Эмили услышала звук открываемой входной двери.

Отпив теплого кофе, она отодвинула в сторону тарелку с недоеденным пирогом с курицей. Она была не голодна.

Эмили очень надеялась, что, встав с постели, ее отец сделал первый шаг на пути к выздоровлению. Но с ее возвращением он снова улегся в кровать.

Она вернулась домой поздно вечером, а утром сообщила отцу хорошие новости о деньгах, которые ему переведет Павел, и о том, что его не будут обвинять в краже. Не последовало никакой реакции, даже когда она сказала отцу, что он может вернуться на работу, если захочет.

Он провел день в постели.

Она весь день звонила по телефону и ждала, когда Джеймс вернется с работы. Дело в том, что ей некуда было идти. Как она и подозревала, Хьюго ее уволил. Оповещение об увольнении лежало на буфете, ожидая ее возвращения. Никакого выходного пособия. Ничего. Эмили думала, что сойдет с ума от отчаяния, но, к своему удивлению, почувствовала облегчение.

– Привет, сестренка! – сказал Джеймс, входя в кухню и направляясь к духовке, где грелся его ужин. – Хорошо съездила?

– Очень продуктивно. – Брат еще не знал о том, что она осталась без работы.

– А я в пятницу еду в Амстердам.

– Когда ты собираешься домой?

– После того, как поем. – Он подмигнул ей, усаживаясь напротив нее за кухонным столом. – Я соскучился по своей квартире.

– Забавно, но я тоже скучаю по своей квартире. – Эмили помолчала. – Я тут кое о чем подумала.

– О чем-нибудь грустном?

На этот раз она не рассмеялась над остротой своего брата.

– Так больше не может продолжаться. Мы не сумеем самостоятельно помочь отцу. Я не смогу одна это сделать. Ему нужна профессиональная помощь прямо сейчас. Я позвонила врачу и попросила его организовать отцу надлежащий уход на дому.

Джеймс проницательно на нее посмотрел.

– С чего вдруг такие кардинальные перемены? – спросил он. – Я думал, ты категорически против помощи со стороны.

– Я была не права. И я зря бросила свою квартиру. Я оповестила своих арендаторов, чтобы они освободили квартиру через месяц. Как только они уедут, я вернусь к себе. А потом мы с тобой разделим ответственность за отца.

Она не стала ждать его реакции, а просто встала, взяла с полки одну из старых поваренных книг матери и положила ее на стол рядом с Джеймсом.

– Что это? – с подозрением спросил он.

– Мой дорогой братик, твоя младшая сестра намекает тебе, что пора повзрослеть и научиться самому о себе заботиться. Я приготовила ужин, а ты помоешь посуду. – Эмили подмигнула ему и отправилась наверх по лестнице.

Дойдя до верхней площадки лестницы, она глубоко вздохнула. Все оказалось легче, чем она ожидала.

Услышав скрип двери в комнате отца, она повернулась и увидела, что он стоит на пороге в пижаме и смотрит на нее водянистыми глазами.

– Нам нужно поговорить, – произнес он.

Настроение Эмили тут же испортилось.

Павел сидел на заднем сиденье автомобиля и рассеянно смотрел в окно.

Все летит в тартарары. Абсолютно все.

Водитель повернул к лондонскому офису компании Павла. Ему вдруг показалось, что он увидел знакомую женщину с вьющимися черными волосами.

Вытянув шею, чтобы приглядеться, он вскоре понял, что утром в понедельник на лондонских улицах слишком много народу, поэтому он ошибся. Он уже не в первый раз воображал, будто видит перед собой Эмили.

Автомобиль остановился у здания компании, и Павел вошел внутрь. В офисе, как обычно, царила суета. Сегодня Павлу хотелось побыть одному.

Он не знал, что заставило его уехать из Санкт-Петербурга поздно вечером в пятницу и прибыть в Лондон. После стычки с Маратом он мог уехать, куда угодно. Однако отправился в Лондон.

Игнорируя приветственные, но нервные улыбки, он пошел прямо к себе в кабинет. Набирая на дверной панели код офиса, он вспомнил, что до сих пор не поменял его после того, как к нему в кабинет пробралась Эмили.

К нему обратилась Кэти – исполнительный секретарь, прежде работавшая в «Бамбер косметик интернешнл»:

– Вам приготовить кофе?

– Нет. Сегодня я не принимаю посетителей и не отвечаю на телефонные звонки. – Войдя в кабинет, Павел решительно закрыл за собой дверь.

Ужасное сегодня утро.

Павел провел уик-энд в своем лондонском доме. Он ничем не занимался, а лишь прокручивал в мозгу события предыдущей недели, которая завершилась катастрофической стычкой с Маратом.

Он потер глаза ладонями и поднялся. Ему нужно взбодриться. Наплевать, что у него случилось с Маратом. Павел по-прежнему должен управлять компанией. Кстати, чашка кофе ему не помешает.

В уединенной комнате Павел включил кофеварку и стал читать электронную почту от Златана. Он собирался налить себе кофе, когда его внимание привлекло какое-то движение на мониторе, передаваемое с камеры слежения. Он уставился на изображение. Да, в его кабинете действительно кто-то есть. И этот кто-то ему знаком. Эльф с каскадом кудрявых черных волос.

Отведя взгляд от монитора, он несколько раз глубоко вздохнул и сглотнул ком в горле. Успокоившись, он налил себе кофе и вышел.

– Похоже, у тебя вошло в привычку вламываться в мой кабинет, – сказал он, шагая к столу.

Эмили сидела на стуле для посетителей. Проходя мимо нее, он уловил медовый аромат ее тела. Павел сжал чашку пальцами, потом быстро поставил ее на стол и расположился в кресле.

Наконец он смог рассмотреть Эмили должным образом. То, что он увидел, заставило его сердце болезненно сжаться. У него душа ушла в пятки.

Эмили выглядела просто ужасно. Бледная, с красными глазами и всклокоченными волосами. На ней было темно-красное платье из джерси и плотные черные колготки. Она сидела, крепко обхватив себя руками за талию, словно желая согреться или защититься.

– Мне жаль, что я снова к тебе вторглась, – осторожно сказала она.

– Очевидно, тебе недостаточно жаль, раз ты проделала дважды один и тот же трюк, – холодно ответил Павел.

Она побледнела.

– Мне нужно было тебя увидеть. Я не хотела разговаривать по телефону. Кэти сообщила мне о твоем приезде. Она сказала, что ты не принимаешь посетителей, поэтому я подождала, когда у нее начнется обеденный перерыв, и проникла сюда.

– Ты знакома с Кэти? – спросил Павел.

Она кивнула.

Наконец все встало на свои места. Это Кэти – личный исполнительный секретарь Павла – рассказала Эмили о его графике работы и сообщила код от офиса.

Эмили поморщилась, поняв, что проболталась.

– О, пожалуйста, прошу тебя, не наказывай ее. Она поступила так ради моей семьи. Она проработала здесь много лет и была секретаршей моего отца. Она была лучшей подругой моей мамы и нянчилась со мной и Джеймсом. Пожалуйста, не увольняй ее. Это моя вина. Она не хотела ничего мне говорить, но я пошла на эмоциональный шантаж, чтобы получить сведения о твоем передвижении и код от офиса.

Павел поднял руку, чтобы остановить поток слов, слетающих с губ Эмили. Его голова шла кругом от избытка мыслей.

– Кэти я займусь позже. Скажи, зачем ты пришла.

По щеке Эмили до подбородка скатилась крупная слеза.

Павел решил сохранять самообладание. Он не будет реагировать на Эмили.

Порывшись в большой сумке, она вытащил конверт и протянула его Павлу. Не говоря ни слова, он открыл его. Внутри был чек, выписанный им на сумму в четверть миллиона фунтов стерлингов.

– Что это?

Подбородок и губы Эмили дрожали, в ее глазах стояли слезы.

– Это деньги, которые я шантажом заставила тебя заплатить моему отцу. Они поступили на его банковский счет в конце прошлой недели. Я не знала, как их вернуть. Павел, я… Моя…

Он подождал, пока она успокоится. Ему было неприятно, что пришлось сжать кулаки, чтобы не броситься утешать Эмили.

– Ты был прав с самого начала, – выдавила она наконец. – Мой отец украл деньги.

Эмили по-прежнему не могла в это поверить. Последние несколько дней она думала только об этом. Она была так уверена, что ее отец невиновен. Ей даже в голову не приходило в нем сомневаться. Эмили пыталась понять не только действия своего отца. До нее наконец дошло, на что она пошла, чтобы его оправдать.

Она нарушила закон, умышленно проникнув в офис Павла с единственной целью – хищение его файлов ради шантажа, чтобы получить желаемое. И все для того, чтобы доказать невиновность отца.

Потому что она просто хотела, чтобы отец ее любил.

– Я уже знаю, что твой отец взял деньги, – сказал Павел.

Эмили удивилась:

– Ты знаешь?

– Златану потребовалось всего пять минут, чтобы выяснить, что денежный след ведет прямо на банковский счет Малкольма Ричардсона. – Нечто похожее на сочувствие мелькнуло в его холодных глазах, прежде чем он посмотрел на документы, разложенные перед ним.

Почему он так с ней холоден? Почему он не желает на нее смотреть?

– Он отдал деньги в хоспис, где мама провела последние дни жизни.

– Меня это не удивляет.

– И давно ты узнал?

– Златан сообщил мне об этом за час до пляжной вечеринки на острове.

– Почему ты не сказал мне? – прошептала Эмили. – Почему перевел деньги на его счет, если знал, что мой отец виноват?

– Твой отец болен. Я не возьму деньги и не стану предъявлять ему обвинение. – Подтверждая свою точку зрения, он разорвал чек на мелкие клочки. – Используй эти деньги на оплату круглосуточной сиделки, пока он не будет готов сам о себе заботиться.

– Это слишком много, – прошептала Эмили.

– Насколько я могу судить, тема закрыта. – Павел указал на дверь. – Иди домой и скажи отцу, что ему незачем меня бояться. Я желаю ему всего наилучшего.

Что с ним случилось? Он сегодня какой-то странный.

Павел сделал на листе бумаги несколько пометок дорогой шариковой ручкой.

– Эмили, у меня много дел.

– Так много, что ты не выделишь мне десять минут?

– Да. Пожалуйста, уходи. – Он взял папку и открыл ее.

Эмили продолжала стоять, ее ноги дрожали.

Павел действительно ее прогоняет. После всего, что между ними было, он отмахивается от нее, как от сотрудницы низшего ранга.

Эмили пришла в ярость. Она вырвала папку у него из рук и подбросила ее в воздух. Папка упала на пол, и десятки листов бумаги приземлились вокруг.

– Что, черт побери, ты делаешь? – прорычал Павел, скривившись.

– Пытаюсь завладеть твоим вниманием. Ты ведешь себя так, словно я незнакомка, случайно зашедшая в твой офис. Ты даже не смотришь на меня!

– Потому что, если я на тебя посмотрю… – Он заставил себя замолчать и ударил кулаком по столу.

Шокированная, Эмили онемела. Она могла только смотреть на любимого мужчину.

– Почему ты все еще здесь? – Павел поднялся. – Я попросил тебя уйти.

– Что с тобой? Сделка с Плющенко не состоялась?

При упоминании фамилии брата Павел едва не взорвался от злости.

Благодаря Эмили он наконец понял, что семья дороже гордости. Из-за Эмили он отправился к своему брату, чтобы сказать ему правду, решив, что на этот раз все будет по-другому.

Павел потерял все. И надежды на искупление, и надежды на прощение.

Он открыто заявил Марату, кто стоит за компанией «РГ-холдингс». Он сказал, что хочет загладить свою вину в память об отце. Закончив свою речь, Павел протянул Марату руку.

– Каков твой ответ? – спросил он. – Готов ли ты подвести черту под прошлым?

Марат посмотрел на его руку и насмешливо поджал тонкие губы. Отодвинув стул, он поднялся.

– Я уже говорил тебе два года назад, что не продам тебе компанию. Уж пусть она лучше разорится, чем станет твоей.

Павел не понимал, как позволил себе думать, что на этот раз все может быть по-другому.

После ответа Марата не было никакого смысла продолжать с ним разговор. Он знал Марата и видел его решительный взгляд. Брат оставил доводы Павла без внимания. Пытаться достучаться до Марата – все равно что логически рассуждать с малышом.

– Мне жаль, что ты так считаешь, – ответил Павел. – Я желаю тебе найти другого инвестора.

Он не успел дойти до двери, когда Марат бросился на него и прижал к стене.

– Ты! – выпалил он. – Он все делал ради тебя. Он не жалел на тебя денег. Он старался сохранить тебе жизнь. Тебе, кукушонку в нашем гнезде. – Он резко отпустил Павла, шагнул назад и всплеснул руками. – И посмотри, кем ты стал. Богатым и красивым. Химиотерапия не повлияла даже на твой рост. Ты получил все, о чем можешь мечтать. – Его глаза блестели злобой. – Но вот компанию Плющенко ты не получишь никогда. Никогда.

Павел с огромным трудом сдержал гнев. Он был выше своего сводного брата и намного сильнее его. Он смог бы заставить его замолчать одним ударом.

Но вместо этого Павел поправил галстук, отряхнул рукава и сказал:

– Я хотел купить компанию Плющенко ради семьи. Прощай, Марат. – Он вышел из кабинета, прошел через приемную, где были адвокаты, и прошагал через фойе на холодный воздух Санкт-Петербурга.

Павел по-прежнему остро переживал то, что произошло между ним и Маратом.

– Сделка с Плющенко сорвалась, – произнес он. – Это конец. – Не обращая внимания на бледность Эмили, он резко отодвинул кресло и быстро подошел к ней. – Компания Плющенко была создана благодаря стараниям моего отца и слезам моей матери. А теперь я лишился шанса ее купить. Марат одержим желанием уничтожить наследие нашего отца, и я никак не смогу его остановить.

– Ты сказал ему правду? – спросила она сдавленным шепотом.

– Да, я сказал ему правду. И он сразу же отверг мое предложение.

Марат не хотел иметь ничего общего с кукушонком в гнезде. Странно, что Павел вообще поверил, будто Марат поступит иначе.

– Ты спрашиваешь, почему я на тебя не смотрю. У тебя есть семья, которая тебя любит. Ты заставила меня поверить, что такая семья может быть. Ты подарила мне надежду, что Марат меня примет. Тебе казалось, что это так легко. Но это ложь. Большая, разрушительная ложь. И каждый раз, когда я смотрю на твое лицо, я понимаю, чего лишен!

Из-за Эмили и ее странного влияния на него он вновь захотел создать собственную семью. Но после стычки с Маратом Павел понял: все кончено. Теперь он никогда не вымолит прощения у своей матери.

– Мне жаль, что не получилось так, как ты рассчитывал, – сказала Эмили, тяжело дыша. Она сердилась, ее щеки покраснели. – Но, по крайней мере, ты можешь посмотреть на себя в зеркало и признаться, что ты старался наладить отношения с Маратом.

– И все разрушил. Мать ни за что мне не поверит!

– О, к чему эти пораженческие настроения! – От ярости Эмили словно стала выше ростом. – Как будто, подарив ей компанию Плющенко, ты бы волшебным образом наладил с ней отношения. Ты ведь купил для нее остров и назвал его ее именем, не так ли? И она его отвергла. Подари ей то, чего она лишилась. Подари ей себя. Если уж я могу любить такого упертого дурака, как ты, то твоя мать точно тебя любит. Она не Марат. Если ты позволишь своей глупой гордости погубить твое будущее с матерью, тебе некого будет в этом обвинять, кроме себя.

Павел застыл на месте, его голова кружилась. Эмили повернулась на каблуках, открыла дверь и вышла с высоко поднятой головой.

И она не оглянулась.

Миниатюрный дом-замок матери Павла был совсем не похож на маленькую темную лачугу, в которой он вырос. Ни мерцающих от перепада напряжения лампочек, ни обогревательных приборов, уровень масла в которых проверялся с озабоченным взглядом. Мать всегда прятала свою обеспокоенность, если видела, что Павел за ней наблюдает.

Если компания Плющенко будет и дальше приносить убытки, то этот красивый дом со светлыми, просторными комнатами и крытым бассейном придется продать.

Независимо от исхода встречи с матерью, Павел постарается сделать так, чтобы этот дом остался за ней. Он купил бы ей десять домов, если бы она ему позволила.

Он приехал без предупреждения, но она не удивилась, увидев его в дверях, а пригласила в дом едва слышимым шепотом.

Сидя на диване в изысканной гостиной, Павел подождал, пока мать принесет им обоим напитки. Он заметил над камином свадебную фотографию матери и Андрея. Они были бедно одеты, но они любили друг друга, и эта любовь была ценнее любого алмаза компании Плющенко.

Павел поднялся, когда его мать вошла в дверь с подносом, на котором были кофе и печенье.

– Ты хорошо выглядишь, – сказал он после того, как она расположилась напротив него. Сейчас его мать действительно выглядела шикарно. Ее волосы с проседью были красиво уложены, кожа мозолистых рук смягчилась от регулярного маникюра.

– Спасибо, – ответила она, улыбаясь ему так тепло, что он удивился. – Ты тоже.

Через несколько минут беседы о том о сем мать поднялась, присела рядом с Павлом и погладила его по ноге.

– Я знаю, что ты пытался купить у Марата компанию Плющенко, – сказала она.

Он напрягся.

Мать прикоснулась к нему впервые спустя три года после похорон Андрея, когда залепила Павлу пощечину. И она правильно поступила. Он высокомерно полагал, что она обрадуется возвращению своего расточительного сына, а острова, названного в ее честь, будет достаточно, чтобы забыть пять лет обиды.

– Я также знаю, что Марат… отклонил твое предложение. Но этого следовало ожидать. – Мать грустно улыбнулась, но улыбка не коснулась ее глаз. – У этого мальчика всегда были проблемы в общении с тобой. Он ревновал.

– Кого он ревновал? – спросил Павел.

– Он ревновал Андрея к тебе. Он злился, что должен делить с тобой своего отца.

Эмили сказала Павлу то же самое. Она также заявила, что глупая гордость Павла может погубить его будущее с матерью. Павлу потребовалось две долгие и мрачные недели, чтобы понять, как Эмили права.

Он глубоко вздохнул:

– Прости, что я расстался с тобой и папой много лет назад. Мне жаль, что я назло ему сменил фамилию. Мне жаль, что я отклонял все твои и отцовские попытки примириться со мной. И мне жаль, что папа умер, думая, будто я его не люблю.

– Он знал, что ты его любишь, – печально сказала мать Павла. – Ты был его маленькой копией. Он смеялся и говорил, что если бы ты мог поместиться в его карман, то залез бы в него, чтобы он всегда носил тебя с собой. Он очень гордился тем, что ты хотел вместе с ним заниматься ювелирным делом. Он всегда говорил, что без твоего участия компания Плющенко была бы мелкой фирмой, с трудом удерживающейся на плаву. – Она протянула руку и коснулась щеки сына. – Ты не единственный, кто сожалеет, Павел. Андрей тоже сожалел. Он винил себя за твой уход из компании. За то, что взял Марата в совет директоров против твоего желания. А я сожалею о том, что отвергла тебя после похорон Андрея. Мое единственное оправдание в том, что я горевала. Но мне нет никаких оправданий за то, что я не общалась с тобой столько лет. – Ее глаза сверкали от волнения. – По-моему, ты унаследовал от меня гордость и упрямство. Ты мой сын, и я люблю тебя. Я всегда любила тебя. Андрей тоже тебя любил. – Заметив выражение лица Павла, она продолжила: – Он сказал тебе о том, что Марат его родной сын, но это не означает, что Марат был для него важнее тебя. Он имел в виду, что Марат так же ему дорог, как ты. Вы оба были его сыновьями. Он не мог предпочесть одного из вас. Он никогда не задумывался о том, родной ты ему сын или нет. Он считал тебя своим сыном и любил тебя, как родного.

Павел сглотнул ком в горле. Эмили оказалась права. Снова. Конечно, она права. Ее слова эхом звучали в его голове последние две недели, в результате чего он сел в самолет и полетел в Санкт-Петербург. Эмили знает, что такое любовь. Она дарит ее свободно, без всяких условий…

– Марат говорил с тобой об этом? – спросил Павел.

– Я редко с ним вижусь, – ответила мать, пожимая плечами. – После смерти Андрея он не удосуживается ко мне приехать. Дело не только в том, что он хочет жить самостоятельно. Он просто не желает ни с кем делить Андрея. Со мной он показывал свою неприязнь более сдержанно.

Павел вздохнул и запрокинул голову. Он не мог вспомнить, чтобы Марат демонстрировал к его матери какую-либо привязанность. Он всегда был с ней вежливым и добрым, но ни разу не был с ней ласков. Он никогда не воспринимал ее как родную мать.

И он никогда не был настоящим братом.

– Если Марат не рассказывал тебе, откуда ты узнала, что я пытался купить компанию? – спросил Павел.

Его мать весело улыбнулась:

– Сейчас узнаешь.

Она вышла из комнаты на несколько минут и вернулась со сложенным листом белой бумаги.

– На прошлой неделе это пришло из Англии. Письмо отправили с курьером. – Она рассмеялась. – По-моему, отправительница перевела английский текст на русский язык с помощью интернет-переводчика.

Письмо прислала женщина?

С громко колотящимся сердцем Павел взял письмо из рук матери и открыл его. Он понял, кто его отправил, до того, как начал читать.

Письмо было отпечатано на компьютере. Павел понял, что имела в виду его мать. Эмили дословно перевела на русский язык английский текст. Но смысл ее слов был ясен. Она написала их от души. Ее просьба была понятной. Она говорила его матери, что сын очень любит ее, и их отчуждение его разрушает.

– Эта Эмили, она, должно быть, очень сильно тебя любит, – сказала мать Павла после того, как он трижды прочел письмо.

Павел глубоко вдохнул, стараясь сдержать переполняющие его эмоции.

– Означает ли это, что скоро будет свадьба? – с надеждой спросила его мать.

Он медленно покачал головой, потом подался вперед и обхватил голову руками. После всего, что он наговорил Эмили, она решила примирить его с матерью. Он не видел Эмили две недели. Целых две недели он не обмолвился с ней словом. Он скучал по ней так сильно, что ночами ему было тяжело переводить дыхание. Его существование так быстро изменилось. Изменилось все вокруг.

Павел никогда не встречал такую женщину, как Эмили. Энергичную, преданную, способную на бесконечную любовь. Он две недели маялся сомнениями, действительно ли она сказала ему, что любит его. Она выкрикнула признание в гневе. Впервые в жизни он осмелился поверить в чудо.

– Мне нужно идти, – сказал он, сжимая плечи матери и целуя ее в щеки. – Я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю. – Она улыбнулась. – Может, ты вскоре отвезешь меня на остров, который назвал в честь меня?

– Я с удовольствием тебя туда отвезу, – ответил он.

– А вдруг я встречусь там с Эмили?

Павел попытался улыбнуться, но не смог.

– Я очень постараюсь, чтобы это произошло.