Год спустя

Александр направлялся по коридору в свой кабинет. Все его внимание было сосредоточено на свежей финансовой статистике компании. Не так плохо, учитывая финансовый кризис в стране и загадочное исчезновение чертежей их новой коллекции «Принцесса». Какую большую ставку он делал на эту коллекцию. Чертежи были похищены. В один момент все чаяния – прахом.

Как всегда, при этой мысли Алекс Бахоран нахмурился. Долгое время он отказывался верить, но теперь точно знал, чьих рук это дело.

Лицо Александра скривилось от гнева, как вдруг странный звук привлек его внимание. Он остановился посреди коридора и прислушался. Казалось, звук доносится из конференц-зала, оставшегося чуть позади. Вернувшись на несколько шагов назад, Алекс оказался возле открытой двери.

И чуть не выронил из рук документы.

Он закрыл и открыл глаза. Затем сделал это снова, отказываясь верить в то, что видел.

Он знал, что это реально, но какой-то участок мозга настаивал, что это галлюцинация. Если и так, то галлюцинация была не только визуальной, но и звуковой.

Да, вот он, снова этот звук. Теперь его источник был понятен Александру. Как минимум, потому, что источник этот стоял на столе в конференц-зале. Прямо перед ним.

На том самом столе, за которым традиционно заседали топ-менеджеры «Бахоран дизайн», стояла переносная люлька. В люльке лежал ребенок.

Ребенок.

В конференц-зале его компании.

Александр осмотрелся. Может быть, в зале есть еще кто-то? Впрочем, даже это не объяснило бы наличие здесь ребенка. Как бы то ни было, конференц-зал был абсолютно пуст. А ребенок продолжал покряхтывать и дергать ножками.

Итак, вокруг ни души. Ни мамы, ни папы, ни бабушки с дедушкой, ни даже няни.

Выйдя из двери, Александр посмотрел сначала направо…

Потом налево.

В коридоре тоже никого, как в пустыне. Что вполне привычно, ведь на этом этаже располагался его кабинет. И сотрудники появлялись здесь только по личному вызову Александра. Но факт оставался фактом: кто-то из сотрудников пришел сюда и, самое главное, оставил в конференц-зале своего ребенка.

Которому на вид было всего несколько месяцев!

– Роуз! – прокричал Александр, направляясь к столу секретарши. Отсюда он ее не видел, но точно знал, что она там. Казалось, она даже в туалет не выходит – всегда сидит за своим столом. – Роуз!

– Где пожар? – отозвалась секретарша, выбегая в коридор.

Это была ее любимая шутка. Услышав взволнованный зов начальника, Роуз методично выдавала заученную реплику про пожар. И каждый раз Александр старался не обращать на это внимание. Они проработали вместе много лет, и за это время узнали друг друга лучше, чем некоторые жены и мужья. К тому же Роуз была старше его на двадцать лет. И в конце концов стала ему не просто секретаршей, а настоящей помощницей.

И вот, подходя к этой помощнице, Александр указал пальцем на конференц-зал и коротко спросил:

– Что это?

Подойдя к двери, Роуз посмотрела сначала внутрь, затем на Александра и как ни в чем не бывало ответила:

– Это ребенок.

В самообладании ей не откажешь. В логике тоже.

– Я знаю, что это ребенок, – отрезал Александр. – Что этот ребенок здесь делает?

– Откуда мне знать? – развела руками секретарша. – Не я его сюда принесла.

Следующие несколько секунд Александр потратил на борьбу с собственным гневом. Он набрал в грудь воздуха и мысленно досчитал до десяти.

Не помогло.

Что ж, если Роуз позабыла о материнских инстинктах, ему придется самому во всем разобраться. Обойдя секретаршу, Александр вошел в конференц-зал и поднял люльку. Теперь он смотрел младенцу прямо в лицо.

Симпатяга.

Хотя и непонятно, он это или она.

Александр вообще плохо разбирался в детях. Дети для него были чем-то шумным, надоедливым и часто дурно пахнущим. Поэтому мысль о том, чтобы самому обзавестись одним из них, даже в страшных снах не приходила ему в голову.

Тем временем на лице малыша появилась милая улыбка, а на губах надулся маленький пузырек из слюны.

Только сейчас Александр заметил в люльке записку. Она была засунута за ремешок, которым был пристегнут ребенок.

Стараясь не касаться ребенка больше, чем требовалось, Александр вытащил записку. Развернув ее, он прочитал следующее:

«Здравствуй, Алекс. Я знаю, что для тебя это как гром средь ясного неба. Но Генри твой сын. Прости, что говорю тебе это только сейчас, и прошу не держать на меня за это зла.

Я слишком сильно люблю нашего малыша, чтобы обрекать его на жизнь со мной. Он заслуживает больше, чем я могу ему дать.

Прошу, позаботься о нем. И еще: что бы ты ни чувствовал ко мне, пожалуйста, скажи ему, что я люблю его всем сердцем. И никогда бы его не оставила, будь у меня другой выбор».

Далее следовала подпись. Одно имя.

«Джессика».

Джессика Мэдисон? Горничная из «Маунтин-Вью»?

По времени совпадает. Стоит ли говорить, что Алекс в мельчайших подробностях помнил встречу с ней. Хотя прошло больше года с момента ночного исчезновения Джессики Мэдисон из его номера.

Из его постели.

В висках нервно забился пульс. Алекс настолько сильно стиснул зубы, что его личный дантист покрылся бы холодным потом.

Она ушла, не сказав ни слова. Но это еще полбеды. Каково было его изумление, когда он обнаружил, что вместе с ней исчезли эскизы новой коллекции «Принцесса». Коллекции, которая, по всем прогнозам, должна была иметь ошеломительный успех.

Какое-то время Алекс отказывался верить, что их взяла именно она. Разум отказывался признать, что Джессика Мэдисон была шпионкой, вероятно подосланной одной из компаний-конкурентов.

И со своей миссией она справилась безукоризненно.

Каких бы высот Алекс ни достиг в бизнесе, объяснять на совете директоров, что он «потерял» сокровенные чертежи, было унизительно. Конечно, он не сказал им всей правды. Язык не повернется признать, что тебя, столь высокого и властного начальника, соблазнили и обчистили, как какого-то заезжего туриста. Именно поэтому пришлось убеждать коллег не спешить обращаться в полицию и не требовать возмещения страховки. Алекс Бахоран сам в силах во всем разобраться.

Но шли месяцы, а его собственное расследование не двигалось с мертвой точки. Он понимал, что потерял изрядную долю уважения в компании. И не знал, что беспокоило его больше – потеря этого уважения или потеря этой женщины?

И теперь, когда память наконец начала вытеснять Джессику Мэдисон, когда Алекс впервые мог сосредоточиться на самом факте кражи, а не на проклятой горничной, она вновь появилась в его жизни. И не просто появилась, а ворвалась в нее ураганом! Требуя опеки над их якобы совместным ребенком. Черт возьми, с этой женщиной все происходит как в кино.

Алекс в очередной раз перечитывал текст записки и отказывался верить в ее содержание. Кто сказал, что записка от Джессики? Точнее, от женщины, которую он знал как Джессику. Откуда ему знать, что это ее настоящее имя? И что это ее ребенок. А главное – что ребенок этот от него.

Алекс перевел взгляд на малыша. Есть ли в нем что-то от Джессики? Похож ли он на него самого?

– Вызовите охрану, – скомандовал он, не глядя на Роуз. – Пусть проверят всех посетителей в здании. Особенно одиноких женщин. – Алекс перевел дыхание. – Мне также нужны видеозаписи с этого этажа.

Крепко схватив ручку люльки, он направился в свой кабинет. В том, что приказ будет выполнен в точности, не было сомнений.

Но что, в конце концов, делать с ребенком?

Алекс обнаружил себя стоящим возле своего кабинета с плачущим малышом на руках. Он покачивал его, прижимал к груди и плечу, но капризный мальчуган и не думал успокаиваться. И все же где гарантии, что это его сын? Впрочем, теперь сложно было отрицать очевидное сходство. Алекс поднял глаза к потолку.

Охрана проверила все здание «Бахоран дизайн», в том числе этажи и кабинеты, не имеющие прямого отношения к компании.

Ничего.

Затем были изучены записи с камер наблюдения – на главном этаже и у главного входа. Укрыться от их молчаливого надзора было невозможно. И загадочную посетительницу обнаружили.

На ней были солнечные очки и вязаная шапочка, натянутая до самых бровей. Воротник ее джинсовой куртки был высоко поднят – очевидно, все это должно было максимально скрыть лицо. Но все попытки сохранить анонимность все же не смогли скрыть торчащих из-под шапочки белокурых локонов и худых щек. А главное – пухлых губ, мгновенно пробудивших у Алекса воспоминания о той грешной темной ночи.

Несомненно, женщиной с люлькой была Джессика Мэдисон, или как ее звали по паспорту. А значит, ребенок действительно мог быть его.

Роуз предположила, что ребенку не больше четырех месяцев. А учитывая, что Алекс провел ночь с его предполагаемой матерью около года назад…

Да, время в точности совпадало. Оставался вопрос – что делать дальше?

Роуз советовала накупить подгузников и пеленок и поскорее увезти малыша в более спокойное место. За отсутствием собственных вариантов, Алекс так и поступил – вызвал водителя и отправился с ребенком домой, не преминув заехать в магазин детских товаров и питания.

Слава богу, здесь ему на помощь пришла сотрудница магазина. Алекс не стал выбирать – он скупил все, что она посоветовала.

Дальше сложнее.

Алекс попросил миссис Шепард – свою гувернантку – обзвонить все агентства в городе и найти няню. Самую лучшую, непременно сегодня же! Однако ни одно агентство не соглашалось предоставить няню в столь короткий срок. Процедура трудоустройства – пусть и временного – требовала некой бюрократии, заполнения документов, официального оформления.

При этом сама миссис Шепард сразу обозначила свою позицию: «Лично я с ребенком сидеть не буду. Мне за это не платят». Что было далеко от действительности. Алекс платил миссис Шепард столько, что она могла бы сидеть со всеми детьми, приходящими в Диснейленд. Но что делать, он пожинал плоды своих привычек – окружил себя людьми, зацикленными больше на деньгах, чем на семейных ценностях. И теперь впервые в жизни сожалел об этом. Где все эти женщины, готовые вырвать у него из рук грудничка и сразу окружить его заботой?

Спасибо миссис Шепард, что хотя бы помогла сменить малышу подгузник и накормить его из бутылочки. Сам Алекс подгузники видел разве что в рекламе.

Генри. Из записки следовало, что ребенка зовут Генри. И, судя по всему, это его сын.

Когда малыш снова расплакался, Алекс взял его на руки и принялся ходить с ним по комнате. К своему удивлению, он быстро обучался быть няней. А может быть, даже отцом. Руки как будто сами знали, что нужно делать – гладить мальчика по головке, по спинке; машинально Алекс принялся успокаивать малыша голосом, которым не говорил ни разу в жизни!

Он не знал, откуда это берется. Вероятно, у мужчин тоже есть родительский инстинкт. Отцовский. Однако ничего не помогало. Генри плакал настолько надрывно и громко, что начал задыхаться. Если бы плач продлился чуть дольше, Алекс взял бы трубку и набрал службу спасения. Ничего другого не приходило в голову по причине отсутствия няни и хоть какого-то опыта. Он уже потянулся было к телефону, как вдруг в дверь позвонили.

На секунду Алекс задумался, кто мог прийти к нему в такое время. Разве что миссис Шепард, но у нее есть свой ключ. Тем временем Генри, словно специально набрав в грудь побольше воздуха, разразился плачем с новой силой. Кто бы ни стоял за дверью, Алекс надеялся, что этот человек лучше разбирается в младенцах, чем он.

«Господи, сделай так, чтобы это была Мэри Поппинс», – мысленно молился он, ступая по блестящему паркету коридора.

Открыв дверь, Алекс отпрянул. Казалось, шок заставил содрогнуться каждую клетку его организма.

Женщина, стоящая возле двери, была куда лучше, чем Мэри Поппинс. На пороге стояла мама ребенка.

Джессика.