Что это?

Дарио молча протянул ей бумаги. Она медленно взяла их, начала читать… и не поверила своим глазам. И прочитала снова.

– Что это? – повторила она, ничего не понимая. Она не в силах была это уразуметь. – Дарио… это ведь…

– Документы на Виллу-де-Оро, – уточнил он. – Юридически заверенная передача собственности от меня к тебе.

Наконец она поняла смысл его слов, когда он сказал, что она обошлась ему слишком дорого. Он отдавал ей свой дом – дом, купленный им в память о матери. Элис могла лишь догадываться, чего ему это стоило во всех отношениях.

– Ты не можешь…

– Могу и я должен. Зачем мне такой большой дом? Я в нем потеряюсь, а ты и ребенок… тебе необходим семейный дом.

У Элис и без того кружилась голова, но когда он произнес «семейный дом», у нее в мозгу произошел взрыв, она качнулась и уперлась рукой в стену, чтобы не упасть, и сдавленно выговорила:

– Кавано-Хаус… – Он расстается с виллой, потому что у него уже есть Кавано-Хаус – дом, юридически закрепленный за ним? – Твой отец…

Дарио знал, что она это скажет, но все равно его передернуло, когда слова сорвались с ее губ. Тяжело сознавать, что пагубное влияние его отца распространилось так далеко.

– Нет, – сказал Дарио. – Черт возьми, Элис, нет! Он уже давно не имеет к этому никакого отношения. С того дня, как я на тебе женился.

Он рад дать ей больше, чем этот брак.

– Признаю, что, когда я узнал, что ты нужна Хенри как невестка, что он жаждет породниться с твоей семьей и за это готов вознаградить Маркуса, отписав ему значительную часть наследства, я решил разрушить эти планы. А когда потом Хенри… – у Дарио никогда больше не повернется язык назвать этого человека отцом, – прислал мне то письмо, предлагая признать меня сыном, если именно я, а не Маркус, женюсь на тебе…

Дарио достал другой документ, который Элис узнала. Это были письма от Хенри Кавано, где он сообщал Дарио, что вознаградит его, если получит сначала невестку с титулом, а затем и внука.

– Искушение было велико… – Дарио удрученно покачал головой. – Но после нашей свадьбы я больше ничего этого уже не хотел. Вообще не хотел иметь с ним ничего общего.

Элис сомневалась в его искренности – он увидел это по ее взгляду. Но он должен постараться ее убедить. Отец для него умер, а Элис – единственное, за что следует биться.

Он протянул к ней руки, указывая на письма:

– Дай их мне.

Она словно приросла к полу, тогда он забрал письма из ее негнущихся пальцев. Решительными движениями он разорвал их сначала пополам, потом еще пополам, а потом на мелкие кусочки, которые усыпали пол у ее ног подобно конфетти.

– Но я не понимаю… – Она была потрясена не меньше, чем если бы что-то холодное и колючее ударило ей по лицу.

Как она может понять то, что он сам полностью не осознал? Что с ним происходит? Он знает одно: когда она ушла из его жизни – а вместе с ней ушел и его ребенок, его семья, – у него в душе произошел слом. Ему было больно и тягостно слышать ее слова о том, что она должна отдать ему долг. Что каждую ночь в его постели она списала в счет этого долга, что подсчитала каждую минуту, когда они были вместе. Что все сравнивала с деньгами.

А ее слова о проститутках, о том, сколько он им платит? Страшные слова. Они крутились у него в голове и были страшнее отказа отца признавать его, страшнее того, как поступил Маркус, не пустив его в дом отца. Те удары он пережил, залечил раны и смог жить дальше. Когда же ушла Элис… эта рана могла стать смертельной.

– Дарио… то письмо дало бы тебе все, чего ты хотел. Признание отца… Разве… – Она не договорила, увидев, как он, яростно тряся головой, стал топтать клочки разорванного письма.

– Нет! Будь оно проклято, нет!

Черная, жгучая ярость кипела у него в груди, рвалась наружу, гнев душил его, гнев на своего отца. Этот человек до сих пор отравляет ему жизнь. Это из-за него, из-за Хенри Кавано, Элис стала ненавидеть его… ушла от него.

И вдруг словно опустилась огромная стеклянная завеса и отрезала его от остального мира, оставив наедине с Элис.

Только он и женщина, которую он любит.

– Нет. – Это все, что он смог сказать, на что хватило сил. Она должна ему поверить! – Отец ничего мне не дает. Абсолютно ничего.

– Но он… – Элис не понимала до конца, что происходит. Письма, уничтоженные Дарио… Эти письма давали ему возможность после стольких лет отторжения от отца стать признанным сыном Хенри Кавано. – Он тебя признал бы… – Неужели Дарио готов отказаться от этого? Отказаться от мечты, которую он носил в себе в память о матери? И почему?

– Он принял бы меня как сына лишь оттого, что я мог ему что-то дать, а не просто оттого, кто я.

Наконец она поняла, и ее всю затрясло от ужаса и отчаяния. Она не примет этого дара…

– Как ты можешь отдать мне Виллу-де-Оро? Это же твой дом… Если только…

– Ты думаешь, что я расстаюсь с виллой потому, что теперь мне досталось наследство Кавано… – Дарио не договорил и отрицательно тряхнул головой. – Ты ошибаешься. Я отдаю тебе Виллу-де-Оро, потому что жить там я не могу. Без тебя не могу. Без тебя это не дом… не семейный дом. Это просто адрес, место без души, без сердца. Сердце этого места – ты. Ты превратила виллу в дом, а без тебя там всегда будет пусто.

У Элис дрогнуло лицо, и это придало Дарио сил. Он сделал шаг вперед и протянул к ней руку. Но лишь протянул, не касаясь. Он еще не все сказал.

– Мне от Кавано ничего не нужно. Я не Кавано. Я – Оливеро. Это фамилия моей матери… и фамилия, которую, я надеюсь, будет носить мой ребенок.

Трудно поверить, но волнение настолько овладело Дарио, что он потерял свое хваленое хладнокровие и самообладание. Элис видела, что он изо всех сил старается держать себя в руках, чтобы продолжать говорить.

– Этому человеку ты нужна как мать его внука исключительно из-за титула. У него хватило на это наглости. Ты достойна большего. Бесконечно большего. И наш ребенок будет важен сам по себе, потому что он есть, а не потому, что прибавит нашей семье влияния.

– Нашей семье?

Слова замерли у нее на языке, и она едва не задохнулась от услышанного. Она не могла этого себе представить, не могла мечтать. Он на самом деле считает ее своей семьей?

– У нас нет семьи, – еле ворочая одеревеневшим языком, произнесла Элис. – У нас деловое соглашение, в котором ты заплатил за то, чего хотел… – Дыхание перехватило, казалось, что легкие вот-вот разорутся, и она замолчала.

– Чего я хотел? – с горечью повторил Дарио. – Черт возьми, нет… не этого я хотел.

Его голос так хрипло звучал, словно у него саднило в горле. Она не могла понять почему.

– Но ты заплатил за то, что я буду спать с тобой…

Она не закончила, потому что он вытащил еще один документ и буквально сунул ей под нос. Эту бумагу она узнала, и нет надобности ее читать. Это предсвадебное соглашение, которое она подписала. Неужели прошло всего четыре месяца? Шестнадцать коротких недель? Казалось, что прошла целая вечность.

– Я знаю, что ты так и не прочитала всего текста полностью. Черт тебя подери, так прочти сейчас! И читай внимательно.

Как это сделать, когда строчки пляшут у нее перед глазами? Но она должна, потому что его лицо – жгучий взгляд синих глаз, белые пятна на сжатых скулах – требовало этого.

Она уже читала это. Но теперь, когда читает снова, то не может не поразиться. Неужели она подписала это? Видно, подписала, потому что в конце страницы стоит ее подпись рядом с подписью Дарио. И это юридически заверено… и тем самым связывает ее с ним.

Формальность бракосочетания – это одно, и совсем другое – то, что отражено в этом документе.

Она-то думала, что Дарио потребовал, чтобы она вышла за него, чтобы спать с ним, стать его любовницей и что таковы условия, прописанные в соглашении, которое он составил. Что он фактически покупал ее – ее тело и душу, – а цена – спасение родителей. Он вправе был потребовать за это спасение такую высокую цену.

Оказывается, она ошибалась.

– Выходит, ты просто хотел жениться на мне… и все. – Голос у Элис дрожал. – Ты не…

В контракте значилось лишь то, что она выходит за него. Берет его фамилию. Дарио не внес в контракт никаких условий относительно «настоящего брака» в полном смысле этого слова, что подразумевало постель с ним. А она была уверена, что он сделает это условием спасения ее родителей. Все оказалось не так.

– Я женился на тебе, потому что я тебя хотел. Да, я хотел увидеть, как будут выглядеть мой отец и мой чертов братец, когда поймут, что их гнусный план провалился. Я хотел быть уверенным, что Маркус никогда не дотронется до тебя своими грязными руками. Но я не хотел покупать тебя, как покупают очень дорогую проститутку. Я хотел спать с тобой, но только чтобы ты легла в мою постель по собственному желанию. Я ни разу в жизни не принуждал ни одну женщину и уж точно не собирался начинать с этого со своей женой, даже если наш брак был по расчету и состоялся лишь потому, что я заплатил долги твоей семьи.

– Нет… – с трудом произнесла Элис, глядя ему в лицо. Его настойчивый взгляд требовал, чтобы она продолжала. Она должна все прояснить. Она не вынесет, если он будет думать иначе. – Я вышла за тебя, потому что тоже этого хотела. На браке настоял ты. Ты!

Элис едва не рассмеялась, увидев стыд на его лице. Но желание засмеяться пропало, стоило ему сказать следующее:

– Да, я думал, что единственный способ завоевать признание отца, – это брак с тобой… Но это заблуждение исчезло в день свадьбы, когда он не только не пришел, но и не ответил на мое приглашение. Ему нужна была эта свадьба… и больше ничего его не интересовало.

«Я не семейный человек». В голове у Элис звучали слова Дарио – он сказал их, выходя из церкви. Это были слова человека, пережившего тяжелое разочарование.

И сейчас он снова их повторил, словно прочитал ее мысли:

– Я не… семейный человек.

Дарио вздохнул – это вздох смирившегося с неизбежным. Но, кажется, он не полностью в этом уверен. Что-то ее насторожило.

– Что? Что ты сказал?

Несколько секунд он молчал, и Элис подумала, что ответа не последует. Но тут он вздернул голову, будто хотел отбросить сомнения.

– Я не знаю, что такое быть семейным человеком, – с трудом, низким голосом произнес он. – Но я понял, что вместе с тобой я хотел бы попытаться им стать.

Элис не могла этому поверить. Наверняка она ослышалась. Не может быть, чтобы он сказал…

Но, глядя в эти синие глаза – такие любимые, – она увидела, как они потемнели, услышала боль, рвущуюся из его голоса.

– Когда понял? – еле слышно прошептала Элис.

– В первую же ночь на вилле… и после этого каждую ночь. – Он не отводил от нее глаз, обжигая своим взглядом, моля поверить ему. – Я мог бы уже тогда сказать тебе это. Надо было сказать… Я понял, что никогда не захочу тебя отпустить. Я просто не знал, как это назвать.

В его тоне было столько убедительности, столько уверенности в словах.

– А… сейчас? – Она спросила почти неслышно, но почувствовала тот момент, когда он уловил ее слова – она увидела потрясение на его лице. Словно у него внутри зажегся свет, но он еще не осмеливается поверить в происшедшее.

– А сейчас я признаю, что это любовь. Я люблю тебя. Я так сильно тебя люблю, что мне страшно думать о том, что ты считаешь, будто я заплатил тебе за постель. Ты необходима мне в жизни. Моя любовь так сильна, что я хочу, чтобы ты была со мной всегда. Я хочу тебя как свою возлюбленную, свою жену, как мать моего ребенка.

– Но ты… – Договорить ей не удалось, потому что он приблизился, взял ее руки и крепко прижал к груди.

– Не говори этого, – попросил он. – Не напоминай мне, какой я был глупец, как не сумел распознать… Я не знал, что такое семья. Знал только, что семья должна быть больше и значительнее, чем то, что произошло между моим отцом и матерью. Должны быть более крепкие узы, чем кровные, связавшие меня – помимо моей воли – с Хенри и Маркусом.

– Они не твоя семья! – воскликнула Элис. Мысль о том, как так называемая семья обошлась с Дарио, была невыносима.

– Я знаю, и мне они не нужны. Я хотел иметь семью, похожую на твою. Семью, где твой отец так любит твою мать, что готов ради ее спасения отправиться в тюрьму. Семью, где ты отказалась от привычной жизни, чтобы помочь им обоим. Господи, как я хотел того же.

– На самом деле?

– Да. – Ответ прозвучал решительно, твердо и уверенно. – Я смутно представлял себе, догадывался, что притягательность семьи – настоящей семьи – в причине, по которой семья существует. Эта причина – особая близость людей, необходимость друг в друге, в заботе друг о друге. А это невозможно приказать, невозможно купить ни за какие деньги. Такая семья должна постепенно создаваться, чтобы стать настоящей. И она начала возникать в первую же нашу ночь. И мы уже были семьей в тот день на террасе.

– Это началось раньше, – мягко сказала Элис. – Когда ты ухаживал за мной во время мигрени как сиделка. Помнишь, в болезни и в здравии…

Дарио улыбнулся – он тоже вспомнил.

– Это привело нас в сегодняшний день… к ребенку. А сейчас… – Дарио провел рукой по ее животу, пальцы прижались к тому месту, где был его ребенок – крошечное существо, которое вырастет в личность, в члена их семьи. – Наш ребенок будет любим потому, что он есть, а не за то, что он принесет в наш брак. Вот как я люблю тебя просто за то, что ты есть. И всегда буду любить. Я не знаю, как быть отцом, но я постараюсь стать самым лучшим папой на свете. – Вдруг его голос стих, и уже мучительным шепотом он сказал: – Я до сих пор не знаю, как создать семью. Знаю лишь, что хочу попробовать вместе с тобой.

«Хочу попробовать вместе с тобой».

Господи, какое еще заявление ей нужно? Как она может желать чего-то еще, чего-то более значительного и смелого?

– И я тоже хочу попробовать, – уверенно и убежденно произнесла Элис. – Вместе с тобой, с мужчиной, которого я люблю. С отцом моего ребенка.

Элис подалась вперед, подставляя ему свои губы. Ощущение подлинного счастья охватило ее, вознесло вверх, когда Дарио поцеловал ее. Такого наполненного любовью поцелуя она от него еще не получала. Элис было уютно, спокойно и надежно в его объятиях. Ей хотелось, чтобы это длилось вечно.

– Я скажу тебе кое-что, – прошептала она и улыбнулась ему теплой, счастливой улыбкой, вобравшей в себя всю ее любовь. – Я на самом деле тоже не знаю, как создать такую семью. Семью, где я мать, а ты – моя любовь, мой муж, мое будущее – отец. Но я знаю одну вещь: мы будем учиться вместе. Мы создадим настоящую семью. А это – самое главное, что только можно пожелать.