Павел окончательно выдохся. Обняв Эмили, он снова улегся на траву. Его сердце колотилось так громко, что могло бы напугать птицу или дикого зверька.

Он прижал Эмили к себе, вдыхая запах ее тела и чувствуя себя невероятно удовлетворенным. Впервые в своей жизни он по-настоящему расслабился. Эмили помогла ему в этом. Каким-то образом ей удалось заставить его вспомнить о своих желаниях, которые он так долго скрывал ото всех.

В детстве он мечтал водить скоростные автомобили. Теперь, став взрослым, он владел гоночными машинами, о существовании которых не подозревал в детстве, но ездил всегда осторожно, прекрасно зная, что на дороге немало неадекватных водителей.

Павел не знал, который час, но, судя по положению солнца почти прямо над ними, был полдень.

Эмили выглядела так мило. Она лежала, свернувшись калачиком, ее волосы разметались у него на груди. Павлу очень не хотелось ее будить. Но у него нет выбора. Он должен был вернуться в дом несколько часов назад. Прежде, чем занялся с ней любовью. До того, как сглупил и спрыгнул с уступа.

– Мы должны вернуться, – сказал он, целуя Эмили в плечо.

Она открыла глаза и сдержала зевок.

– Уже?

– Мне нужно узнать, сможет ли кто-нибудь переправить меня на материк. – Павел был уверен, что моряк, хорошо знающий коралловый риф, возможно, уже приплывал на остров Алина, но, не застав его, вернулся на соседний остров. Как бы Павел ни старался, он не мог заставить себя встать. Он хотел побыть с Эмили подольше перед расставанием.

Она поднялась и надела трусики.

– Где верх бикини? – Павел не успел даже оглядеться, как Эмили заметила его и сделала несколько шагов, чтобы взять. Встав к Павлу спиной, она надела верх. – Итак, Шерлок Холмс, как мы отсюда выберемся?

– Ты хочешь сказать, что прыгала в бассейн, не составив план эвакуации? – Он не знал, то ли смеяться, то ли плакать.

– Ты ведь тоже прыгнул, – заметила она с усмешкой.

– Я предполагал, что ты придумала, как отсюда выбраться, прежде чем прыгнула. – Сам Павел об этом не задумывался, когда прыгал с уступа. В то время он думал только об Эмили. Если бы он размышлял немного логичнее, то никогда не сделал бы этого.

Оглядевшись, Павел увидел свои трусы и шорты, плавающие на краю бассейна. Он выудил их и отжал.

– Смотри, – сказала она. – Вот пологий склон. Мы сможем по нему подняться.

– Похоже, это наиболее вероятный вариант, – согласился он, не видя другого выхода.

Павел едва успел договорить, как Эмили кинулась к склону.

Он открыл рот, и у него замерло сердце. Он смотрел на нее с ужасом и восхищением, пока она взбиралась по скале. Откуда в ней столько бесстрашия?

Он не знал, то ли следовать за ней, то ли ждать внизу на случай, если Эмили упадет. Но упадет она вряд ли: ее движения были размеренными и уверенными.

Со своего места Павел мог любоваться ее ягодицами и бедрами. Его губы растянулись в полуулыбке.

– Давай за мной! Не тормози! – крикнула Эмили, останавливаясь на секунду. – Через пару футов тебе придется просто медленно идти, а не карабкаться. Поверь, тут здорово.

Она говорила нечто подобное прямо перед тем, как Павел прыгнул с уступа. Несмотря ни на что, он ей поверил. Он и сейчас ей верил.

Глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, Павел ухватился за скалу и начал осторожно подниматься. Он решил не смотреть вниз, пока не доберется до вершины, которой достиг намного быстрее, чем ожидал.

– Ты вообще ничего не боишься? – спросил он, стараясь отдышаться. Рядом с Эмили Ричардсон не нужны никакие тренировки в тренажерном зале. Одного утра с ней достаточно, чтобы получить физическую нагрузку, которой хватит на месяц.

– Конечно, боюсь. Я просто не считаю нужным оценивать риски. – Эмили одарила его сияющей улыбкой. – Не пойми меня неправильно, я не твердолобый искатель острых ощущений или что-то в этом роде. Но когда появляется возможность узнать что-то новое, я ею пользуюсь.

Прежде Эмили осторожничала и сдерживала себя, но теперь с этим покончено. Завязав саронг вокруг талии, она надела шлепанцы и подумала о том, как ей не хочется отсюда уходить.

Но времени все меньше. Через несколько часов Павел покинет остров. А она останется. При мысли об этом у нее сдавило горло и сжалось сердце. Она не хотела, чтобы он уезжал. Без нее.

Павел шагал намного медленнее обычного. Он крепко держал Эмили за руку, и в ее душе затеплилась надежда.

Эмили годами была одна. Есть куча причин, почему она избегала отношений, и, вероятно, самая главная заключалась в том, что она ждала мужчину, при одной мысли о котором ее сердце билось бы чаще и дрожали бы колени.

Все эти ощущения она испытывала рядом с Павлом. Он пробуждал в ней чувства, о существовании которых она прежде не догадывалась.

Он совсем не монстр, каким она его считала. Павел – обычный смертный со своими собственными страхами, которые он старается победить, чтобы загладить вину за прошлое. Эмили было тягостно об этом думать. Но то, что отказывался признавать ее рассудок, признавало сердце. Эмили влюбилась в Павла.

– Когда мы вернемся в дом, узнаем, есть ли катер, который отвезет нас обратно в Пуэрто-Рико, – сказал Павел, возвращая Эмили с небес на землю. – Тебе придется собрать вещи.

– Я еду с тобой? – Ее надежда окрепла.

Павел печально улыбнулся:

– У меня нет никаких оснований и дальше удерживать тебя здесь. Я знаю, ты ничего не расскажешь о сделке с Плющенко.

Ошеломленная неожиданным развитием событий, Эмили остановилась:

– Спасибо.

– Как только мы вернемся, я переговорю со своим адвокатом и попрошу его перевести деньги на банковский счет твоего отца. Златан подготовит официальное письмо, в котором твой отец будет полностью реабилитирован и сможет вернуться к работе, как только выздоровеет.

– Ты уже провел расследование? – с надеждой спросила Эмили.

– Я не верю, что твой отец взял деньги намеренно. Мы по-прежнему будем отслеживать ситуацию, но тебе не о чем беспокоиться.

– То есть…

Эмили попыталась заговорить, но Павел прервал ее, обхватив лицо ладонями:

– Я хочу, чтобы ты знала, как мне жаль, что я не разобрался с ситуацией в самом начале. Я хотел, чтобы кражу, которая произошла по моему предположению, расследовала команда моих личных юристов. Но они активно занимались сделкой с выкупом компании Плющенко, поэтому твоим отцом решили заняться позднее. Не могу выразить, как сильно я сожалею из-за того, через что пришлось пройти твоему отцу. Я очень хорошо понимаю, что отчасти усугубил его депрессию. Пожалуйста, передай ему: если он решит не возвращаться на работу в мою компанию, я дам ему отличные рекомендации.

Эмили недоумевала, не зная, что сказать. Слова Павла были музыкой для ее ушей. В конце концов она сделала то, что могла, – встала на цыпочки и нежно поцеловала его в губы.

– Спасибо.

– Не благодари меня. Я не должен был доводить конфликт до такой стадии.

– У тебя были на то причины.

– И не оправдывай меня. – На его губах появилась едва заметная улыбка. Павел отпустил Эмили, отступил назад и пригладил волосы. – Пошли. Давай выясним, удастся ли отправить тебя домой. Я знаю, как сильно ты хочешь вернуться к своей семье.

На самом ли деле это так? Эмили, конечно, хотелось увидеть своими глазами, что ее отцу стало лучше. Но разве она действительно желает вернуться к той жизни, где она существовала ради всех остальных, но не ради себя?

Она вдруг поняла, что Павел – первый человек, который узнал, какова она на самом деле. Когда они впервые встретились, она была слишком озабочена и сердита, чтобы притворяться и выдавать себя за кого-то другого.

Он увидел ее истинную натуру и не отверг ее.

Неудивительно, что ее прошлые отношения с мужчинами потерпели неудачу. Эмили меняла себя, стараясь стать такой, какой хотели ее видеть бойфренды. И они принимали такие правила игры, а после им становилось скучно с женщиной, которая соглашается со всем, что они говорят, и делает то, чего они хотят.

Эмили была права: мужчинам было с ней неинтересно. Да и как иначе? Ведь она никогда не была интересна самой себе.

Но Павел увидел Эмили такой, какая она в действительности, и он по-прежнему испытывает к ней желание.

Остается вопрос: будет ли он хотеть ее после того, как они покинут райский остров?

Эмили стояла на корме яхты, наблюдая, как удаляется из вида остров Алина, и смахивала жгучие слезы. Вероятно, она больше никогда не увидит этот остров.

Менее чем за неделю ее жизнь бесповоротно изменилась.

Остров был чуть больше пятнышка на горизонте, когда к ней присоединился Павел.

Когда они вернулись в дом, его волосы были взъерошены, а лицо покрыто темной щетиной. Он выглядел дьявольски сексуальным.

Потом он принял душ, побрился, причесался и оделся в отлично отглаженную белую рубашку с открытым воротом и темно-серые брюки. Даже его черный ремень выглядел абсолютно новым. Если Павел наденет галстук и пиджак, то сможет принять участие в любом совещании в зале заседаний.

Он избавился от неопрятности, но по-прежнему выглядел чертовски сексуально.

– Я увижу тебя снова? – спросила она напрямик, глядя на Павла. За последние несколько дней она поняла, что должна контролировать собственную судьбу. Если в жизни ей предстоят какие-то изменения, то их инициатором будет сама Эмили.

Она скорее увидела, а не услышала, как Павел вздохнул и поджал губы. У Эмили заныло сердце.

– Я так понимаю, ответ отрицательный? – произнесла она.

Павел наблюдал, как на лице Эмили одна эмоция сменяет другую. Ему было больно видеть, как она страдает.

Ему следовало сдерживать свои желания, лучше себя контролировать. А теперь он должен обидеть женщину, которая уже достаточно намучилась. Но если он с ней не расстанется, она пострадает еще сильнее.

– Эмили, мне жаль. Мы с тобой не сможем быть вместе. – Он должен все ей разъяснить. Между ними не должно быть недоразумений. Она заслужила правду.

Эмили нахмурилась.

– Мне нужно, чтобы ты поняла. Дело не в тебе, а во мне.

Эмили помрачнела, сжала губы в тонкую линию и ссутулилась.

– Я знаю, так поступают многие мужчины, но в моем случае мой отказ оправдан. – Павел протянул руку, чтобы взять прядь ее черных волос. Вздрогнув, Эмили шагнула назад. – Эмили, мы вернемся в Европу, и наши отношения прекратятся. Мы наслаждались обществом друг друга, у нас был фантастический секс, но ничего другого быть не может. У нас нет будущего. Я не могу дать тебе будущее.

– Откуда ты знаешь? – прошептала она.

– Я не смогу подарить тебе детей, которых ты хочешь.

Она обхватила себя руками:

– Я не помню, чтобы мы когда-нибудь обсуждали детей.

– Мы не должны были их обсуждать. Я знаю тебя и понимаю, что для тебя семья – самое важное в жизни. – Он вспомнил, как просияло ее лицо, когда она подхватила на руки Аву. Эмили родилась, чтобы стать матерью. – Я знаю, ты хочешь детей, и в один прекрасный день они у тебя появятся. Но от меня ты родить не сможешь. Из-за этого я почти погубил свою бывшую невесту, но я не желаю вредить тебе.

Эмили ослабила руки и, хмурясь, вопросительно на него посмотрела.

– Мы с Яной были вместе многие годы, – сказал он, желая, чтобы Эмили его поняла. – Она всегда хотела детей, мы оба их хотели, поэтому после помолвки мы решили, что я должен сдать анализы. Я всегда понимал, что могу быть бесплоден, но должен был удостовериться в этом до свадьбы. – Павел покачал головой, вспоминая, как его ошеломил результат анализа.

Хотя он всегда знал, что у него не может быть детей, он не хотел в это верить.

– Два года я наблюдал, как она страдает и превращается в тень. – Его голос стал хриплым. – Я съеживался каждый раз, когда узнавал, что кто-то из ее подруг беременеет. Я понимал, что такое известие для нее как нож в сердце. Но я думал, ей достаточно меня одного, и ради меня она должна забыть о своем желании родить ребенка.

– Ведь вы могли усыновить ребенка, – сказала Эмили.

– Яна предлагала так поступить, но я боялся, что не выдержу этого.

– Твой отец тебя усыновил, – тихо заметила Эмили.

– И мне не позволяли об этом забыть! Не проходило и дня, чтобы Марат не говорил, что он родной, а я не родной сын Андрея. Он твердил, что я кукушонок в гнезде Плющенко. Сам Андрей заявил, что Марат его родной сын, прежде чем взять его в компанию. – Он покачал головой. – Я не могу так поступить с ребенком. Я не желаю, чтобы еще один человек страдал оттого, что он не родной сын своих родителей.

– Какая глупость!

Чего-чего, а презрения от Эмили Павел никак не ожидал.

– Ты не понимаешь, о чем говоришь, – натянуто возразил он.

– Чушь. Начнем с того, что ты родной сын своей матери…

– Но это не помешало ей встать на сторону Андрея и Марата.

– Ты поставил ее в безвыходное положение. Что она должна была сделать? Сказать, что твоя иррациональность оправданна? Меня не волнует, что сказал твой отец, но уверена, он не хотел, чтобы ты так воспринял его слова. Он работал день и ночь, чтобы ты выжил. Если это не любовь, тогда я вообще ничего не понимаю в жизни. Ради всего святого, ему было все равно, родной ты ему сын или не родной.

Ее слова походили на крошечные иголки, которые вонзались в его грудь. Павел приложил все силы, чтобы сдержать дрожь в руках. Он всегда умел сдерживать гнев, но теперь это удавалось ему с трудом.

Эмили его доконала. Она влияла на него так, как не удавалось никому.

– Ты думаешь, раз мы занимались любовью, у тебя есть право меня поучать? – спросил он.

– Я этого не говорила. Тысячи, миллионы детей-сирот в этом мире хотят попасть в семью, мечтают, чтобы их любили. А ты отказываешься даже подумать об усыновлении одного из них и о создании семьи только из-за ревностного отношения Марата к тебе.

– Ты не знаешь, о чем говоришь.

– Тогда объясни мне.

– Я не обязан ничего тебе объяснять. – Он смотрел на нее свысока.

Эмили взглянула на него в упор, ее глаза были полны боли и сильного гнева.

– Я достаточно тебе рассказал. И сделал это потому, что после всего произошедшего между нами за последние несколько дней решил, будто обязан с тобой объясниться. Я не смогу дать женщине ребенка, и я не буду никого усыновлять. Рано или поздно начнутся обиды и упреки. – Он щелкнул пальцами, подчеркивая свои слова. – И придет конец отношениям, и будут сожаления за бесцельно прожитые годы. Я не мог дать Яне ребенка, которого она хотела, и высокомерно полагал, что ей будет достаточно моей любви. Я ошибся. Она превратилась в тень. С тобой я так не поступлю. Я не хочу наблюдать, как в твоих глазах меркнет радость.

Злость Эмили рассеялась. Она медленно покачала головой.

– Если бы Яна сильно тебя любила, то ей действительно было бы достаточно твоей любви. Да, я хочу детей, но, если бы я безумно влюбилась в мужчину, который не может иметь детей, я бы дорожила нашими отношениями и принимала то, что он способен мне дать.

– То есть ты поступала бы как обычно – подавляла свои желания ради другого человека, – сказал Павел, не в силах сдержать горечь в голосе.

– Мне жаль тебя, – ответила она, удивляя его. – Любовь не соревнование. Я знаю, что мне действительно нужно больше времени уделять себе, но при этом я не брошу тех, кого люблю. Я позволила депрессии моего отца влиять на мою жизнь. Я всегда жила с ощущением, что ему меня мало. Мне не нужно об этом думать. Я буду помнить хорошие времена с ним, потому что, когда он был здоров, мы отлично проводили время. Вот что я имела в виду, говоря, как я буду ценить то, что мне сможет дать любимый мужчина. Если бы я любила тебя, Павел Вершинин, мне было бы наплевать на твое бесплодие, пока ты меня любишь.

– И в этом ты вся, моя милая. Поэтому я не желаю портить тебе жизнь. Ты заслуживаешь лучшего.

– Но не с тобой, – тихо подытожила Эмили.

– Нет. Не со мной. Я не смогу дать тебе того, что ты заслуживаешь. Я могу дать тебе только неисполнимые мечты, которые в конечном счете тебя погубят.

– Тогда нам больше не о чем говорить, – тихо произнесла Эмили, приподнялась на цыпочках и поцеловала его в щеку. – Я надеюсь, в один прекрасный день ты посмотришь в зеркало и увидишь в нем человека, который заслуживает счастья.