Кэролайн с дядей так и не поладили после того, как она порвала с Анвином Тревонансом и вернулась в Киллуоррен, и её поведение слабо способствовало смягчению отношений. Каждый погожий день она ездила верхом, зачастую с конюхом, но порой и одна, молчала за едой и язвила, если спрашивали. Редко наносила визиты вежливости соседям и в основном сказывалась отсутствующей, если к ней заезжали. Слухи не заставили себя ждать, но, неплохо её понимая, дядя знал, что если хочет их пресечь, то должен действовать осторожно.

— Дядюшка, расскажите, что вы знаете о Россе Полдарке, — спровоцировала она спор как-то за ужином.

Помаргивая и осторожно наблюдая за ней, будто подозревая какой-то скрытый смысл в вопросе, мистер Пенвенен рассказал всё, что знал. Об отце Росса — известном на шесть приходов сластолюбце, службе Росса за границей во время американской войны, его возвращении после смерти отца и горьком разочаровании (как говаривали), потому что Фрэнсис женился на девице Чайновет, собственном глупом браке Росса год спустя с девчонкой, которую он умыкнул из какого-то шахтерского дома в Иллагане, возобновлении работы Уил-Лежер, а позднее — создании под его руководством медеплавильного производства в Корнуолле, банкротстве проекта, смерти первого ребенка, кораблекрушениях и последовавших за ними беспорядках, суде и оправдании…

— Да, дядюшка, благодарю, с этого места я всё знаю, — Кэролайн сделала глоток вина, от отраженного сквозь бокал света её глаза выглядели более темными. — Так значит, его отец дурно вел себя с женщинами по соседству. Видимо, его сын тоже внес свою лепту. По крайней мере, если судить по его виду. Вы об этом не упомянули.

Рэй Пенвенен сухо взглянул на племянницу.

— Я не пытаюсь обелить его репутацию или уберечь тебя от пошлости. Мне неизвестно о чем-либо сомнительном, что прицепилось к нему в этом отношении, хотя и всего остального достаточно. К примеру, взять эту полуголодную нищенку, или кто там она... В то время я находился в Лондоне, но припоминаю, что это вызвало волнения среди шахтеров и стычку с её отцом.

— Но он на ней женился, — сказала Кэролайн.

— Да, женился.

Кэролайн подождала, пока унесут её тарелку. Рядом, в корзинке на соседнем стуле, лежал Гораций, она взяла собачку и переложила себе на колени.

— Вы много потеряли, когда участвовали в его медной компании?

— Порядочно. Все потеряли деньги. Непродуманное оказалось предприятие, это еще мягко сказано.

— Как я понимаю, вы вышли из него несколько раньше остальных и на лучших условиях.

Между ними стояли свечи, но Кэролайн увидела, как дядя резко поднял на нее взгляд.

— Кто тебе это рассказал?

— Анвин, — рассмеялась она, — однажды сказал, что вы с сэром Джоном заключили соглашение с Уорлегганами и бросили тонущий корабль на произвол судьбы. Это его точные слова.

— Корабль, если ты так его называешь, уже налетел на скалы, когда мы пришли к соглашению с Уорлегганами. Мы поступили так, только чтобы сохранить капитал. Тревонанс вложился в печи, а я в дробилку. Из-за наших действий никто не потерял ни пенни. Анвин ничего не знает о той ситуации.

Кэролайн подержала кусочек мяса перед носом мопса, но тот только чихнул и отвернулся.

— Тебе не нравится эта мерзкая говядина, мой мальчик? Ну ладно, никто не станет тебя заставлять. Томас, принеси сладкое печенье. Ты знаешь, какое нравится Горацию.

— Хорошо, мэм.

— Но тебе придется отправиться обратно в корзинку, мой сладкий, а то ты накрошишь мне на платье. Вот, тебе нравится? Я слышала, что Росс Полдарк находится на грани банкротства.

— Именно так.

Её ремарки дяде не понравились, и он ответил коротко.

— В этот раз его долги просто невероятные, а Уорлегганы выкупили их и душат Полдарка.

— Ты хорошо осведомлена.

Вернулся Томас с печеньем, Кэролайн с улыбкой его поблагодарила. Пару минут она уделяла внимание только собаке.

— Не настолько хорошо, дядюшка, поскольку не могу спросить его лично, и не настолько хорошо знакома с Уорлегганами, чтобы поинтересоваться у них. Но крайне жаль, что такого выдающегося человека удушат за столь скромную сумму. Вы согласны? Если ему суждено закрыть предприятие, то следовало бы великодушно позволить ему это сделать на собственный манер.

— Полагаю, доктор Энис посвятит тебя во все подробности, которые ты желаешь знать.

Во внезапно воцарившейся тишине Гораций громко чихнул.

— Думаю, мне следует завтра утром съездить в Труро. Местечко для покупок так себе, но мне нужна пара туфель. В Оксфорде застежки на туфлях уже вышли из моды, да и я сама предпочитаю завязки. И все с ума сходят по перьям в волосах. Лично мне они не нравятся. Чувствую себя старой курицей.

— Полагаю, — проговорил Рэй Пенвенен, — что, хотя ты сейчас сама себе хозяйка, Кэролайн, не следует позволять естественным удовольствиям свободы бросать тень на принятые в обществе приличия, просветить тебя относительно которых выпало мне и твоему дядюшке Уильяму, раз уж родители твои умерли. Может показаться, что мы живем в грубой и изолированной от остальной страны местности, но будет ошибкой думать, что не нужно соблюдать общепринятые нормы. Например, ездить далеко и без сопровождения, в компании молодого человека соответствующего возраста, значит вызвать толки сомнительной природы, и не важно, где это происходит — в Корнуолле или Оксфордшире. Несомненно, это всё вполне невинно, но может иметь далеко идущие последствия, что не вполне справедливо как в отношении меня, который, как может показаться, поощряет подобное, так и в отношении молодого человека, который может счесть это за поощрение своих неподходящих стремлений.

Стараясь произвести как можно меньше шума, слуга вышел и закрыл дверь. Спустя пару секунд не ощутимый кожей порыв воздуха долетел до свечей, пламя затрепетало, как ветки на ветру.

— Я всегда думала, — ответила Кэролайн, — всегда считала, что это признак подлинного благородства и высокого положения в обществе — вести себя в соответствии с личными желаниями и не обращать внимания на завесу искусственных ограничений, которыми люди благородного происхождения окружают себя.

— Прямо в яблочко. Но человек благородный действует так только до тех пор, пока его поведение касается лишь его самого. Когда оно влияет на других людей, он больше не свободен в своих поступках.

— Именно это я и собиралась сказать. Это касается еще только двоих помимо меня — вас и доктора Эниса. Вы обеспокоены тем, что могут посчитать, будто вы одобряете моё поведение. Это так? Что ж, если это ноша тяжела для вашей совести, может, посоветуете мне покинуть этот дом и поселиться в другом месте?

— Возможно, — спокойно согласился Пенвенен, — если бы не связывающие нас родственные узы.

Она на секунду нахмурилась, выглядя сердитой и обеспокоенной. Затем скрыла чувства, повернувшись к Горацию.

— Еще печенья, дорогой? Дядюшка Рэй на меня сердится. И вскоре, боюсь, с обеих сторон последуют гневные слова. И даже ссора. И прозвучат слова, о которых мы оба позже пожалеем. Какая жалость, тебе не кажется? Не считаешь ли ты, что лучше сменить тему?

Гораций заворчал и ухитрился одновременно лизнуть её пальцы и свой нос. Пенвенен в недоумении посмотрел на привлекательную племянницу, отчасти обезоруженный, но не менее подозрительный.

Между ними существовала искренняя привязанность, и он частенько винил себя за слабость в обращении с ней. Но не знал, как продолжить нападение, не спровоцировав, как она и предполагала, ссору.

Он и не надеялся, что его слова как-то повлияют на её утренние прогулки, но знал, что настойчивость на этой стадии может привести и к той самой ссоре, и к неприятным словам с обеих сторон.

И подобный сценарий приведет к тому, что племянница полностью ускользнет из-под его влияния. Мистер Пенвенен спрашивал себя, не начал ли он решать эту проблему не с той стороны, не с того человека.

Ужин закончился мирно. Позже, сидя в своем кабинете, мистер Пенвенен вызвал слугу и попросил узнать, как мисс Кэролайн готовится к посещению Труро следующим утром. Слуга вернулся и сообщил, что она приказала подать экипаж в девять тридцать. Мистер Пенвенен на мгновение прикусил кончик пера, а затем написал короткую записку.

«Уважаемый доктор Энис,

Если вы не заняты, я был бы крайне признателен, если вы навестите меня завтра утром между десятью тридцатью и одиннадцатью часами. Уже прошло немало времени с тех пор, как вы последний раз наносили нам врачебный визит.

Искренне ваш,

Р.Р. Пенвенен».

Без пяти одиннадцать Дуайт въехал в ворота Киллуоррена, предвкушая возможность увидеть Кэролайн без каких-либо ухищрений. Но когда он вошел в дом, то её не обнаружил, вместо этого его молча провели наверх, в большую неприбранную гостиную, украшенную рогами и картинами со сценами охоты, где Энис когда-то впервые познакомился с Рэем Пенвененом.

Там его и встретил мистер Пенвенен, точнее, тот стоял спиной, глядя в окно на хмурый день. Его сюртук, как и обычно, был слишком велик, на сложенных руках выделялись бородавки. Выдержав паузу, он обернулся.

— А, доктор Энис, вы получили моё письмо?

— Да, — ответил Дуайт, теперь он всё понял и ругал себя за то, что не догадался раньше, — надеюсь, я не заставил вас ждать.

— Времени еще достаточно. Так уж случилось, что племянница уехала в Труро, и я подумал, что выдалась хорошая возможность обсудить проблему с вами.

— Медицинскую проблему?

— Нет. Прошу извинить, если моя записка создала у вас такое впечатление.

— Да, именно такое.

Рэй Пенвенен взял со стола очки, но не надел их.

— Может, вы присядете? — произнес он, опустив близорукие глаза.

— Нет, благодарю.

Где-то неподалеку тявкал Гораций.

— Полагаю, вы понимаете, почему я вас пригласил.

— Не думаю, что мне стоит строить догадки, мистер Пенвенен.

— Хотелось бы мне, чтобы вы выказывали подобную деликатность во всем, доктор Энис.

— Мне жаль, если вы думаете, будто это не так.

— Ну да... ну да ... Я уж подумал, что нет, хотя был бы счастлив узнать, что вы оскорбили меня необдуманно и, не вполне осознавая, что затрагиваете. Я имею в виду, конечно, вашу растущую дружбу с моей племянницей.

— Мне любопытно, в чем же вы считаете это оскорбительным?

Мистер Пенвенен бросил на молодого человека пронзительный взгляд.

— Ну же, доктор Энис. Вы не можете быть настолько неосведомленным о положении вещей. Уже месяц, если не больше, вы уделяете внимание моей племяннице. Вы должны понимать, что первым делом вам следовало прийти ко мне и попросить разрешения. Раз вы этого еще не сделали, значит, подозреваете, что подобного разрешения не получите. Разве не так?

Дуайт прикусил губу, сердитый и на себя, и на собеседника.

— Всё так и есть.

— Ага... тогда как вы можете все это объяснить?

— Никак. Разве что все это не настолько преднамеренно, как вы считаете. Чувства возникают помимо нашего желания и одобрения. И сейчас у меня такие чувства к вашей племяннице. Не стану даже пытаться это отрицать.

— А вы не думали, как опрометчивые встречи с вами отражаются на её репутации?

— Нет, не думал...

— Нам нет нужды ссориться, доктор Энис, — мистер Пенвенен заложил руки под фалды сюртука и улыбнулся. — Кэролайн — напористая молодая дама, восхитительная личность, но ретива, как необъезженный жеребенок. Её никто не мог обуздать — это неблагодарная задача, и, возможно, мы с братом виноваты в том, что не пытались. Мы стараемся урезонить её, как умеем. Для неё вполне типично привязываться к людям или ненавидеть их — часто она остывает к ним столь же быстро, как раньше загорелась. Так может произойти и в вашем случае. И, вероятно, произойдет, но если и так, я все равно против этих якобы секретных свиданий. А что касается серьезной привязанности к молодому человеку вашего положения... Не говоря уже о деньгах и происхождении...

— Не думаю, что сюда стоит вмешивать происхождение.

— Но так я думаю, любезный сэр. Один из Пенвененов сражался еще на стороне принца Руперта в битве при Марстон-Муре [3]. Мы живем в этом округе уже девяносто лет...

— Энисы снарядили и укомплектовали экипажем целый корабль, чтобы сразиться с испанской Армадой. Девяносто лет назад один из моих предков занимал должность шерифа всего Корнуолла.

Мистер Пенвенен хмыкнул, его осмотрительное добродушие спасовало против такого ответа.

— А что касается денег?

— Признаю, есть затруднения.

— Кэролайн — наследница, доктор Энис. Моя наследница и наследница моего брата, поэтому будет, по меньшей мере, богатой. В своё время. Она слишком важная персона, чтобы связаться с сельским врачом без гроша за душой. Я рад, что вы это понимаете.

До этого времени Дуайту удавалось контролировать гнев, но все слова мистера Пенвенена лишь ухудшали ситуацию. Тот факт, что он использовал те же аргументы, что и Дуайт против самого себя, был еще оскорбительней.

— В конце концов, разве не Кэролайн должна определять собственную жизнь?

Рэй Пенвенен вытащил одну руку и стиснул бархатный лацкан сюртука.

— Вот здесь вы заблуждаетесь. Кэролайн должна выйти замуж с нашего согласия или не унаследует наши с братом деньги.

— Но все же это решать Кэролайн.

— И какой же выбор, как вы думаете, она сделает, когда я её перед ним поставлю? Кэролайн воспитывалась в роскоши. Ради её комфорта ничего не жалели. Вы думаете, она пожертвует всем ради того, что вы ей предлагаете? Вы всерьез этого ожидаете?

Дуайт сердито осмотрелся. Распахнутое бюро с грудой бумаг. Над ним небольшая акварель с изображением рыжеволосого ребенка.

— Может быть, конечно, — продолжил мистер Пенвенен, — вы думаете, что у моей племянницы есть собственное состояние. Позвольте...

— Я не знаю, и меня не волнует, сколько у нее денег.

— Весьма достойно с вашей стороны. Но вряд ли практично. У Кэролайн около шести тысяч фунтов собственного капитала. Это всё, на что вы можете рассчитывать, если на ней женитесь, доктор Энис.

— До сих пор, мистер Пенвенен, я с должной мерой терпения выдерживал ваши измышления. Только потому, что вы дядя и опекун Кэролайн. Но всякому терпению есть предел. Бог мой, я никогда не давал вам повода подумать, будто охочусь за приданым, и полагал, что ваши знания обо мне должны были склонить вас к менее оскорбительной точке зрения. Если вы считаете, что в вашу племянницу можно влюбиться, только положив глаз на её деньги, вы сильно недооцениваете её очарование и оскорбляете её столь же сильно, как и меня...

— Тогда нет никакой нужды...

— Когда я сегодня приехал сюда, то оказался сбит с толку, как, полагаю, и любой человек на моем месте, этой ситуацией с деньгами Кэролайн. Много месяцев я мучился неразрешимой проблемой. По крайней мере, сегодня вы дали мне слабую надежду на её решение.

Чем сильнее бледнело лицо мистера Пенвенена, тем сильнее наливались кровью его глаза.

— Вы зашли слишком далеко, доктор Энис. Полагаю, вы понимаете, что это означает конец наших профессиональных отношений...

— Вы показали мне выход из положения, — сказал Дуайт, расхаживая по комнате, — объяснив, что состояние Кэролайн не столь велико, как я думал. Одно из обстоятельств, признаю, но не столь уж непреодолимое. Доктор без гроша за душой вполне может жениться на девушке с таким капиталом не ради денег. С таким состоянием жена может содержать себя и при этом не полностью контролировать застежки на кошельке. Благодарю вас за это, сэр!

— Вы покинете этот дом, — произнес Рэй Пенвенен, — и больше здесь не покажетесь. Вы больше не будете общаться с моей племянницей. Я это запрещаю и приму меры для соблюдения запрета. Всего хорошего.

Дуайт прекратил расхаживать перед ледяным взглядом мистера Пенвенена.

— Кэролайн — совершеннолетняя, мистер Пенвенен. Вы можете контролировать только собственное имущество. Но, возможно, вы сами указали на решение наших трудностей.

— Мне нечего больше вам сказать, доктор Энис!

— Мне есть, что вам сказать, сэр, при всем уважении. Вы недавно спросили, считаю ли я, что Кэролайн откажется от всего, что вы ей предлагаете, ради той малости, которую могу предложить я. Вот в чем суть, не так ли? Что ж, предоставим ей решать!

— Теперь я понимаю, что глубоко заблуждался на ваш счет, доктор Энис, и очень сожалею, что вообще пригласил вас сюда.

— Последние месяцы я много раз и сам сожалел, что приехал. По крайней мере, теперь мы понимаем друг друга.

— Да, понимаем, — согласился Рэй Пенвенен, и Дуайт вышел.

***

Харрис Паско был свободен, когда доложили о приходе мисс Пенвенен, но имел вид занятого человека, погруженного в своё любимое времяпрепровождение — жонглирование цифрами. В Паско не бурлили страсти, и лишь баланс дебита и кредита возносил его на вершину эстетического удовольствия. Когда вошла Кэролайн, он неохотно закрыл последнюю книгу и встал.

— Мисс П-пенвенен, не имел чести знать вас лично. Разумеется, я знаю вашего отца.

— Моего дядю. Да, он говорил о вас, потому я сегодня к вам и пришла. Конечно, он не знает об этом визите, я ...

Харрис Паско пощекотал подбородок кончиком пера. Хотя банкир и находил высшее удовольствие в математике, но был чувствителен и к прелестям другого рода и признался себе, что юная дама заслуживает восхищения.

— Чем могу п-помочь?

Кэролайн стянула длинные зеленые перчатки и похлопывала ими по коленке.

— Я здесь с особой целью, мистер Паско, по крайней мере, вы можете так подумать, не стану спорить по этому поводу. Я хочу знать, можете ли вы помочь мне оказать помощь одному другу, попавшему в беду. Звучит довольно загадочно, не правда ли? И довольно непрезентабельно. Желаете ли, чтобы я объяснила?

В глазах посетительницы промелькнула насмешливая искорка, и Харрис Паско принял максимально невозмутимый вид.

— Если изволите.

— У меня есть деньги, мистер Паско, и я ищу, куда их вложить. Я так понимаю, что у капитана Полдарка есть вексель, который в ближайшее время следует погасить. Я использую правильные термины? Как я понимаю, текущий владелец векселя не желает продлевать срок его погашения. Я хотела бы выкупить этот вексель. Не могли бы вы организовать для меня покупку?

Банкир придвинул к себе табакерку, открыл её и на секунду застыл над ней с растопыренными большим и указательным пальцем, а затем захлопнул, так и не воспользовавшись.

— Вы ищете, куда вложить деньги, мисс Пенвенен?

Девушка резко кивнула.

— Как я поняла, это неплохое вложение. Процентная ставка чрезвычайно высока. Конечно, если вы предпочитаете называть эту сделку как-то по другому, я не стану придираться.

— Извините за вопрос, а вы можете распоряжаться своими деньгами?

— Да, с тех пор как мне исполнился двадцать один год.

— А как же ваш дядя... А, вы сказали, что он не знает об этом визите. А капитан Полдарк?

— Вы думаете, он позволил бы мне вмешиваться в свои дела? — улыбнулась Кэролайн.

— Нет... — Паско встал и отряхнул жилет от просыпавшегося табака. — Вы меня ставите в довольно затруднительное п-положение, мисс П-пенвенен. Капитан Полдарк — мой клиент, а также хороший друг. Не в моих привычках обсуждать дела клиента с третьим лицом, но не буду скрывать то, что, думаю, вы уже и так хорошо знаете — перевыпуск этого векселя — для него вопрос п-первостепенной важности. Но и... но и ваш дядя — тоже мой ценный клиент, и мой долг по отношению к нему — по меньшей мере удержать вас от опрометчивой покупки (даже если предположить, что ее можно устроить), предупредив вас, что вы едва ли можете сделать более рискованное вложение. Я и в самом деле считаю, что не могу заняться вашей просьбой, не посоветовавшись сначала с вашим дядюшкой.

Кэролайн опустила взгляд и осторожно разгладила перчатки.

— Я независима, мистер Паско. Если вы обратитесь к дяде, то раскроете личную беседу третьей стороне. Думаю, вы никогда не поступали подобным образом. А если вы отказываетесь сделать для меня это вложение, придется обратиться в другое место.

Харрис Паско почувствовал, что гостью не так-то легко обвести вокруг пальца.

— А вы понимаете, что это чрезмерно рискованно?

— Я понимаю, что большинство людей подумает именно так, но у каждого своё мнение.

Паско подошел к окну и посмотрел на улицу.

Непроизвольно отметил небольшой экипаж, поджидающий снаружи, человека в зеленой ливрее на козлах, уставившихся на него мальчишек-оборванцев, да и прохожие останавливались поглазеть. Если у девчонки куча денег, почему он должен ее отговаривать? И так проблем предостаточно.

— В этом предложении есть затруднения, находящиеся вне моей компетенции, мисс Пенвенен. С одной стороны, я не думаю, что нынешний владелец векселя захочет его п-продать.

— Почему же? Ему нужны деньги, разве нет?

— В этом случае дело не только в деньгах.

— Ах да, Уорлегганы, ну разумеется. Кое-что слышала об этом. А разве нет способа обойти эти затруднения?

— Но точно не предложив покупку векселя. Думаю, они, по меньшей мере, потребуют некоторую надбавку, которую вы, скорее всего, не сможете себе позволить.

— Вы не знаете, что я могу себе позволить, мистер Паско.

— Вероятно, нет. Но позвольте мне, по крайней мере, посоветовать наиболее экономичный способ решить это дело.

Паско вернулся к столу, сел, взял перо и не без раздражения написал несколько цифр.

— Очевидно, если вы действительно намерены так поступить, лучше всего лично одолжить капитану Полдарку четырнадцать сотен фунтов, чтобы он погасил старый вексель и выписал новый на эту сумму.

Впервые Кэролайн выглядела смущенной.

— Боюсь, это невозможно. Этого я вам еще не рассказала... Он ни в коем случае не должен знать, кто одолжил ему деньги.

Паско обдумал сказанное.

— Но боюсь, это неизбежно. Не думаю, что есть какой-то другой путь. И что есть хоть малейший шанс уговорить мистера Кэрри Уорлеггана расстаться с векселем, независимо от цены.

На какое-то время воцарилось молчание.

— Я ни секунды не сомневаюсь, что капитан Полдарк не примет от меня денег.

— Хм, нет же, это возможно. Вы его друг, не так ли? Но женщина. Я понимаю, в чем суть.

Кэролайн встала. Она была ростом с банкира, а изящная фигура создавала впечатление еще большего роста. Не глядя на Паско, девушка аккуратно сложила перчатки. Но по выражению её лица он мог догадаться о её мыслях.

— Хорошо, благодарю вас за то, что приняли меня. Обращусь куда-нибудь еще. Могу я надеяться, что вы никому не расскажете о моём визите?

— Не расскажу. Но не нужно такой п-поспешности. Думаю, у меня есть предложение, с помощью которого мы можем преодолеть эти трудности.

— Правда?

— Прошу, присядьте. Дайте мне пару секунд всё обдумать.

Кэролайн опустилась на стул. Прищурив обрамленные длинными ресницами глаза, она наблюдала, как мистер Паско открывает табакерку. Теперь девышка терпеливо ждала, когда он озвучит своё предложение.