Потянувшись, Джессика перевернулась на другой бок. Каково же было ее удивление, когда она обнаружила, что лежит в кровати одна. Всю ночь Алекс ни на сантиметр не отпускал ее от себя, разве что сбегать в ванную или проверить Генри.

Он окутывал ее в объятиях, прижимал к своему мощному телу и не отпускал даже во сне. Затем будил поцелуями и нежными прикосновениями, чтобы снова заняться любовью. Один раз и она разбудила его так же.

Ночью все было идеально. Если бы не мысли о том, испытывает ли Алекс к ней такие же чувства. Все ли у них взаимно в эту ночь.

С нарастающей неуверенностью Джессика слезла с кровати, обернулась простыней, чтобы скрыть наготу, и отправилась к двери. Простыня тянулась за ней, как шлейф арабской принцессы.

Свои вещи она нашла на стуле. Видимо, Алекс поднял их с пола и сложил сюда. Выйдя в пустой коридор, Джессика на цыпочках пошагала в свою комнату, чтобы надеть что-нибудь более подходящее для дома, чем вечернее платье и туфли на высоченных каблуках.

Затянув волосы в хвост и надев хлопковую майку с джинсами, она первым делом направилась в детскую.

Кроватка Генри была пуста. «Наверное, малыш где-то с няней», – без тени тревоги подумала Джессика.

Спустившись этажом ниже, она заглянула в кабинет Алекса. Ей очень хотелось его увидеть, хотя она и не была уверена в его реакции на себя с утра. Но и в кабинете никого не было. Дверь была широко открыта, а кресло Алекса далеко отодвинуто от стола.

Джессика направилась в другую сторону дома, на кухню, решив, что если и там нет никого из троих, то она, по крайней мере, сможет позавтракать.

Уже на подходе к кухне она услышала задорный детский смех и бряцанье кастрюль, тарелок и ложек. На стуле у окна сидел Алекс с маленьким Генри на коленях.

Джессика никогда не видела его одетым так свободно – на Алексе были спортивные штаны и белая футболка с глубоким вырезом. У Генри на шее был повязан слюнявчик, а на столе перед ними стояли тарелочки с разными детскими яствами. Вероятно, Алекс пытался накормить малыша, но при этом больше игрался с ним. Поэтому мальчик лишь заливался смехом и не мог остановиться.

Засунув руки в передние карманы джинсов, Джессика обошла стол. После прошедшей ночи ей было немного неловко. Но она была счастлива видеть Алекса так дружелюбно играющим с Генри.

– И что мы тут делаем? – спросила Джессика голосом заботливой мамочки и присела на скамейку напротив мужчин.

Алекс поднял голову и широко улыбнулся. В правой руке он держал ложку с чем-то оранжевым. «Персики», – предположила Джессика.

– Даем тебе подольше поспать, – ответил Алекс. – И поближе знакомимся с сыном.

Он сказал это так легко и естественно, что Джессика едва не пропустила значение слов. Но все же поняв их смысл, она пристально посмотрела на Алекса.

Вероятно, вопрос так четко читался в ее взгляде, что Алекс непринужденно кивнул:

– Утром звонил доктор. Результат теста положительный. Генри – мой сын.

Последние слова Джессика расслышала с трудом, так громко билось в груди сердце. Кто-кто, а она-то не сомневалась в отцовстве Алекса. Хотя бы потому, что после той ночи в отеле у нее не было других мужчин… Так же как и задолго до этого. Но она почти забыла о сомнениях Алекса. То, что Алекс ждет результатов теста, попросту вылетело у нее из головы.

Выждав несколько секунд, чтоб замедлить пульс, Джессика набрала в грудь воздуха:

– Будет уместно, если я скажу «я же говорила»? Потому что я действительно говорила.

К ее удивлению, Алекс добродушно ухмыльнулся. Еще ни разу она не видела столь искренней улыбки на его привычно сдержанном лице.

– Говорила. – И на щеках его образовались ямочки. – Ты, наверное, догадалась, что я хотел тебе поверить. Мне хотелось, чтоб это было правдой. Но я просто… я просто люблю во всем быть уверенным.

Джессика готова была поклясться, что помимо радости в синих глазах Алекса читалось раскаяние. И она его понимала. Алекс один – это миллионы долларов, Алекс с его семьей – это сотни миллионов. Насколько она знала, не меньше пятнадцати женщин уже объявлялись к нему на порог, заявляя, что родили от него.

Ее собственный отец тоже опасался, что Джессику охмурит какой-нибудь умелец, больше заинтересованный в состоянии семьи Тейлор, чем в ней самой. По этой причине свидания в старших классах всегда превращались в сущий кошмар.

– И… что теперь? – осторожно спросила Джессика.

Перед тем как Алекс успел ответить, появилась миссис Шепард, ставя перед Джессикой тарелку с яичницей и тостами. Через секунду к ним прибавился стакан апельсинового сока, после чего домработница так же внезапно исчезла.

– Ты собираешься завтракать? – спросил Алекс после того, как Джессика не меньше двух минут, не притрагиваясь, смотрела на еду.

Она взяла вилку и воткнула в яичницу, но тут же подняла взгляд на Алекса:

– Признаться, я немного растеряна.

– Наверное, на то есть причины, – как ни в чем не бывало ответил Алекс, протягивая Генри очередную ложку детского завтрака. – Мне нужно будет отъехать в офис. Надеюсь, ты сможешь приехать туда чуть позже? С Генри, если тебя не затруднит.

– Х-хорошо, – смутилась Джессика, не в состоянии понять настроения Алекса. – Но как насчет…

Встав со стула, Алекс подошел к ней и передал ей Генри. Малыш хихикал и дергал ножками от радости, что теперь может посидеть и у мамы тоже. Алекс подвинул поднос с детской едой ближе к Джессике и передал ей измазанную в персиковой каше ложку.

– Просто приезжай через пару часов в офис. Скажем, к часу.

Он нагнулся и поцеловал Джессику в лоб, одновременно почесав Генри затылок. И неожиданно добавил:

– Верь мне.

Через два часа, почти минута в минуту, Джессика вошла в здание «Бахоран дизайн». Она не думала, что успеет к назначенному времени, поскольку не знала, на чем будет добираться. Пока Алекс был дома, столь очевидный вопрос даже не пришел ей в голову. Но оказалось, что Алекс прислал за ней водителя, который и отвез Джессику с Генри в центр и высадил у дверей компании.

Джинсы и футболку она сменила на короткое дневное платье, а Генри одела в рубашку с длинным рукавом и забавными желтыми утятами по бокам. Джессика не имела понятия о планах Алекса. Зачем ей было ехать к нему в офис, да еще и с ребенком? Но что бы там ни было, ей хотелось быть подготовленной. А красивый внешний вид всегда придает уверенности.

По крайней мере, так она себе внушала по пути на двадцатый этаж в главном лифте.

Джессика немало удивилась, увидев приемную и коридор совершенно пустыми. Даже секретарша куда-то пропала. Почему в тот раз, когда она пришла оставить Генри в конференц-зале, здесь не было так пустынно? Сколько нервных клеток было бы сохранено.

Нести люльку с Генри становилось все тяжелее, и Джессика поставила ее на кофейный столик в комнате ожидания. Что делать дальше – ждать здесь или отправиться на поиски Алекса?

Решение не было принято, потому что в конце коридора открылась дверь и послышались приглушенные голоса. А еще через минуту из той же двери появился Алекс в окружении таких же дорого одетых мужчин. За ними вышли двое охранников.

По лицу Алекса было видно, что происходящее не входило в его планы. Охранники явно нагрянули внезапно и теперь уводили его куда-то. Джессика посмотрела на руки Алекса – наручников нет. Это вселяло надежду.

Она стояла на месте, молча глядя, как странная группа людей направляется к лифтам. Им понадобилось два лифта, чтобы уехать. На втором уехал человек с самым злобным лицом и оба полицейских.

Уехали все, кроме Алекса. Когда двери второго лифта закрылись, он повернулся и пошагал к ней. Теплая улыбка смягчала грозные черты его лица. С того момента, как он пригласил ее приехать в офис, она не знала, чего ожидать. Но эта улыбка внушала надежду. Может быть, она здесь не для того, чтоб услышать грустные новости.

– Ты приехала, – сказал Алекс, наклоняясь, чтобы поцеловать Джессику в губы. Он взял ее за руку и крепко сжал пальцы. Другой рукой он качнул люльку Генри, и та закачалась вперед и назад.

– Ты же меня попросил, – осторожно ответила Джессика, не зная, что еще сказать.

– И ты мне поверила, хотя я скрыл, зачем позвал тебя.

Казалось, ему невероятно приятно, что теперь Джессика улыбалась ему в ответ.

– У меня для тебя сюрприз, – продолжал он. – Но сначала нам надо поговорить.

– Хорошо.

Алекс жестом пригласил ее на низкую кожаную кушетку и сел рядом с ней. Их колени соприкасались, к тому же через мгновение он взял обе ее руки в свои и положил себе на бедро.

Сердце Джессики вырывалось наружу, от волнения туман застилал глаза. Она не знала, что он сейчас скажет, но чувствовала себя как старшеклассница в ожидании выговора после бурной вечеринки.

– Мне потребовалось время, чтобы разобраться во всей этой истории, – сказал Алекс. Когда Джессика недоуменно нахмурила брови, он продолжил: – Я имею в виду вытеснение «Тейлор файн джуелс» из партнерства с «Бахоран дизайн».

Теперь Джессике было ясно, о чем пойдет речь. Но недоумение только усилилось.

– Я проверил все документы, – продолжал Алекс. – Оказывается, ты была права. Клянусь, я ничего про это не знал. Все произошло до того, как я стал главой компании. Более того, все случилось за спиной моего отца. Мой двоюродный брат Джордж, видимо, решил, что компания будет зарабатывать еще больше, если твоя семья покинет бизнес.

Глаза Джессики округлились. Ее не столько удивляло, что говорил ей Алекс, сколько то, что он не знал этого раньше. Да, ей самой были неизвестны подробности про двоюродного брата, который, оказывается, виновен во всех бедах ее семьи. Но все остальное она знала с того дня, когда это все случилось.

Однако был еще один факт, который Джессика не могла оставить без внимания. Выходило, что в тот раз Алекс выслушал ее и провел впоследствии собственное расследование. Он решил докопаться до истины, вместо того чтобы автоматически занять сторону своей семьи, а ее обличить во лжи и клевете.

– Спасибо, – сказала она с легкой дрожью в голосе.

То, что Алекс добрался до истины, и то, что теперь он честно признавал ее, вдруг возымело огромное значение для Джессики.

Ни от кого в мире она не ожидала такого. И еще недавно – от Алекса Бахорана.

– Тебе не нужно меня благодарить, – покачал головой Алекс. – Зато мне нужно принести извинения. Мой брат повел себя подло, и именно это дало начало всем нашим злоключениям.

Джессика закрыла глаза, в уголках которых уже проступали слезы:

– Похоже, твой двоюродный брат стоит моей двоюродной сестры. Значит, у нас обоих есть темные личности в генеалогическом древе. То, как я поступила с тобой в Портленде, тоже было подло и нечестно. Если ты простишь меня, я обещаю простить тебе то, к чему ты не имел ни малейшего отношения.

Алекс поднял ее руку и поцеловал ей пальцы.

– Я прощаю тебя, – тихо проговорил он. И у Джессики не было ни тени сомнений в искренности этих слов. Так честно и проникновенно звучал его голос. – Я уже давно тебя простил, хотя и понял это лишь несколько дней назад. Я должен тебе и твоей семье. Но благодаря этой истории я получил больше, чем потерял тогда.

Джессика отрицательно качала головой.

– Ты не можешь быть моим должником, – начала было она, но Алекс прервал ее, приложив к ее губам указательный палец.

– Что сделано – то сделано. Но утром ты спрашивала меня, что теперь будет дальше. Подожди минутку, и я поделюсь с тобой планами.

Она тяжело сглотнула, смущенная решительностью Алекса. Но ей вновь не оставалось ничего другого, как сделать то, что он просил.

– Человек, которого сегодня выводила охрана, – продолжил Алекс, вернувшись ровно через минуту, – это мой двоюродный брат Джордж. Остальные – члены совета директоров, приехавшие утром на срочное собрание. Когда я рассказал им о том, что он сделал, и представил неопровержимые доказательства, все как один согласились с его немедленной отставкой.

Удивление Джессики сменилось шоком:

– Поверить не могу, что ты уволил собственного брата.

Алекс нахмурился:

– Ему повезло, что я не отдал его под суд, хотя мог бы. Однако это никак не поможет твоей семье. Поэтому я принял решение предложить Тейлорам начать партнерство заново.

Джессика задержала дыхание, недосчитав пары ударов в собственном пульсе:

– Алекс, господи…

– Как ты думаешь, они согласятся?

– Алекс, я не знаю, – призналась Джессика. – Пойми, они сильно оскорблены и обижены. На первых порах им будет сложно принять твое предложение. Знаешь, Тейлоры всегда были весьма упрямыми. Им явно понадобится время, чтобы все обдумать и убедиться в твоей честности.

Но не в силах сдержать собственной радости, Джессика прижалась к груди Алекса и крепко его обняла.

– Ты такой замечательный, Александр Бахоран. Спасибо тебе.

Алекс обнял ее в ответ. Он откашлялся, прежде чем ответить, но его голос все равно звучал хрипло:

– Не за что. Впрочем, это еще не все.

С этими словами Алекс еще раз обнял Джессику, затем отодвинулся в сторону и снова взял ее руки в свои.

«Что же еще?» – спрашивала себя Джессика. Ее волнение и так достигло апогея. Сейчас она или опять бросится к нему на шею от счастья, или даст ему звонкую пощечину. Третьего не дано.

– Твои родители здесь, – объявил Алекс. Он произнес это слишком быстро, смысл не сразу дошел до Джессики. В его словах было столько торжества, что не хватало только перерезанной красной ленточки.

А в глазах Джессики стоял немой вопрос, на лице – непонимание и изумление.

– Что? Но как они… Что?

Ее пульс достиг предельной скорости, во рту пересохло, как в арабской пустыне.

Пальцы Алекса крепко сжали ей руку.

– Надеюсь, ты не против остаться в Сиэтле чуть подольше. И желательно в моем доме. Ведь нам нужно время, чтобы проверить наши… – Он выдержал театральную паузу и продолжил: – Чувства. И проверить, так ли они сильны, как кажутся нам сейчас. Прости, но я не мог оставить твоих родителей в неведении о месте твоего проживания. Как и о том, что теперь у них есть внук.

Выходит, Алекс без ее согласия связался с ее родителями, рассказал им про Генри, про то, где сейчас Джессика, и еще наверняка обсудил с ними возобновление партнерства. Видимо, по какой-то причине ему было важно раскрыть все карты и все уладить как можно скорее.

Между ними уже и так было столько лжи и секретов. И все они по неведомой причине раскрывались именно в этот день. Как то, что много лет назад двоюродный брат Алекса повел себя как мерзавец, действуя от имени его семьи, так и то, что Генри был сыном Алекса, о чем ему с утра сообщил по телефону врач.

Звонок врача и обрадовал, и одновременно опечалил Алекса.

Обрадовал, потому что он уже не мог представить на свете большего счастья, чем быть отцом Генри. Особенно после этой ночи, когда Алекс принял решение, что Джессика останется жить с ним независимо от результатов ДНК-экспертизы.

Делить с ней дом – пусть даже и не постель – значит испытывать тот же хоровод чувств, что год назад в отеле. И Алекс знал, что упустить Джессику во второй раз он не мог. Она будет частью его жизни. Она и Генри, что бы ни показал тест на отцовство.

Тест, результат которого в то же время смутил его. Ведь теперь получалось, что Алекс с самого начала мог доверять Джессике и не сделал этого. Сомневался в ее словах, в ее честности. Позволил гордыне и подозрению окутать свое сердце и разум туманом. Поставил под сомнение каждое произнесенное ей слово.

Хотя знал с того самого дня, как встретился с ней снова, что любит ее. И знал глубоко в душе, что ее слова о Генри – правда.

Да, она совершила ошибку, но сделала это вынужденно. А учитывая обстоятельства прошлого, эту ошибку должен будет исправить он. И первые шаги в этом направлении уже были сделаны.

Все еще держа руки Джессики у себя на коленях, он провел большими пальцами по ее ладоням.

– Я все им рассказал. И про то, как мы встретились год назад. И о том, как ты выкрала эскизы новой коллекции, чтобы отомстить за свою семью. И конечно, о Генри.

С каждым его словом глаза Джессики открывались все шире, на лице явственнее отображалась паника. Кожа бледнела, а руки на коленях Алекса дрожали.

– Прости, – сказал он. – Возможно, это ты должна была рассказать им о ребенке и о том, почему исчезла из города. Но я не хотел, чтобы они ехали сюда в неведении. И конечно, я хотел, чтобы у них было время все обдумать в самолете. Да, я выслал за ними свой самолет.

– О господи, – простонала Джессика, опуская голову на дрожащие руки. Она тяжело и сбивчиво дышала. – Господи, Алекс, – несколько раз повторила она. – Что они сказали? Они разозлились? Они теперь ненавидят меня? Мама плакала? Мне так больно, когда мама плачет. Господи, они, наверное, так расстроены. Как же сильно я их разочаровала.

– Мама плакала, – ответил Алекс, вспоминая встречу с родителями Джессики у себя в офисе. Это было незадолго до внепланового созыва директоров, где было принято решение уволить его двоюродного брата. – Но я уверен, что это были слезы радости. Она счастлива, что стала бабушкой, и ждет не дождется увидеть внука. Так же как и тебя. Хотя твой отец признал, что, если бы ты пришла к ним беременная моим ребенком, радости было бы куда меньше. И именно осознание этого помогло им понять, почему ты так долго скрывала от них правду.

Тяжело и сдавленно вздохнув, Джессика подняла голову. Ее глаза были мокры от слез, в них читалось волнение.

– Ты правда так думаешь?

Алекс одарил ее улыбкой.

– Я уверен. Твои родители очень добрые, – добавил он. – Мы быстро нашли общий язык. Теперь я в ожидании, когда мы начнем и общее дело.

Казалось, ему удалось успокоить ее, потому что в следующую секунду Джессика коснулась рукой его щеки:

– Ты просто чудо, ты знаешь это?

Алекс вскинул одну бровь:

– В хорошем или плохом смысле?

– В самом хорошем. Я бы даже сказала, что ты самый лучший. Но не хочу, чтобы у тебя слишком уж раздулось самомнение.

Едва пошутив, она снова расплакалась:

– Я говорю честно, Алекс. То, что ты сделал… Все, что ты сделал, прекрасно. Хотя ты имел право не шевелить и пальцем. Со временем я бы сказала родителям о Генри. И о том, что на самом деле произошло между компаниями. Господи, это было так давно, что ты не мог иметь к этому никакого отношения. А значит, имел право оставить все как есть.

– Нет, – перебил Алекс. Улыбка на его лице мгновенно исчезла. – Не имел. Я не хочу, чтобы наши отношения продолжались с этим черным пятном в прошлом.

Джессика облизнула губы. Ее взгляд скользнул в сторону, но уже через секунду она снова смотрела Алексу в глаза.

– Отношения? – спросила она чуть громче, чем шепотом.

– Именно, – ответил Алекс серьезным низким голосом. Потому что это, возможно, был самый серьезный разговор в его жизни. – Я сказал то, что хотел сказать. Я хочу, чтобы ты осталась. Хочу, чтобы ты переехала ко мне официально. Хватит быть моим временным гостем. Мы должны жить по-настоящему вместе. Как пара. И как семья.

Прошло несколько напряженных секунд прежде, чем Джессика что-то сказала. Точнее, она, по крайней мере, начала моргать.

Ее молчание было настолько долгим, что Алекс засомневался. Может, это плохая идея? Может, он слишком торопит события?

Как всегда, он продвигал лишь собственные планы и желания, ожидая, что все вокруг воодушевленно согласятся с ним. За свою жизнь он так к этому привык! Но еще ни разу он не был так взволнован в ожидании ответа. Впервые все зависело не только от его желания. Но и от того, что нужно Джессике. Не от его, а от ее решения зависела его жизнь и жизнь Генри.

Алекс мечтал, чтобы все они жили вместе. Он не хотел думать, будут ли они вместе всегда. Но однозначно стоило попробовать сделать шаг в этом направлении.

Если же Джессике нужно что-то другое, если ее видение будущего совершенно другое, ему придется это принять. Он все равно будет участвовать в жизни Генри, в этом не могло быть сомнений. И вряд ли Джессика будет тому препятствовать.

Когда молчание до предела накалило атмосферу, Алекс откашлялся и слегка отпустил руки Джессики. Романтика момента, как он его представлял, начинала таять. Но он не мог винить ее в том, что она не может ответить сию секунду.

– Если подобное пугает тебя, это твое право, – проговорил Алекс. Слова давались с трудом, как и попытки сдержать разочарование в голосе. – Мне не стоило обрушивать на тебя все сразу. Я пойму, если тебе нужно время. Я лишь подумал, что прошлая ночь…

Подушечки холодных пальцев не дали ему договорить.

– Я знаю, что ты подумал, – ответила Джессика полушепотом. – И мне не нужно время, чтобы что-то решать. Мой ответ «да». Мы с Генри с радостью переедем к тебе. Твой дом… – Она вновь не смогла сдержать слез. – Господи, если бы ты знал, как мне не хотелось из него уезжать. И как мне приятно, что ты это предложил.

Сколько добра и теплоты было в этих заплаканных глазах. Сердце Алекса сжалось от этой картины, кровь в венах закипела.

– Но, Алекс, – продолжала Джессика, с трудом контролируя эмоции, – ты уверен? Ведь отчего-то ты сомневался, что Генри твой сын. Почему-то ты подозревал меня. Я не думала, что все обернется… вот так!

Она не хотела, чтобы Алекс почувствовал себя негодяем. И все же именно так он себя и почувствовал. С самого начала было понятно, что Джессика не искательница легкой наживы. Что ее не интересуют богатые мужчины. Что его деньги и деньги его семьи ей неинтересны. А уж когда она приехала к нему в дом, у него должны были отпасть последние сомнения.

Неприятный холодок пронизал тело Алекса. Он поднес пальцы Джессики к своим губам и нежно поцеловал.

– Разве вчера я не доказал тебе, как нуждаюсь в тебе?

– Доказал, но… – Джессика не могла подобрать слов. – Я думала, что нужна тебе только в сексе. А то, что ты предлагаешь сейчас, – это другое. Это намного больше. По крайней мере, если мы говорим об одном и том же.

– Конечно, – подтвердил Алекс. Не раздумывая ни секунды и без лишних слов. – Между нами нечто большее, чем просто секс. И вчера и год назад. Я думаю, ты тоже это чувствуешь. С той минуты, как мы встретились, – прошептал он, ласково трогая подушечки ее пальцев, гладя запястья. – Между нами настоящее чувство. И сейчас мы можем позволить ему развиться. Попробовать создать наше будущее вместе.

Глаза Джессики сощурились от улыбки.

– Я с радостью попробую создать с тобой наше общее будущее. Алекс, я мечтаю об этом. Больше, чем ты можешь себе представить.

Алекс резко встал с кушетки, утягивая Джессику за собой. Они целовались, пока обоим стало не хватать воздуха.

– Давай поедем домой и отпразднуем это событие, – предложил он, зарывая руку в волосах Джессики и прижимая ее голову к своему плечу. – Вот только твои родители ждут у меня в кабинете. И несомненно, тоже волнуются все сильнее с каждой минутой. Я знаю, как они хотят видеть тебя. Не говоря уже про внука.

Набрав полную грудь воздуха, Джессика облегченно выдохнула:

– Ты пойдешь со мной? Признаться, одной мне неловко.

Алекс нежно провел большим пальцем по ее щеке и улыбнулся:

– Тебе больше никогда не придется быть одной.