Взяв Алекса за руку, Джессика последовала за ним в дом так быстро, как только могла, стараясь ни на секунду не оглядываться, чтобы не встретиться глазами с его водителем. В противном случае она в ту же секунду умрет от стыда.

Едва войдя в дом, Алекс захлопнул дверь и сразу прижал Джессику спиной к толстой настенной панели. Его крепкое тело навалилось на нее, руки обхватили с обеих сторон ее голову. Грудь, бедра и торс покрывали ее как большой, теплый, тяжелый плед.

Он обрушил на нее поцелуй, лишая ее дыхания, возвращая к жизни все нервные окончания в теле Джессики. Даже те, которым, казалось бы, уже хватит удовольствий на этот вечер. Она схватила его за лацканы пиджака, притянула к себе что есть сил. Их языки и их губы бились друг о друга с такой силой, что она боялась, как бы не остались синяки.

Еще минута, и она стоит плотно прижатая к входной двери. Еще полминуты, и она парит по коридору у него на руках.

Алекс неохотно отпрянул от ее губ, чтобы видеть дорогу по лестнице. Он нес ее с такой легкостью, словно Джессика весит не больше Генри. Сердце его безудержно билось под дорогими смокингом и рубашкой.

Одной рукой Джессика упиралась ему в грудь, другой игралась с волосами на его затылке. Все это время она одаривала его легкими поцелуями в щеку, в губы, в ухо, в уголки глаз, в пульсирующую венку на шее.

Алекс протяжно стонал на ходу, и Джессика стонала в ответ.

Вдруг он остановился посреди коридора и вздохнул. Джессика подняла голову. Они стояли в паре метров от детской комнаты, дверь в которую была приоткрыта.

– Я не хочу, чтобы ты потом винила меня, – проговорил Алекс. – Тебе лучше увидеться с Генри перед тем, как мы окажемся в постели. Тем более что я не выпущу тебя из спальни очень долго.

Как бы ни содрогалось ее тело, как бы ни кипела кровь, она действительно хотела увидеть сына перед тем, как Алекс отправит ее на седьмое небо.

– Ты точно не против? – переспросила Джессика, словно извиняясь.

Алекс состроил гримасу. Гримасу, означающую только одно – ничего ему не нужно в эту минуту, кроме как уложить ее на простыни и раздеть догола. Но Джессика уже не понаслышке знала о его благородстве. Этот добрый и щедрый человек всегда учитывал чувства других.

Не говоря ни слова, Алекс аккуратно поставил Джессику на пол. А она едва держалась на своих ватных ногах. Да еще эти десятисантиметровые каблуки! Держа руку у нее на пояснице, Алекс проводил ее до двери детской.

Джессика вошла внутрь на цыпочках. Уенди сидела в кресле-качалке в углу и что-то читала. Няня подняла голову и улыбнулась.

– Как он себя вел? – шепотом спросила Джессика, подходя к кроватке. Генри лежал на спине поверх пеленок с картинками животных, до подбородка накрытый легким детским покрывалом.

– Как ангел, – ответила няня, вставая рядом с Джессикой. – Мы весь вечер играли. Я читала ему сказки, а в восемь дала бутылочку. С тех пор он спит.

– Прекрасно, – обрадовалась Джессика, хотя и расстроенная тем, что сын ее не дождался. Оставалось только поцеловать ему пальчики и слегка потеребить малыша за щечку. Его губки зашевелились, будто складываясь в улыбку. На самом же деле Генри лишь обхватил губами соску. Но как приятно сделалось на душе Джессики.

Нехотя отдаляясь от кроватки, Джессика поблагодарила Уенди.

– Теперь вы тоже можете идти спать, – сказала она. – В ближайшие несколько часов он вряд ли проснется.

Няня кивнула и отправилась к креслу-качалке, чтоб собрать свои вещи.

– И возьмите, пожалуйста, с собой монитор, – вдруг попросил Алекс. – Конечно, если мы вам понадобимся, мы к вашим услугам. Но, честно говоря, сейчас нам бы хотелось лечь и ни на что больше не отвлекаться.

Джессика ощутила на талии руку Алекса и взмолилась, чтоб внезапный румянец на ее щеках не донес до няни истинный смысл его просьбы.

Однако няня кивнула как ни в чем не бывало:

– Конечно, сэр.

– Спасибо, – поблагодарил Алекс, сильнее нажимая Джессике на талию. Иными словами – скорее выпроваживая ее из детской.

– Спасибо, – повторила Джессика, еще раз оглядываясь через плечо и на няню, и на решетку кроватки, за которой сладко спал Генри. – Спокойной ночи.

И вот они вновь в коридоре, в одной двери от спальни Алекса. Джессика засмеялась тому напору и стремительности, с которыми он загонял ее внутрь. Наконец дверь за ними захлопнулась, перекрыв свет из коридора и оставив их в абсолютной темноте.

Едва они остались вдвоем, Алекс набросился на Джессику, как хищник на птицу. Держа ее лицо обеими руками, целуя ее в щеки и губы, поворачивая ее снова и снова в разные стороны, ведя ее кругами дальше и дальше в спальню.

– Постой, – оборвала она его бесконечные напористые поцелуи. – Включи свет. Я хочу увидеть комнату.

– Потом.

– Но…

– Потом, – прохрипел он.

Это было так изумительно, что Джессика невольно улыбнулась. Но в следующую секунду пальцы Алекса скользнули по ее спине, нащупали вожделенную застежку и дернули ее вниз. Синяя ткань послушно упала с ее груди на пол, издав лишь еле слышный свист.

Поскольку платье не подразумевало наличие бюстгальтера, а трусики Джессики покоились у Алекса в смокинге, это действие оставило ее абсолютно обнаженной. Если не считать все тех же туфель и набора украшений от «Бахоран дизайн». Подул прохладный ветерок. Прикосновение бриллиантов к коже сделалось чуть холоднее, по коже Джессики побежали мурашки, розовые соски затвердели.

Хотя, возможно, это лишь от предвкушения занятий любовью с Алексом, чего она ждала, казалось, целую вечность.

Алекс сделал шаг назад, его орлиный взгляд пристально осмотрел с головы до ног ее голое тело. Хотя Джессика не знала, что можно разглядеть в практически кромешной тьме. Лишь слабый лунный свет проникал в комнату через тонкие шторы.

Алекс стянул с плеч пиджак, развязал галстук, расстегнул пуговицу на шее и запонки на запястьях.

Предметы одежды исчезали один за другим, пуговицы на рубашке легко выскальзывали из проделанных для них отверстий. Взору Джессики медленно открылась его мускулистая грудь. Вернее сказать, затемнения и отблески его грудных мышц.

Под биение неуемного сердца она сократила дистанцию между собой и Алексом, взяла его руки и опустила их вдоль бедер.

Алекс стоял послушно, не шевелясь. Он казался спокойным, но Джессика чувствовала напряжение в его теле, жесткость, исходящую от каждого его мускула.

Его грудь вздымалась и опускалась резким падением, когда она медленно вытягивала полы его рубашки из-под ремня брюк. Спустив рубашку с плеч Алекса, она провела ладонями по его широкой атлетической груди.

Будто из другой жизни помнила Джессика эту гладкую, мускулистую грудь, источающую жар, словно раскаленная печь. Мягкие волоски ласкали ей пальцы, когда она провела ими ниже его живота.

Белая рубашка упала на пол, и Джессика обхватила ремень. Она опустила молнию, провела ладонью по его крепкой плоти. Алекс набрал в грудь воздух и задержал дыхание. Спустив ему брюки, Джессика вновь провела пальцем по твердости в его трусах-боксерах.

Мысленно выругавшись, Алекс сбросил с ног ботинки, вышел из спущенных на пол брюк и стянул трусы-боксеры по мускулистым ногам. Затем взял Джессику за руку и провел к огромной кровати, где поднял ее и уложил на середину матраса.

Он долго и нежно целовал ее, приподнимая ей подбородок и держа ее лицо обеими руками. Большие пальцы его рук ласково водили ей по щекам, пока Алекс наслаждался сладкой влагой ее губ. Джессика раздвинула колени, освобождая место для его торса. И уже в следующее мгновение ощутила его обжигающее тепло у себя между ног.

Ее ногти вцепились Алексу в поясницу. Она высоко подняла ноги, чтобы положить их ему на плечи. Алекс застонал, и этот стон наполнил полость ее рта, когда он вошел в нее еще глубже.

Секунду спустя сильные руки Алекса подняли Джессику за ягодицы и придвинули на несколько сантиметров ближе к центру кровати. Алекс подвинулся вместе с ней, стараясь не выходить из нее ни на секунду. Мягкий сатин покрывала приятно холодил Джессике спину.

Когда она туже обхватила ногами шею Алекса, он зарылся лицом в ее волосах. Затем принялся целовать ей щеки, мочки уха, шею и ниже, где открывалась ее набухшая грудь. Он вцепился губами ей в левый сосок, а затем стал целовать и облизывать все вокруг.

Джессика изгибалась под ним, как кошка, извивалась и стонала. И Алекс наслаждался каждым ее движением, каждой нотой ее сладкого стона.

Он хотел видеть Джессику в своих бриллиантах, и его мечта сбылась. Но он даже представить себе не мог, как божественно она будет выглядеть в одних украшениях, без одежды.

Ему просто не верилось, что он снова был с ней в одной постели.

В другой постели. В другом городе и другом штате. В другом году. В году, когда оба они стали другими. Уж точно не теми, кем были во время их первой встречи.

Но столько всего осталось прежним. Внезапная искра между ними вновь разгорелась в бушующее пламя. Бессознательное желание обладать Джессикой, что мучило его весь этот год, достигло точки кипения.

Она унижала Алекса, и в то же время он чувствовал себя с ней супергероем. Неудивительно, что Джессика родила ему сына. Наследника. Юного Бахорана, который в один прекрасный день возьмет бразды правления компанией.

От этой мысли ему захотелось усадить ее на трон и относиться к ней с этой минуты как к королеве. Оградить от суеты и ненастья и держать в безопасности до конца их жизни.

Но сейчас, чувствуя под собой ее тепло и желание, ему хотелось только одного – увидеть ее сокрушительный оргазм и через секунду предаться ему самому.

Главное не сделать этого до нее. Но ее ноги, обхватившие ему талию, ее лоно, ласкающее его своим влажным теплом, делали эту цель все более недосягаемой.

Бугорок ее набухшего соска щекотал язык. Вокруг этого бугорка – приятно затвердевшая розовая плоть.

Издав протяжный стон, Алекс обрушился на ее вторую грудь и принялся делать то же. Руки Джессики сжимали его крепкую спину, плечи, тонули в его волосах. Ее ногти вцеплялись, впивались, врывались в его мышцы.

Тепло между ее ног усиливалось, превращаясь в жар. Алекс замедлил ритм и стиснул зубы, чтобы не закричать. Продолжая ласкать ей соски и чувственную область вокруг них, он провел рукой вверх по ее бедру, животу и ниже, к влагалищу. Словно внезапно пойманная врасплох, Джессика едва не лишилась дыхания. Теперь уже ей хотелось кричать, но крик этот перекрыли губы Алекса.

Долгие минуты он нежил ее женское начало – мягкие губы и набухший твердый клитор, мокрый и приятно скользкий от томительной влаги.

– Алекс, прошу, – умоляла Джессика, подаваясь лобком вверх, растворяясь в наслаждении, что он обрушивал на нее в эту минуту.

Сам Алекс готов был часами продолжать играть с ней, трогать, ласкать все ее эрогенные зоны. Но понимал, что продержится еще секунды.

Секунды после года воздержания.

Пригнувшись ближе к лицу Джессики, он последний раз вошел в нее, позволив поглотить себя целиком ее влажному огню. Он стиснул зубы, а она принимала в себя его медленный вход сантиметр за сантиметром. Алекс дрожал, и дрожала Джессика. Оба хватали ртом воздух, у обоих горели легкие. Все мускулы обоих тел словно скрутило в единый узел.

– Так я это и помнил, – то ли прошептал, то ли прохрипел Алекс на ухо Джессике.

– Я тоже, – тихо ответила она. – Хотя так пыталась забыть.