Рокко стоял на трапе самолета в миланском аэропорту Линатэ рядом с Кристианом Маркосом. Последние двое из «Колумбийской четверки» возвращались с похорон Джованни. Кристиан отправлялся в Гонконг на переговоры, не требующие отлагательств.

Как всегда, прощаясь с друзьями, Рокко чувствовал пустоту в душе. Они стали так близки за те четыре года в Колумбии. Всего четыре года, а все четверо превратились из мальчишек в настоящих мужчин. И все четверо были готовы бросить вызов всему миру.

Он посмотрел на Кристиана:

– На похоронах была Оливия Фицджеральд. Я не видел ее в списке приглашенных.

Кристиан округлил глаза:

– Фотомодель? Я думал, ее специально пригласили. Тебе-то какая разница?

– Все не так просто, – ответил Рокко.

– У тебя всегда все сложно, – развел руками Кристиан. – Вместо того чтобы воспользоваться шансом и подписать с ней контракт, ты жалуешься. Совет директоров тебя бы расцеловал за это.

– Сейчас она избегает лишнего внимания.

Кристиан ухмыльнулся:

– На столе моего босса стоит ее фото в голом виде на пляже. Он говорит, что это вдохновляет во время сложных переговоров.

– Не сомневаюсь, – буркнул Рокко. Уж он-то был в этом абсолютно уверен.

Еще через минуту включились двигатели частного самолета Кристиана.

– Мои соболезнования насчет Джованни, – сказал он, обнимая Рокко. – Я знаю, как он был тебе дорог. И представляю, как тяжело тебе было общаться сегодня с отцом.

– Это неизбежно, – пожал плечами Рокко. Впрочем, Кристиан и Зайед с легкостью увели отца Рокко с процессии. – Прости, что и тебя пришлось в это втянуть.

– Каждый из нас несет свой крест, – спокойно ответил друг. – Но ты часто взваливаешь на свои плечи слишком много.

Рокко кивнул. Он так долго нес бремя проблем своей семьи, что успел забыть, как бывает иначе.

– Ступай, – сказал он, хлопая друга по плечу. – Моя яхта и дело Перони заждались тебя.

Кристиан кивнул в ответ и направился к самолету. Рокко смотрел ему вслед, пока экипаж не закрыл за ним дверь.

Даже со всеми навалившимися событиями он постоянно думал о том вечере с Оливией. Ее слова о Джованни продолжали отдаваться эхом в голове. Был ли в них хотя бы намек на правду. Или дедушка все же изменял своей возлюбленной Розе? Несомненно, слабый пол продолжал волновать его и после смерти супруги. Но это нормально. Джованни был творческим человеком, дизайнером.

И все же, мог ли он влюбиться в Оливию Фицджеральд? Обладала ли Оливия хоть какими-то из тех качеств, что так ценил Джованни в своей жене?

От следующей мысли неприятно заурчало в животе. То, что Джованни и Оливия работали над совместной коллекцией, однозначно свидетельствовало об их связи.

Но даже если так, какое ему дело? Что с того, что его дедушка влюбился в фотомодель втрое моложе себя? Да, возможно, Джованни позволил ей себя одурачить. Но это не значит, что после его смерти Оливия будет иметь хоть какое-то влияние на семью Монделли. Уж чего-чего, а такого развития событий Рокко не допустит.

Внезапно он вспомнил увиденную сегодня картину – Оливию, входящую в церковь, в черном платке. Казалось, она испугалась, увидев внутри его. Но как ярко блестели ее глаза, когда она стояла там, посреди толпы.

Нет смысла скрывать – Оливия Фицджеральд была настоящей красоткой. Рокко прекрасно понимал, что и его тянет к ней как к женщине. И это пугало. Он знал, что она еще не выехала из квартиры – начальник охраны жилого комплекса сообщал Рокко о ее присутствии. Вероятно, ей не так просто найти новое жилье. Особенно после смерти своего спонсора. Но эта проблема никак не касалась Рокко.

Самолет Кристиана испарился в облаках. Рокко повернулся и направился к терминалу, а слова друга все еще отдавались в его голове. Кристиан советовал ему подписать с Оливией контракт. Совет директоров действительно расцелует его, если он заполучит Оливию в качестве модели. Тем более что мировая пресса продолжала гадать, лицом какой компании станет знаменитая красотка после столь долгого отсутствия в модельном бизнесе. Она ушла на пике славы, будучи одной из самых высокооплачиваемых моделей в мире. Все хотели подписать с ней контракт. А это внезапное исчезновение лишь добавило ее образу загадочности.

Рокко пересек небольшое здание терминала и вышел на парковку. В гениальном плане Кристиана был лишь один минус. Оливия избегала публичности. Бежала от прошлой жизни. И в чем причина такого бегства, оставалось лишь догадываться.

Выходя из церкви, она выглядела подавленной. Вероятно, с уходом Джованни выход коллекции был под вопросом. Ее мечты рухнули. Если, конечно, она еще не нашла себе нового спонсора.

Открыв дверь дорогого авто, Рокко остановился. Неожиданная идея в секунду расставила все по своим местам. Будучи директором самого влиятельного дома моды в мире, он имел все, что было нужно Оливии. Он может убедить ее поработать эксклюзивной моделью Дома Монделли. Ее знаменитый образ заставит весь мир говорить о его Доме моды. А коллеги из совета директоров после такого приобретения будут попросту валяться у него в ногах. Что это, как не лучший способ вновь получить контроль над компанией?

Адреналин гудел в нем, едва не заглушая мощный двигатель машины. Он сделает Оливии предложение, от которого та не сможет отказаться. Игра определенно стоит свеч. Но в такой сделке могло быть еще одно условие, заставляющее пульс в висках Рокко биться сильнее. Оливия Фицджеральд – лицо Дома Монделли и новая невеста генерального директора. Идеальный союз во всех смыслах. Лучший способ убедить совет директоров в его абсолютном приоритете над ними.

По лицу Рокко скользнула дерзкая ухмылка. Ренцо Риалто будет утираться мокрым от слез и пота платком. Разве можно желать большего? Дело за малым – убедить Оливию Фицджеральд заключить выгодную им обоим сделку.

Оливия убирала эскизы в коробку, когда в дверь громко и настойчиво постучали. Решив, что это не может быть никто, кроме Виолетты, решившей помочь, Оливия вытерла руки от пыли и подошла к двери.

Но, увидев, кто стоит на пороге, она едва не упала в обморок. Рокко Монделли собственной персоной – в том же черном костюме, в котором он был утром на похоронах. Первым порывом было сразу же закрыть дверь и продолжить заниматься делами. Но Рокко уже облокотился о дверной проем, а на его точеном лице читалось нетерпение.

– Ты же дал мне месяц.

– Так и есть, – ответил он, входя в квартиру. – Можешь не сомневаться, я человек слова. Как успехи в поисках нового жилья?

Человек слова? Он преднамеренно соблазнил ее в этой самой квартире, чтобы потом оставить одну в самых смешанных чувствах. Оливия холодно посмотрела ему в лицо и закрыла дверь.

– Еще нет, но, как видишь, я уже начала паковать вещи.

Рокко кивнул в сторону кухни:

– На этот раз я не откажусь от эспрессо.

Она смотрела на него в изумлении:

– После того, что было, я должна готовить тебе кофе?

Рокко пожал плечами как ни в чем не бывало.

– Признаться, у меня есть к тебе предложение.

«Нет уж, не в этой жизни», – буркнула про себя Оливия.

Рокко поднял одну бровь:

– Оливия, я очень хочу кофе.

Решив, что не в ее положении препираться, поскольку он и впрямь может в любой момент вышвырнуть ее на улицу, Оливия последовала на кухню. Рокко стоял в коридоре, засунув руки в карманы, и наблюдал за ней.

– Утром я видел искреннюю печаль на твоем лице.

Когда зажужжала кофемашина, Оливия повернулась и оперлась о столешницу.

– Я любила Джованни. Так что да, моя печаль была ненаигранной.

– Значит, все-таки любила, – хмыкнул Рокко. – У моего деда был роман, а я ни сном ни духом.

– Если ты намерен продолжать в том же духе, то выход сзади.

– Не совсем. – Он скрестил руки на груди и также прижался спиной к столешнице. – Я хочу предложить тебе сделку, с которой тебе лучше согласиться. И если ты согласишься, то это и будет выход из сложившейся ситуации.

– Ничто в мире не заставит меня иметь с тобой какие-то дела после того, как ты себя повел.

– Уверен, ты ошибаешься. – Рокко махнул рукой в сторону гостиной, где все свободное пространство занимали коробки с вещами. – Вряд ли тебе удастся жить в Милане на зарплату бармена. Насколько я понял, на друзей и родственников тебе рассчитывать не приходится. А значит, единственное, что у тебя здесь есть, – он похлопал себя по груди, – это я.

– От тебя мне ничего не надо, – гордо ответила Оливия. – Свои проблемы я решу сама.

Яркая искра блеснула в глазах Рокко.

– Я хочу предложить тебе то же, что Джованни. Даже больше. Я дам тебе шанс закончить твою коллекцию в Доме Монделли. С гарантией всей имеющейся у нас дизайнерской и маркетинговой поддержки. А следующей осенью твоя коллекция поступит в продажу. В этом я также готов тебе помочь.

Оливия открыла рот от удивления. Он предлагает ей закончить коллекцию в его компании? С какой целью? Вряд ли в Доме Монделли не хватает дизайнеров.

– Потому что у тебя есть кое-что, что мне нужно, Оливия, – продолжил Рокко, словно прочитав ее мысли. – Я хочу, чтобы весь следующий год ты была лицом нашего бренда. Контракт с Бриджет Томас вот-вот истечет, и в мои планы не входит его продлевать. За годичный контракт я предлагаю тебе пять миллионов долларов.

Казалось, сердце Оливии пропустило несколько ударов.

– Я ушла из модельного бизнеса. Эта часть моей жизни закончена.

Рокко кивнул:

– Понимаю, сейчас ты хочешь заниматься дизайном. Но потратить двенадцать месяцев на осуществление мечты – не такая уж большая плата.

– Нет! – Это слово слетело с ее уст резко, почти грубо. – С карьерой модели я покончила давно.

Он вперился в нее взглядом:

– Можно узнать, что заставило тебя принять такое решение?

Ее последний показ, вот что. И смерть лучшей подруги от передозировки. Подруги, которая за пару месяцев до гибели ходила по тому же подиуму. Мрачные воспоминания вихрем пронеслись в голове, снова сея в душе ледяной ужас. Оливия вцепилась пальцами в холодный гранит столешницы.

Она подняла на него глаза:

– Не важно что. Я ушла из модельного бизнеса и возвращаться не собираюсь.

– Даже взамен на мечту? – Он смотрел на нее взглядом полным недоверия. – Если твоя дебютная коллекция выйдет в Доме Монделли, ты моментально станешь звездой дизайнерского мира. Тебе будут открыты все дороги, и по истечении года ты сама решишь, как строить судьбу и карьеру. Всего один год, и можешь забыть подиумы как страшный сон.

Обхватив ладонями виски, Оливия отвернулась. Она хотела, хотела ответить «да». Его предложение искушало. Когда-то она благодарила небо за Джованни. Его поддержка также обеспечивала доступ в индустрию, прорваться в которую было практически невозможно. Теперь Рокко предлагал ей изменить жизнь к лучшему и наконец стать счастливой. Но сможет ли она найти счастье, снова став моделью? К горлу подступил комок. Конечно нет.

– Прости, но это невозможно, – еле слышно проговорила Оливия.

Недоверие в глазах Рокко усилилось.

– Я покрою твой трехмиллионный долг с «Ле Сиель» за расторгнутый контракт.

Оливия набрала в грудь воздуха. Господи, каждое его слово било четко в цель. Расплата по треклятому долгу вернула бы в ее жизнь мир и спокойствие. Но она не могла на это пойти.

Рокко поднял плечи, взгляд его был холодным и расчетливым.

– Тогда продолжай сборы.

Отчаяние охватило душу Оливии.

– Ты видел мои эскизы. Они прекрасны. Ты можешь помочь мне закончить коллекцию в Доме Монделли. Пресса будет писать о ней – все как ты и хотел. Но только без моего участия в качестве модели.

Он отрицательно покачал головой:

– Я хочу, чтобы ты стала лицом компании. По-другому сделки быть не может.

– Тогда нет.

Оливия понимала, что лучше пойдет побираться на улице, чем снова станет моделью.

– Я даю тебе время подумать, – сказал Рокко, отходя от столешницы. – К тому же пока что я озвучил лишь половину предложения.

Она уже боялась услышать вторую половину.

– Я хотел бы создать шумиху вокруг наших отношений, – продолжил Рокко после долгой паузы. – Если ты согласишься быть лицом фирмы, мы сразу же объявим миру о нашей помолвке.

Глаза Оливии округлились, по телу пробежал холодок. Вероятно, это шутка. Только на его красивом лице не было и намека на юмор.

– Эта идея нелепа, – только и смогла ответить Оливия.

– Она гениальна. Мастерский рекламный ход.

Оливия покачала головой:

– Мы ненавидим друг друга. Никто не поверит, что у нас отношения.

Губы Рокко изогнулись в циничной усмешке.

– Между нами вспыхнула искра, Лив. Настоящая химия. Мы можем сколько угодно ненавидеть друг друга, но я уверен: поцелуй у той двери понравился тебе не меньше, чем мне.

– Но эти отношения… – ушла от ответа Оливия, – будут настоящими или мы станем притворяться?

– Настоящими? – переспросил Рокко, оглядывая ее с ног до головы. – Думаешь, я действительно готов встречаться с дамой, охмурившей моего деда ради денег?

Кровь закипела от злости в венах Оливии. Пальцы сами сжались в кулаки.

– Последний раз говорю: я его не использовала.

– Это не так важно, – отмахнулся Рокко. – Я предлагаю тебе способ решить все проблемы. Наши мнимые отношения будут длиться ровно столько, сколько и твой контракт с Монделли. Как только он истечет, наши пути разойдутся.

Его слова лишили Оливию дара речи. Он просит ее разыгрывать его девушку? На это потребуется недюжинное актерское умение, которым она не могла похвастать.

– Ни за что, – твердо сказала она. – Я не буду снова работать моделью. Если на этом твои предложения закончены, то я вынуждена отказать.

Рокко пожал плечами:

– Это твое решение. Но я даю тебе неделю подумать. Через неделю предложение будет неактуально, а квартира перестанет быть твоей, Оливия. Так что советую разработать пути отступления.

Она смотрела, как он повернулся на пятках и направился к двери, даже не притронувшись к кофе. Дверь хлопнула так громко, что Оливия вздрогнула. Никаких путей отступления у нее не было. Все, что она имела, – это шикарная квартира, потеря которой могла присниться ей в кошмарном сне. А еще у нее была почти законченная осенняя коллекция, способная реализовать ее самые заветные мечты. Особенно если коллекцию выпустит Дом моды Монделли. С именем Оливии под их логотипом.

Казалось, судьба не оставляет никаких шансов. Время играло против нее. И этот негодяй прекрасно все понимал.