– В письме Джеки ясно дала понять, что они хотели видеть Дайну опекуном детей, – тихо сказал Колт, закончив читать письмо. Он протянул бумагу Кону, который долго на нее смотрел.

– Они МОИ дети, Колт. Моя кровь.

Кон не мог не сказать этого. Слова снова и снова всплывали в его мозгу, и честно говоря, он не желал их отрицать. Прочитав накануне письмо Джеки, он не спал всю ночь и сейчас просто убивал время на работе. Богу известно: нужно поработать над пунктами новых контрактов, но как, черт возьми, он может сосредоточиться на чем-то, когда вся его жизнь перевернулась?

Он не простил Джеки того, что она сделала. Но понимал ли, почему она это сделала? Отчасти – да. Холодный, рациональный, логичный внутренний голос мог даже согласиться с ней. Но реальность заключалась в том, что сейчас всем правили эмоции. И он не мог забыть тот факт, что потерял больше года жизни своих детей. Их никогда не вернуть. Он всего лишь гость в этом прибрежном домике. Чужак. И это не давало покоя.

Позади него было широкое окно с великолепным видом на берег и океан. Но с таким же успехом это могла быть глухая стена. Солнце струилось сквозь тонированное стекло, окрашивая офис в мягкий золотистый цвет, отражавшийся в глазах его брата. Колт выжидающе смотрел на Коннора.

Наконец тот снова заговорил:

– Знаешь, Сейдж ненавидит купаться.

– Что? – нахмурился Колт.

– Сейдж. Он ненавидит воду. Почему? Мне следовало бы знать это, но я не знаю.

Он отодвинул кресло и стал обходить офис, роскошную комнату с пушистым ковровым покрытием, фотографиями многих мест, где им пришлось побывать, на стенах и удобной мебелью для клиентов.

– Сейди любит купаться. Она плещется и визжит.

Он улыбнулся, вспоминая: Сэму совершенно все равно, но Сейдж…

Кон покачал головой и посмотрел на Колта:

– Может, с ним что-то случилось? Может, что-то его испугало? Или кто-то?

– Ты слишком близко принимаешь к сердцу подобные вещи, Кон. Дети абсолютно непредсказуемы. Кто, черт возьми, знает, что они думают или почему реагируют на те или иные вещи тем или иным образом? Поверь мне! Вот Райд, например, не желает надевать туфли. – Колт рассмеялся. – Стоит надеть их на него, тут же снимает. Это сводит Пенни с ума. Может, потому, что на прошлой неделе он влез в глубокую лужу, и его кроссовки промокли и чавкали. Думаю, ему так не понравился звук, что он решил вообще не носить обувь.

– Видишь? – Кон, которого вновь обуял приступ гнева, ткнул пальцем в брата-близнеца: – Именно об этом я и говорю. У Райда проблема, и ты знаешь, в чем дело. Сейдж терпеть не может воду, а я понятия не имею почему. – Он раздраженно вскинул руки. – Я знаю своих детей три вшивых дня. И я для них чертов чужак! Они помешаны на Дайне, а меня знать не хотят.

– Это изменится, – заверил Колт.

– Чертовски верно, изменится.

Кон сунул руки в карманы и стал раскачиваться на каблуках. Машина уже запущена, теперь все должно прийти в движение.

Сегодня утром он принял решение. Позвал адвокатов и потребовал собрать все необходимые бумаги, чтобы помочь получить опеку над детьми. Но адвокат объяснил, что у Дайны есть все основания отстоять малышей, поскольку она их законный опекун. Но это можно изменить.

– Ты уже звонил в «Мердок и сын», верно?

Кон лукаво улыбнулся брату:

– Лучшая команда адвокатов во всем штате.

– Знаю, – кивнул Колт, вставая. – Но подумай немного. Вспомни, как злился, когда Дайна обратилась к адвокату, вместо того чтобы просто поговорить с тобой?

– Помню, – насупился Кон. – Но тут дело другое.

– Конечно, еще бы, – пробормотал Колт, но тут же покачал головой: – Ты не можешь исключить из этого Дайну Кортес.

– Что заставляет тебя считать, будто я об этом подумываю? – спросил Кон, бросив на брата жесткий взгляд.

Колт коротко рассмеялся:

– Потому что знаю тебя! Вспомни, какой была моя первая мысль, когда я узнал о близнецах и Пенни?

– Ладно.

Кон потер затылок. Может, он и думал об этом. Но готов быть благоразумным и все обсудить. Если она попытается оспаривать опеку, он не станет давать обещания. Все было бы куда легче, если бы он не хотел Дайну с такой силой. Каждый раз при виде Дайны ему все труднее было держать руки при себе. Но речь шла о детях, и приходилось сосредоточиваться только на них.

– Думаешь, тебе это удастся? Не заблуждайся! Иллюзии обычно не будут тебя терзать, пока не начнешь терять сон и аппетит, потому что дети вторгаются в твою жизнь, и больше там ни для чего не остается места. Но хвала тебе за то, что пока справляешься сам.

– Забавно.

– Серьезно, Кон, она не просто их опекун, она их тетя! И воображаешь, что она просто вот так уйдет и оставит их, потому что так тебе легче?

– Нет.

Он сел и покачал головой:

– Последнее, чего она хочет, – это облегчить мне жизнь.

– Вот именно. Это означает, что ты должен найти способ договориться с ней или обойти ее.

– То есть…

Колт пожал плечами:

– То есть ты можешь попробовать откупиться.

Коннор, нахмурившись, с минуту обдумывал предложение.

Он видел ее дом. Слишком маленький и тесный. Сразу видно, что с деньгами у нее туго. Если верить его адвокату, ее кейтеринг-бизнес едва держится на плаву. Он знал, что она просто не может позволить себе в одиночку заботиться о детях. Но не хотел стать всего лишь ежемесячным чеком в жизни своих детей.

Семейный адвокат Кингов утверждает: лучшее, что может сделать Коннор, когда речь зайдет о борьбе за опеку, – стать повседневной частью жизни детей. Сделать на них заявку. У Колта все получилось. Ему просто придется всего лишь найти способ, как все сделать.

Самый легкий путь, конечно, – это привезти тройняшек домой. Он уже велел домоправительнице устроить временную детскую в одной из гостевых комнат. Постоянная детская тоже была в планах. Их кузены Рейф, Ник и Гэвин владели компанией «Кинг констракшн», и Кон собирался заказать им как можно скорее отделать комнаты для тройняшек. А пока что все было готово к приему детей – дом уже успели обезопасить. Он видел, что пришлось вынести Колту и Пенни, когда они делали все, чтобы дом стал безопасным для весьма серьезно настроенной парочки, поэтому прекрасно знал, что нужно детям.

Препятствие, которое предстоит преодолеть, – это Дайна. Но насчет этого у него тоже были идеи.

– На чьей ты стороне?

– На твоей.

Кон поднял руки в классической позе капитуляции и улыбнулся брату:

– Я всего лишь говорю, что если попытаешься отстранить Дайну, значит, напросишься на открытую войну, но как только это случится, победителей не будет!

– Победа будет за мной.

– В самом деле?

Колт покачал головой и встал:

– Она их тетя, Кон. Если отделаешься от нее, ранишь детей. Вы станете врагами, и эта битва будет становиться все уродливее и уродливее.

– В том-то все и дело, – кивнул Кон. – Это действительно битва. Или станет битвой, как только Дайна поймет, что я не собираюсь отступать. Черт, если бы Джеки..

– Оставь это, – отмахнулся Колт. – Джеки поступила так, как считала нужным. И ты тоже так поступишь.

– Чертовски верно, поступлю.

– Но ты мог бы выслушать старшего и более мудрого брата.

– Родился на пять минут раньше и считаешь себя экспертом? – фыркнул Кон.

– Нет, – поправил Кон. – Я прошел практически через то же самое, и тот факт, что выжил, делает меня экспертом. Мы с Пенни сумели договориться…

– Да. Но ты уже был влюблен в Пенни, просто не хотел этого признавать.

– Хороший довод, и да, я знаю, что ты не любишь Дайну, – ухмыльнулся Колт. – Но хочешь ее.

Еще бы не хотеть… Желание, которое он испытывал к ней с самого начала, стало потребностью, которую он не слишком хотел признавать, потому что это настолько все усложняло! Но при мысли о Дайне плоть его твердела, а голод грыз внутренности.

– Испортишь все и никогда ее не получишь.

– Ладно, ладно.

Кону очень не хотелось честно сказать, что брат прав.

– Не делать из нее врага. Действовать медленно. Но я не люблю действовать медленно.

– Ты просто к этому не привык, – заметил Колт.

– Верно. Я хочу, чтобы все уладилось, но придется тщательно выбирать стратегию.

– Это уже что-то, – сухо бросил Колт.

– Я получил результаты ДНК, – сообщил Кон.

– Быстро!

– Деньги творят чудеса.

Обычно анализ занимал неделю, а то и две. Но когда кнопки нажимало состояние семьи Кинга, речь шла всего о нескольких днях.

Он помедлил:

– Дети мои.

– У тебя были сомнения?

– Конечно нет. Но теперь это признано официально. Это основания для борьбы за опеку.

– Кон…

– Знаю, знаю, и постараюсь избежать столкновения. Если смогу. – Он поднял руку, чтобы остановить брата, прежде чем тот снова разразится тирадой. – Клянусь, так и будет. Но приятно знать, что у меня в кармане козырь.

– О’кей, значит, ты собрался идти до конца, и что бы я ни сказал, ничего не изменится. Но я все же, скажу еще одно.

– Ну как же!

– Полегче со всем этим, иначе проиграешь.

– Ошибаешься. Не проиграю.

– Мне ужасно жаль, бабушка, – говорила Дайна, – но няня в последнюю минуту отказалась, а мне нужно быть на этой вечеринке.

Она сложила на стол все, что захватила для тройняшек. Бабушка сидела на полу, играя с малышами.

– Дайна, не стоит извиняться, – сказала она, оглядываясь на внучку. – Люблю, когда здесь дети.

– Да, но ты собиралась поужинать с друзьями!

– Вздор! Я могу поесть, где угодно.

Она наскоро обняла Сейджа:

– Не каждый день у меня бывают малыши.

Дайна улыбнулась тройняшкам, осадившим бабушку. В свои семьдесят пять Анжелика Кортес была стройной, с модно подстриженными седыми волосами. Карие глаза смотрели проницательно, поразительно красивое лицо почти не тронули морщины, что давало Дайне надежду на собственное будущее.

Английский Анжелики был немного сдобрен испанским, наследием ее родной Мексики. Она любила детей, и если Дайна и малыши приезжали только навестить ее, все было по-другому. В таких случаях Дайна была рядом и присматривала за ними, вместо того чтобы позволить бабушке делать это. Но теперь, когда ее няня заболела, у Дайны просто не было выхода. Сегодня она обслуживала вечер по случаю годовщины свадьбы, и если все пройдет хорошо, был шанс, что на этом вечере она получит новые заказы.

Виски заломило от боли. А это ничего хорошего не сулит: впереди долгий вечер.

Угрызения совести не давали покоя. Угрызения совести из-за того, что бросила детей, заставила бабушку изменить свои планы ради них, угрызения совести из-за того, что предпочла работу ребятишкам. Но с другой стороны, если она хочет их прокормить, нужно добиваться как можно большего числа заказов.

Дом бабушки в Нейплсе, расположенный всего в двух кварталах от океана, был обставлен в смешанном мексикано-американском стиле и был уютным и теплым. Мебель была чрезмерно мягкой, стены выкрашены в яркий кирпичный цвет с белой лепниной. Дайна не раз считала, что ему следовало быть темным и угнетающим. Но чувствовала себя в нем так, словно ее обнимал кто-то пушистый и добрый. Анжелика владела этим зданием и жила в передней квартире, а вторую сдавала одной из лучших подруг. Обе женщины ухаживали за садом, таким цветущим и прекрасным, что даже туристы постоянно останавливались, чтобы сделать снимки.

Нейплс был маленьким милым городком. И по всей округе вились каналы, как в Венеции. Рождественский парад по каналам был просто поразительным: речные домики и лодки, украшенные сотнями цветных лампочек. Дайне не терпелось показать тройняшкам это чудесное зрелище.

– Какая у тебя сегодня работа?

– Вечеринка по случаю годовщины в Ньюпорт-Бич.

Значит, около получаса езды, а это означало, что Дайне придется выезжать прямо сейчас, если она хочет приехать пораньше и начать работу.

Совсем недавно Дайна была владелицей прекрасной маленькой закусочной на колесах. Дело пошло так хорошо, что она решила идти дальше и открыть кейтеринговое агентство, свою давную мечту. Бизнес тоже развивался неплохо, у нее было больше заказов, чем можно было сосчитать, репутация повышалась, а потом…

Она глянула на детей, собравшихся вокруг прабабушки. Мир Дайны рухнул в тот момент, когда самолет сестры три месяца назад разбился. Когда она приняла опеку над детьми, пришлось отказаться от большинства заказов. Она просто не могла ничего успеть с тремя детьми! Хотя ее доход сократился, счета не перестали приходить. Аренда поднялась, машина сломалась, а забота о тройняшках означала новые счета. Доктора, одежда, памперсы: список никогда не кончался, и кроме того, так страшно отвечать за все в одиночку…

Теперь приходилось выворачиваться, чтобы достать заказы, а это означало, что она претендовала на торжества, от которых несколько месяцев назад отказалась бы. Но приходилось работать, чтобы содержать малышей и делать все, чтобы они были в безопасности.

– Не волнуйся так сильно, внучка, – сказала бабушка, и Дайна улыбнулась, несмотря на никогда не покидавшую ее тревогу. – Все происходит независимо от нас, готова ты к неожиданностям или нет. Тебе просто нужно делать все, чтобы справиться с этим.

– Да, – вздохнула Дайна, опускаясь на колени, чтобы взять Сэма. Крошечный мальчик прижался к ней, обнял за шею и обслюнявил щеку в поцелуе, оставившем тепло в ее сердце. Она поцеловала его в ответ и поставила на пол, рядом с братом и сестрой.

– Ты ничего не сказала об их отце.

Дайна подняла глаза на бабушку. Смятение, владевшее ею несколько дней, усилилось. Конечно, она рассказала бабушке об иске к Коннору и письме, найденном в вещах Джеки. Но у нее с тех пор не нашлось времени как следует поговорить с ней. Да и что она могла сказать? Что, по ее мнению, Коннор слишком близко к сердцу принял известие? Что она не способна думать ясно в его присутствии? Что волновалась не только о том, что значит его присутствие для близнецов, но и о том, что оно значит для нее?

Она не могла перестать думать о нем и оказалась не готова к этому. Как давно Дайна не встречала мужчину, к которому ее влекло! И она никогда раньше не встречала такого, к которому бы ее влекло так же сильно, как к Коннору Кингу. Она сознавала, как глупо предаваться таким мечтам о человеке, обладавшем властью отнять у нее детей. Коннор заставил ее хотеть многого и сразу, но она знала, что должна держать его на почтительном расстоянии. Но кто знает, каковы его планы на детей? На нее?

– Не знаю, бабушка, – вздохнула она наконец. – Он прекрасно проводит время с тройняшками. И, естественно, он зол. На Джеки и Елену. И на меня тоже.

Бабушка с серьезным видом кивнула:

– Я говорила Елене, что она дурно поступает, но, как и ты, она была упряма.

Она помолчала, перекрестилась и прошептала быструю молитву за душу Елены, после чего погладила Дайну по руке:

– Его гнев уляжется.

– Знаю, – вздохнула Дайна. Никто не мог злиться вечно. Рано или поздно гнев перегорит, оставив за собой горечь, и тогда от Коннора зависит, предпочтет ли он цепляться за эту горечь или оставит в прошлом. Сейчас трудно сказать, что он сделает.

– Но что потом?

– Потом ему придется принять решение, не так ли? – ответила бабушка. – Он должен решить, как будет участвовать в жизни детей. – Она оглядела малышей, игравших и весело щебечущих что-то. – Я читала о семье Кингов. Они не те люди, чтобы отворачиваться от своих детей.

Сердце Дайны упало. Те или иные члены семьи Кингов всегда были темой новостей в таблоидах или национальных журналов. И судя по всем интервью, общим у них было одно: они были очень близки и на первом месте всегда стояла семья.

– Знаю.

Бабушка расслышала разочарование и тревогу в голосе Дайны и рассмеялась.

– Но это хорошо, родная. Он их отец. Они в нем нуждаются.

– А как насчет меня?

Она покачала головой, наблюдая, как Сейди и Сэм тянут в разные стороны плюшевого мишку. При мысли о возможности потерять тройняшек у нее сжалось сердце. Да, с ними полно хлопот, и да, ее жизнь встала с ног на голову после их появления. Но теперь она представить не могла, как сможет жить без них.

– Кинги действительно богаты, – сказала она не столько бабушке, сколько себе. – Если он захочет отнять у меня детей, я не смогу с ним сражаться. Он способен нанять армию адвокатов, а мне придется обратиться в бесплатную консультацию.

Бабушка рассмеялась, протянула Сейди куколку и улыбнулась, наблюдая, как Сэм жует ухо плюшевого кролика.

– Богатство еще не означает зла, Дайна.

– Нет, но это означает могущество, – возразила она, сгорая от тревоги. – Ни один судья не предпочтет небогатого кейтерера члену семьи Кингов, когда речь зайдет об опеке.

– Никакие тревоги ничего не могут изменить, – предупредила бабушка.

– Нет, но я ничего не могу с собой поделать.

Старушка рассмеялась:

– Можешь! Хотя бы на этот раз не пытайся превзойти в чем-то всех.

Дайна вздохнула, покачала головой и обняла бабушку за плечи.

– Попытаюсь. Даю слово.

– Поверь, его появление – это хорошо для тебя и детей.

– Что-то я этого не чувствую, – сказала она, хотя ее гормоны почему-то с ней не соглашались.

– Дайна, ты не можешь в одиночку заботиться о них. Ты с ума сойдешь, пытаясь это сделать.

– Могу! – упрямо возразила она. – Я вошла в график и…

– И доводишь себя до истощения, пытаясь сделать все и сразу, – тихо заметила бабушка, словно боясь, что услышат тройняшки, хотя они все равно бы ничего не поняли. – Теперь у них есть отец. Разделите не только заботы, но и радость.

– Это не так легко, бабушка, – вздохнула Дайна. – Он один из богатейших людей в стране и взбешен, потому что его обманули.

– Но не ты же!

– Думаю, ему все равно, – задумчиво сказала она. – Если он решит, может отнять у меня детей. И ни один судья не встанет на мою сторону.

– До этого может и не дойти.

– Возможно, нет, но думаю, что дойдет, – ответила Дайна, вспомнив выражение лица Коннора прошлым вечером. Он старался укрепить связь с детьми и глубже вторгнуться в их жизнь. Он не отступится. Это не в его характере.

Она проверила кое-что в его биографии. Да, только в Интернете, а не стоит верить всему, что там прочитаешь. Но что ей оставалось еще делать?

Он и его брат-близнец Колтон создали собственный бизнес, и теперь сами были богаты, после того, как предоставляли клиентам, стремящимся пощекотать нервы, возможность рискнуть. Менее чем два года назад они переключились на семейные каникулы, и только выиграли. Если верить финансовым сайтам, «Кинг фэмили эдвенчерз» расширилась еще больше своего предшественника, что имело смысл, поскольку их база потенциальных клиентов стала куда более обширной.

Судя по всему, что она прочитала, Коннор был жестоким, хладнокровным бизнесменом и не терпел ошибок. Он из тех людей, которые устанавливают правила, и ожидал, что остальные будут им следовать. Поскольку Дайна не выносила, когда ей приказывают, то и не представляла, каким образом ситуация может разрешиться ко всеобщему удовлетворению.

– Я вижу на горизонте еще одну проблему, – тихо заметила Анжелика.

– Класс! Как раз то, что нам нужно. Что за проблема?

– Он тебе нравится, – понимающе улыбнулась бабушка.

– Пожалуйста! – рассмеялась Дайна, но нагнула голову, чтобы спрятать глаза от всевидящего взгляда бабушки. Она схватила проползавшую мимо Сейди и плюхнула себе на колени.

– Ошибаешься, бабушка. Он мне не нравится.

– Так ты лгала не ему. Только мне. И себе.

Дайна неохотно подняла глаза. Бессмысленно уворачиваться от правды.

– Ладно, я признаюсь, что… заинтригована. Он так отличается от всех знакомых мужчин! Но…

– Отличается? И это хорошо, милая, – перебила бабушка, отбирая Сейди и сажая себе на колени. – И кто знает? Может, появление этого человека в твоей жизни только к добру.

Дайна так не сказала бы.

* * *

Сразу после полуночи Дайна остановилась у дома. Дети мирно спали на заднем сиденье.

Взглянув на дом, она тихо выругалась, потому что забыла включить на крыльце свет.

Девушка со вздохом выбралась из машины и как можно тише прикрыла за собой дверь. Улица была безлюдна, дома темны, обитатели давно спали. Было так тихо, словно весь мир затаил дыхание.

И тут она услышала голос:

– Где вы были, черт возьми?