Лобб из Шерборна ночевал поблизости, поэтому письмо настигло Росса, когда тот только выходил из дома на шахту. Росс сломал печать и прочитал сообщение Харриса Паско, не будучи полностью уверенным, что косые декабрьские солнечные лучи не искажают каким-то образом слова. Прочитав послание дважды и получив одинаковый результат, Росс обежал вокруг конюшни и стал седлать Брюнетку, но тут Гимлетт услышал шум, бросил свои занятия и вошел в конюшню.

— Могу я вам помочь, сэр?

— Нет, я сам. Гимлетт, где твоя хозяйка?

— Убежала за Гарриком, тот за дворовой кошкой погнался.

— Скажешь ей, что меня вызвали в Труро по делу? Надеюсь вернуться к вечернему чаепитию.

— Хорошо, сэр.

Еще до одиннадцати Росс спешился около банка господ Паско, Тресайза, Эннери и Спрая, набросил поводья на коновязь, открыл двери банка и решительно шагнул внутрь. Харрис Паско оказался не занят и не удивился, увидев посетителя, хотя реакция на письмо последовала на несколько часов раньше, чем он ожидал. Когда Росс вошел, Паско изучающе посмотрел на выражение его лица.

Росс сел, скрестил длинные ноги и почесал пальцем верхнюю губу.

— Добрый день, Харрис.

— Добрый день. Вы сегодня самый ранний посетитель.

— Я бы хотел еще раньше. Это письмо... — Росс вытащил его из кармана.

— О, да. Вы получили его в целости и сохранности. Полагаю, содержание оказалось для вас сюрпризом?

— Сюрприз — это не то слово.

Банкир усмехнулся, глядя в свои учетные книги.

— Разумеется, я счастлив посылать подобные известия.

— А уж как я был счастлив их получить! И каково же объяснение?

— Все объяснения в письме.

— Но они меня не удовлетворяют. Я уже полтора месяца отчаянно пытаюсь раздобыть денег и уже почти разочаровался, как вдруг они появляются сами. Кто же этот аноним, который внезапно пришел, как вы говорите, мне на помощь и предоставил деньги в моё распоряжение?

— У меня нет права назвать имя.

— Это вы?

Паско поднял взгляд и встретился с взволнованным взглядом своего визави.

— Нет? Это какой-то мой друг, я с ним знаком?

— Не могу сказать.

— Если я не знаю ничего более, как же могу принять деньги? На каких условиях мне их ссудили?

— Всё изложено в п-письме. Новый вексель на тех же условиях, как и старый, но с пониженной процентной ставкой.

— И кому же я обязуюсь платить?

— Эта часть оставлена пустой. В любом случае, вексель не покинет моего банка, пока вы не обанкротитесь.

Росс встал, опершись кончиками пальцев на огромный письменный стол.

— Это ужасно, Харрис, действительно ужасно. Или вы обманули какого-то бедолагу, заставив его поверить, что мои дела лучше, чем на самом деле?

— Нет.

— Значит, это друг. Проклятье, я все еще подозреваю вас. Не могу поверить... — Росс запнулся и запустил руку в шевелюру.

— Я бы рад предоставить вам кредит, но как банкир не могу ссужать деньги... Если бы я мог, то сделал бы это еще несколько недель назад, избавив вас от беспокойства.

— Но я и в самом деле не могу принять эти деньги вслепую, это уж слишком.

— Почему же? — вежливо поинтересовался Паско.

Росс уселся на стул, тот же самый, что занимала Кэролайн пять дней назад, взял хлыст и покрутил его худыми пальцами. За последние годы его финансы часто напоминали человека, лишенного воздуха, задыхающегося, но на краю смерти все же делающего вдох. Но никогда прежде он не был так близко к краху, как в декабре этого года. Даже сейчас он чувствовал лишь слабое облегчение. Он никак не мог поверить в случившееся и посмотрел на сидящего напротив человека. Паско собирался чихнуть, но этот взгляд остановил его, и банкир довольствовался тем, что просто понюхал табак.

— Это не кто-то из Уорлегганов? Никто не придерживает лошадей, улучшая условия, это не милость от Джорджа за счет Кэрри?

— Это не они.

— Они могут как-то этому воспрепятствовать? То есть, могут как-то задержать вексель?

— Не таким образом. С вашего позволения я завтра же и погашу старый вексель. Деньги окажутся в вашем распоряжении, как только вы подпишете новый.

Росс уставился на лист бумаги, будто так мог вызнать сокрытые от него секреты.

— Это мистер Тренкром?

— Я больше ничего не могу добавить.

— Даже намекнуть не можете?

— Боюсь, что нет.

— Но, зная этого человека, советуете принять предложение?

— Зная этого человека, я рекомендую его принять. Будет крайней глупостью отказаться.

Этого оказалось достаточно. Росс обмакнул перо в чернильницу и неторопливо написал свое имя.

— Вы общаетесь с этим скромным джентльменом?

— Время от времени.

— Тогда передайте ему мою благодарность и скажите, что я не успокоюсь, пока не узнаю его имя. Я у него в огромном долгу в прямом и переносном смысле, больше, чем перед кем-либо в жизни. Что же касается самих денег, то буду относиться к этому как к долгу чести. А что до личных обязательств, то может быть, так случится, что я смогу когда-нибудь и их оплатить.

— Я сообщу это джентльмену, — произнес Паско, покрепче прилаживая очки на носу. — Уверен, его порадует, что вы приняли предложение. Ваше благополучие явно сильно его волнует.

— А его благополучие — меня, — заверил Росс.

***

Гаррик загнал кошку на дерево, поэтому сначала Демельза надежно привязала его на некотором расстоянии от дерева, а затем попыталась уговорить кошку спуститься. Это не сработало, поэтому Демельза, задрав юбку, залезла на дерево сама. И там, опасно раскачиваясь, с высоты верхних ветвей углядела, что Росс выезжает из долины. Демельза окликнула его, но муж не услышал, и, схватив кошку, она спустилась. Её мучили опасения. Внезапные изменения планов со стороны Росса всегда предвещали плохие известия.

Рассказ Гимлетта о письме подтвердил её подозрения, и она провела день в мрачных предчувствиях, шквалом хлопот пытаясь приглушить худшие опасения. Во второй половине дня Джереми цеплялся за её юбку и доставлял всевозможные неприятности. Демельза взбивала масло, положив сбереженные сливки в каменную чашу и непрерывно взбивая их круговыми движениями. Но сегодня масло не образовывалось, и она начала опасаться, что либо корова больна, либо это дурное предзнаменование. Сэр Хью Бодруган заезжал на прошлой неделе, уговаривая её осмотреть свою неотелившуюся корову, поскольку вбил себе в голову, что Демельза способна на белую магию. Она отказалась. Два удачных исхода создали ей репутацию, и единственный способ сохранить её — не искушать больше судьбу.

В те времена, когда Демельза была здесь служанкой, Пруди Пэйнтер напевала какие-то бессмысленные стишки, взбивая масло, и Демельза попыталась их воспроизвести, но, видимо, заразилась скептицизмом Росса, потому что ничего не вышло. Во второй половине дня сильно похолодало, руки окоченели, и Демельзе стало трудно сохранять неспешный монотонный ритм.

Стоял безветренный день, воздух оставался неподвижным, и все притихло, не считая рева прибоя. Часто море издавало постоянный неприметный шум, но в такие дни, как этот, его гул преодолевал защитные барьеры разума, и жизнь подчинялась ритму моря. Будто армада тяжелых повозок проезжала мимо дома, а их грохот отдавался в ушах. Со стороны моря на сушу надвигался слабый туман, окрашивая сединой выступы скал и песчаные дюны. Птицы в саду колупали твердую землю, а в высоте кружили чайки.

На следующей неделе в Уэрри-хаусе устраивали охоту, и сэр Хью пригласил Демельзу. Она размышляла, верно ли поступила, отказавшись. Она знала мнение Росса, но чувствовала, что сэра Хью можно уговорить помочь им, хотя и придется чем-то заплатить. Она однажды уже уговорила его, и ничего плохого не случилось. Несомненно, она могла бы проделать это снова.

Сливки наконец-то начали превращаться в масло, и спустя несколько минут она вышла и принесла кувшин ледяной воды из водокачки, чтобы смыть пахту. Когда вернулся Росс, Демельза закончила эту процедуру и придавала маслу форму.

Она не отнесла брусок масла в кладовую, а проскользнула через дом, почти столкнувшись с Джереми, который внезапно бросился ей под ноги.

Росс оказался уже внутри, бросив кобылу перед дверью — необычное поведение. Прочитать что-то по его лицу оказалось невозможно. Почти всегда у нее получалось, но не на сей раз.

— Будет сильный мороз, — сказал он. — Мелкие лужи уже замерзли.

— Да, и я так думаю, — согласилась Демельза, — к тому все приметы. Это небо... Джереми, дорогой, где ты взял варенье?

Мальчик вошел, пошатываясь под тяжестью большого кувшина, из носика которого уже побежала темно-багровая струйка. Почти уронив его, он всё же смог передать его отцу, прежде чем кувшин выскользнул у него из рук. Затем сын с грохотом шлепнулся на пол и произнес:

— Воть!

— Благодарю, — сказал Росс, — весьма любезно с твоей стороны... — Росс поставил кувшин на стол. — Он сейчас выше Джулии, как думаешь? Не могу вспомнить её в этом возрасте...

— Она была упитанней и чаще сидела на одном месте. Нужно следить за его ногами... Росс, почему ты ездил в Труро?

— Одно срочное дело с Паско. Не особо важное.

Но по блеску его глаз Демельза догадалась, что новости вовсе не плохие.

— Что такое? В чем дело? Расскажи, если это что-то хорошее. Я весь день об этом думаю.

Росс сел и согрел руки у очага. Гимлетт вышел, и через какое-то время они с Брюнеткой проплыли мимо окон.

— Паско согласен, что вероятно будут заморозки.

— Нет, Росс, — Демельза встала рядом с ним, — не шути сейчас, это слишком серьезно. Расскажи мне. Прошу.

Росс взглянул на её обеспокоенное лицо.

— Кто-то, некий аноним, весьма опрометчиво решил взять на себя мои долги, тот вексель, который сейчас у Уорлегганов. Это означает, что по крайней мере на время необходимость срочно изыскивать деньги отпала. Разумеется, их все равно придется когда-нибудь найти. Но не в это Рождество.

Демельза уставилась на него.

— Хочешь сказать, что ты не обанкротишься? Все еще есть шанс?

— Шанс все еще есть. Именно так.

— Ох, дорогой мой, — Демельза рухнула на стул. Через какое-то время Джереми растянулся рядом, Демельза подхватила его на руки и покрыла поцелуями облегчения. — Ох, Росс, я едва могу в это поверить. После всех тревог это просто невероятно...

— Удивительно точное слово. Это невероятно. Всю дорогу домой я говорил себе, что положение дел столь же ужасно, как и прежде, перед тем как разразилась эта гроза, что мы все еще бедны, буквально на грани нищеты, что через месяц или около того шахту придется закрыть, что нам практически не на что жить. Но именно сейчас все это вообще ничего не значит.

— И это правда! Это правда! О, слава Богу! — она вдруг поставила Джереми на пол, подбежала к мужу и поцеловала его в щеку. — Я так рада за тебя, Росс! Рада, это не то слово! Все наладится, мне бы так этого хотелось. Надеюсь, что наладится. Кто этот аноним?

Росс притянул её вниз, пока она не очутилась у него на колене.

— Никаких имен. Мы не знаем нашего благодетеля.

— Какой-то друг?

— Какой-то друг. Которому я должен четырнадцать сотен фунтов. Годовой процент уменьшен вдвое, так что по завершении этого года я должен буду выплачивать ему двести восемьдесят фунтов каждое Рождество.

— Благослови его Господь, кем бы он ни был!

— Аминь.

— Есть идеи, кто это?

— Смутные предположения по пути домой. Каждое последующее выглядит еще менее вероятным.

На несколько минут воцарилось молчание.

— Где ты была, пока я уезжал?

— Гаррик погнался за бездомной кошкой. Бесстыдник, поскольку у бедняжки больная лапа, а я частенько внушала ему не трогать кошек. А это может означать, что шахта еще какое-то время сможет проработать?

— А где та кошка сейчас?

— В корзине на кухне.

— Думаю, да, — Росс протянул руку к сумке, стоящей у его ног. Демельза никак не могла свыкнуться с новой ситуацией и попыталась подняться, но Росс удержал её. — Я купил фунт чая сушонг. Он получше той дряни, что мы получаем от Тренкрома. Думаю, тебе будет любопытно попробовать.

— Спасибо, Росс, очень мило. Думаю, в скором времени нам ничего не будет нужно от мистера Тренкрома. Как думаешь, это возможно? Тогда мы действительно будем свободны, вырвемся на волю, снова сможем дышать.

— И я принес тебе новый гребень и расческу. Подумал, хорошо иметь одну в запасе, прежде чем сломается нынешняя.

Демельза взяла протянутые ей предметы и повертела в руках. У гребня оказалась витая ручка, похожая на заплетенную косу.

— Очень экстравагантно, — невнятно пробормотала она.

— Весьма. Я также купил две пары шерстяных чулок для Гимлеттов. Они недорогие — два шиллинга за пару. В последнее время у них всего не хватало. А еще у меня шапочка для Джереми и пара вязаных перчаток. Я подумал, он будет ревновать, если ему ничего не достанется. Не уверен, что они по размеру, и подозреваю, что маловаты.

Демельза встала. Солнце заходило, и зимний день за холмом казался бесконечно далеким. Стояла тишина, слышалось лишь приглушенный гул моря за домом, да и то слабее обычного, потому что настало время отлива. Мороз уже втихомолку накидывал свою серебряную сеть на долину.

— Выглядят впору. Хорошо, что ты догадался. А что же ты купил себе?

— Я колебался между шелковой сорочкой и саблей, украшенной драгоценными камнями, поэтому отложил это на потом. Так что вот моя последняя покупка.

Росс встал и протянул ей пару узорчатых подвязок.

— Это мне? — спросила Демельза.

— Я заметил, что частенько этой зимой ты не носила чулки, и мог только предполагать, что у тебя имеются некоторые затруднения, чтобы удержать их на месте.

Демельза разрыдалась.

— Ну что ты, что ты. Я не хотел тебя обидеть. Просто подумал мимоходом. Если тебе они не нужны...

— Дело не в этом. Ты прекрасно знаешь, что дело не в этом.

Демельза прижала ладони к лицу.

— Это слезы облегчения, а ты еще и накупил все эти вещи.

— Они не стоили целого состояния, — Росс обнял ее за талию, но ее расстроенные чувства заметил Джереми, не привыкший видеть маму в слезах, и внезапно заплакал, копируя ее. Демельза села перед ним на колени и утешила, вытерев ему глаза, как и себе. Спустя пару минут она взглянула на Росса.

— Прости. Это такое облегчение. Я так сильно тебя люблю.

Росс посмотрел на них обоих, почувствовав себя счастливым. Свет из окна высветил ее волосы, изгиб спины и цепкие ручонки Джереми.

— Нужно их надеть, — сказал Росс.

— Ты имеешь в виду шапочку и перчатки Джереми? — взглянула на него Демельза.

— А что же еще? — ответил Росс, коварно улыбаясь.

С привычными трудностями на Джереми надели новые детали одежды. Все оказалось впору и сшито так, будто владелец лавки смастерил их для собственного сына. Наконец, мальчик, пошатываясь, двинулся по комнате — с неправильно завязанной одной перчаткой и в шапочке набекрень.

Демельза понимала, что Росс совсем не это имел в виду. Муж взял подвязки из ее рук, и она неуверенно присела. Сегодня вечером на ней были старые чулки, но черный цвет подчеркивал сияющую кожу цвета слоновой кости над ними. Росс надел на нее подвязки с предельной заботой. Уже много месяцев, даже лет, между ними уже не происходило ничего похожего на это нерастраченное взаимное желание и нежность, которую ничто не заменит. В сгущающейся темноте ее глаза сияли. На мгновение оба почти замерли, не шевелясь, Росс встал на колени, а Демельза откинулась на кресло. Пальцы мужа холодили ей ноги. Она подумала: «Запомни это и вспоминай в моменты ревности и его пренебрежения».

— Ты от меня не отделаешься, любовь моя, — произнес он.

— Я и не хочу, любимый.

В уголке у двери Джереми, не оценив подарок, начал методично стягивать перчатки.