Тихая квартира купалась в свете никогда не гаснущих огней Нью-Йорка. После бешеного ритма вечера эта тишина казалась давящей.

Рокко снял пиджак, повесил его на спинку стула, развязал галстук и закатал рукава.

– Хочешь выпить? – спросил он Оливию, которая сейчас сидела на софе, расстегивая туфли.

Она кивнула.

Рокко налил себе и ей столь желанный шотландский виски и, передав Оливии бокал, встал у окна.

– Ей было всего двадцать четыре года, когда она умерла, – раздался ее тихий голос. – Мы дружили с девятнадцати лет. Познакомились, когда вместе снимались в рекламе новых духов. Помню, тогда на съемках нам все казалось смешным. Мы хохотали весь день и с тех пор стали лучшими подругами. Потом появились деньги, богатые поклонники. Началась богемная жизнь. Каждый день вечеринки, много алкоголя. Мы были так молоды, а у нас уже было все. – Оливия тяжело вздохнула. – В какой-то момент мы потеряли контроль над реальностью. Я не стала алкоголичкой, но уже была близка к этому. Я умела сдерживать себя, а Петра нет. Новый бойфренд подсадил Петру на наркотики. Я просила, чтобы она от него ушла, но в какой-то момент стало поздно. У нее появилась зависимость. И однажды… – Голос Оливии дрогнул, в нем появились мрачные ноты. – Однажды мы повздорили, и Петра уехала домой с Беном. Прошло четыре часа, и я позвонила ей узнать, все ли хорошо. Она не отвечала. Тогда я собралась и поехала к ней. – Горячие слезы хлынули из ее глаз рекой. – Когда я приехала, Петра лежала на кушетке и не дышала.

Ее снова трясло. Рокко взял ее руки в свои, обхватил пальцами ее ладони.

– Представляю, каково тебе было.

Оливия посмотрела на их сложенные руки.

– Приехали врачи и констатировали смерть. Я отказывалась верить, звала ее, словно пытаясь разбудить. А потом меня попросили уехать.

– Мне очень жаль, – тихо сказал Рокко. – Мне действительно очень жаль, Оливия.

Она посмотрела на него мокрыми от слез глазами:

– Если бы не ты, я бы сегодня не вышла на подиум. И пустила бы свою судьбу под откос. – Она высвободила руку, чтобы утереть слезы. Ее кремовая кожа побледнела, глаза были красными от слез, но все равно в ту минуту перед Рокко сидела самая красивая женщина, какую он встречал в жизни. И теперь он видел не только внешнюю, но и внутреннюю красоту.

– Тогда у тебя начались приступы паники? – спросил он. – После смерти Петры?

Оливия отрицательно покачала головой:

– Они начались еще в школе. Мама всегда была эмоционально неустойчивой. Когда ушел отец, это усугубилось. – Она отвела взгляд в сторону. – Я стала ходить к психологу, училась контролировать приступы. Но проблема в том, что они не исчезали. Наоборот, становились все сильнее.

– И один из них случился в тот вечер в Нью-Йорке?

– Да, – выдохнула Оливия. – Тогда я решила, что это конец.

– Но это был не конец, – тихо проговорил Рокко. – Сегодня ты поборола свой страх.

– Благодаря тебе. – Она снова посмотрела на него, и в глазах ее было столько чувств и теплоты. – Спасибо.

– Я тут ни при чем.

Оливия приложила палец к его губам:

– На сегодня хватит разговоров.

Искра желания снова вспыхнула в Рокко – так быстро и внезапно, что на мгновение он будто ослеп. Она не хотела больше разговаривать. Он тоже. Он не хотел даже думать. Вероятно, поэтому в следующую секунду он поднес ее руку к губам и поцеловал. Но вдруг почувствовал, что тело Оливии напряглось.

– Ты все еще любишь Гуиллермо? – спросил он.

Оливия нахмурилась:

– Я тебе говорила, что никогда не любила его.

– Может быть, ты до сих пор хочешь его?

Рокко сам удивился, что задал этот вопрос.

Она посмотрела на свои руки, дрожащие в его ладонях.

– Конечно нет, – прозвучал ее тихий голос.

Рокко поднялся, отставил бокалы на столик. Оливия следила за его действиями, не зная, чего ожидать. Она видела, как он склонил голову и прижался губами к ее плечу. Ее кожа была мягкой как шелк, и Рокко не хотел отрываться. Она слегка задрожала под его горячим поцелуем. Внутри Рокко словно затянулся тугой узел. Пять недель ожидания буквально лишили его сил.

Он провел языком влажную дорожку от ее плеча, через тонкую ключицу к пульсирующей венке на ее шее. Его будоражил вкус кожи, к которой ему наконец-то открылся доступ. Он не сразу расслышал, что она зовет его.

– Рокко.

– Да, – поднял он голову и всмотрелся в ее глаза, еще мокрые от слез.

– Когда все стало по-настоящему?

Еще секунду сердце колотилось в его груди, а теперь как будто замерло. Взгляд Оливии потемнел.

– Я не прошу у тебя обещаний. Я просто боюсь, что это не по-настоящему, а лишь твоя очередная игра.

На это Рокко знал, что ответить. Он взял ее ладонь и приложил к своему бьющемуся сердцу.

– Как ты думаешь?

Зрачки Оливии сузились, превратившись в маленькие черные точки в двух глубоких голубых океанах. Она подняла ладонь к его шее, запустила руку ему в волосы и прижалась губами к его губам. Это был не долгий поцелуй, а целая серия коротких. Рокко отрывался от ее губ, чтобы снова и снова впиться в них с новой силой. Ее желание было таким же сильным, как его. Они целовались с широко открытыми ртами, буквально набрасываясь друг на друга. Рокко целовал ее до тех пор, пока не изучил каждый миллиметр, каждый уголок ее розовых пухлых губ. А потом ему захотелось большего.

Когда их уста разомкнулись, оба они тяжело дышали, глядя друг другу в глаза. Бездействие было недолгим, и через считаные секунды Оливия расстегнула верхнюю пуговицу рубашки Рокко. У него свело дыхание, когда она касалась его обнаженной кожи своими теплыми пальцами. Его раздевали многие женщины, и каждая делала это по-своему. Но ни разу в жизни от этого у Рокко не сводило дыхание. Никогда он так сильно не ждал, когда женщина расстегнет ему последнюю пуговицу.

Оливия провела рукой по его накачанному прессу.

– Ты самый красивый мужчина, которого я видела, – прошептала она, трогая пальцами его крепкий торс. – А мне доводилось встречать многих.

– Я не готов слышать о твоих бывших любовниках, – процедил Рокко. – Хватит того, что одного из них я сегодня видел.

– Я говорила про работу, – поправилась Оливия. – Гуиллермо был моим первым и единственным мужчиной.

Если она хотела успокоить его, то эти слова произвели обратный эффект. Если до этого Рокко испытывал антипатию к венесуэльцу, то теперь он ненавидел его. Ему была противна мысль, что чьи-то мужские руки тоже касались тела Оливии. Он хотел быть единственным.

Приятный холодок пробежал по спине Рокко, когда пальцы Оливии скользнули под воротник его рубашки. Еще мгновение, и рубашка была на полу. Оливия не могла удержаться от искушения ощутить вкус его кожи. В следующую секунду она принялась жадно целовать его кубики пресса, затем мускулистую грудь и, наконец, сосок, мгновенно возбудившийся от ласк ее нежного языка.

Она обхватила губами второй сосок. Рокко закрыл глаза, отдаваясь моменту. Он не знал, что делала с ним эта женщина, потому что никогда в жизни не терял контроль над собой. Так, как сейчас.

– Фотографии, которые сделала Алессандра, – произнес Рокко, и голос его дрогнул от удовольствия, так как Оливия слегка укусила его сосок. – Они не выходят у меня из головы.

Оливия посмотрела на него, гладя ладонями его горячие, возбужденные соски.

– Они тебе понравились? – томно спросила она.

– Понравились – не то слово.

Обхватив бедра Оливии, Рокко поднял ее на руки. Душераздирающая страсть сжигала его изнутри. Разум подсказывал, что это становится опасно. Но в эту ночь Рокко был не готов слушать голос рассудка. Теперь он хотел испить до дна чашу собственной похоти.

Жадно впившись в губы Оливии, он понес ее в сторону спальни. Здесь он поставил ее на пол, снял с себя часы и носки.

Его тихий приказ, казалось, эхом отозвался по всему пентхаусу.

– Иди ко мне, – поманил ее пальцем Рокко.

Она повиновалась, и в ее голубых глазах читались мириады эмоций. Предвкушение. И неуверенность. Оливия остановилась в нескольких сантиметрах от него – так близко, что чувствовала на себе тепло его дыхания. Рокко дотронулся большим пальцем до ее нижней губы:

– Я не забыл, что ты проделывала в тот вечер в ресторане, Лив. Пришло время продолжить.

Глаза Оливии расширились. Жаркий огонь окрасил щеки в пунцовый цвет. Рокко видел, как открылся ее красивый рот в поисках слов. Но эти слова застыли у нее на губах. Он взял ее руку в свою и прижал к ширинке своих брюк.

– С тех пор я только и мечтал, чтобы ты дотронулась до меня, моя дорогая.

Теперь румянец покрыл шею и грудь Оливии. Мускул интенсивно вздрагивал на ее шее, когда она коснулась второй рукой того места, куда он положил ее другую руку. За пару секунд она расстегнула ремень на брюках Рокко, слыша, как он задержал дыхание. Затем ее пальцы принялись расстегивать пуговицы на его ширинке. Казалось, последний воздух покинул его легкие, когда Оливия залезла под резинку его трусов, проведя рукой по всей длине его эрегированного члена.

О боже!

Рокко закрыл глаза:

– Да, дорогая. Именно так.

Она водила по нему вверх-вниз, свободной рукой приспуская его трусы-боксеры. От этих прикосновений его эрекция усиливалась. Казалось, еще немного, и он начнет чувствовать боль.

– Еще, – требовал Рокко. – Еще.

Полностью спустив с него трусы, Оливия взяла его крепкий горячий член в руку. Рокко был готов поклясться, что никогда в жизни у него не было столь сильной эрекции.

Их взгляды встретились, и Рокко увидел в глазах Оливии столько желания, что только чудом не излился в ту же секунду.

– Возьми его в рот, Лив. Скорее.

Последнее слово он не произнес, он прорычал его. Это была скорее мольба, чем просьба. Наверное, Оливия так же отдавалась моменту, как он сам, потому что, не медля ни секунды, она сделала, как он сказал. Все тело Рокко вытянулось в струну. Когда она провела своим горячим, влажным языком по головке его члена, он едва не потерял сознание. Оставалось лишь молить небеса, чтобы те дали ему возможность продержаться подольше и не излиться в рот Оливии в ту же секунду.

Она взяла его в рот по всей длине, и Рокко испугался, что разум вот-вот покинет его. Он запустил руки ей в волосы, опустил ее на колени. Он спал со многими женщинами, но представить не мог, что его собственное тело может приносить ему такое наслаждение. Но Рокко знал, что это еще не предел удовольствия.

Далеко не предел.

Оливия целовала Рокко так же жадно, буквально съедая его целиком. Она нежно трогала его волосы, впивалась ногтями в его мускулистую спину и полностью отдавалась сексуальному отчаянию, охватившему ее целиком. На какое-то мгновение показалось, что она совершенно потеряла способность сопротивляться его магнетическому обаянию. И он целовал ее в ответ, трогал ее, играл с ней, и делал все это с умением истинного профессионала. Огненная страсть Рокко зажигала и ее. Она словно разгоралась от его пламени. Она хотела его.

Отчаянно.

Рокко разомкнул их долгий поцелуй, взял Оливию за волосы и потянул назад – так, что теперь они смотрели друг другу в глаза.

– Тебе нравится, когда я тебя трогаю? Тебе ведь так же приятно, как мне, красотка Лив?

Оливию хватило лишь на то, чтобы бездумно кивнуть. Тогда Рокко сел на кровать и притянул ее, поставил себе между ног. Сердце колотилось в ее груди – било в бедра, норовя пробить их и вырваться наружу. Пульс стучал с утроенной скоростью, делая дыхание практически невозможным. Ноги, которым в тот вечер уже досталось с лихвой, окончательно сделались ватными при виде хищной решительности на лице Рокко.

Он спустил с ее плеч лямки платья. От его малейшего прикосновения кожа Оливии покрывалась мурашками. Она искренне боялась за свое самочувствие. Ей казалось, что просто не переживет эту ночь с Рокко.

Тем временем он опускал ее платье вниз. Оливия следила, как платье ползло по ее ногам и упало на пол. Она делала это просто потому, что не могла смотреть на Рокко. Она боялась, что это попросту лишит ее чувств.

– Смотри на меня, Лив, – потребовал Рокко. – Этой ночью никакого притворства.

Он приподнялся, запустил руки ей за спину и расстегнул бюстгальтер. Когда он упал на платье, взгляд Рокко приковала ее обнаженная налитая грудь.

– Малышка, – прохрипел Рокко по-итальянски.

Теперь на Оливии оставался лишь один предмет одежды. Тонкие голубые трусики.

– Сними, – приказал он, ногой отбрасывая в сторону платье и бюстгальтер.

Оливия повиновалась. Ее трусики были мокры от влаги, раскрывающей секрет силы ее желания. Рокко провел рукой по ее влажной промежности. Оливия закрыла глаза, видя, как горит от возбуждения его взгляд. Он обхватил руками ее бедра:

– Открой глаза.

Она сделала, как он хотел. Она давно поняла, что сегодня будет делать все, что бы он ни попросил. Мгновение спустя палец Рокко вошел в самую интимную часть ее тела.

Стон вырвался из груди Оливии.

– Нравится?

– Да, – простонала Оливия. – Прошу, продолжай.

Рокко нащупал пальцами ее клитор, начал медленно, нежно его гладить. Она откинула голову назад, словно в знак одобрения. Теперь уже она сама двигалась в такт его пальцам, продолжая робко стонать. Он наблюдал за ней, восхищался ею, его возбуждение дошло до пика.

– Мне нравится смотреть на тебя, – прохрипел Рокко. Огненный взгляд его карих глаз, которые сейчас казались черными, был устремлен на ее влажное лоно. – Представь, что будет, когда я войду в тебя. Войду целиком.

Издав протяжный стон, Оливия положила руки ему на плечи. Она закрыла глаза и замедлила темп в предвкушении оргазма. Но пальцы Рокко продолжали трогать ее с прежней скоростью, пока Оливия не перешла на крик. Быстрее, сильнее, глубже… Он вводил в нее пальцы, пока жар экстаза не заполнил каждый сантиметр ее тела и сокрушительный оргазм не накрыл Оливию с головой.

Раньше она не знала, что может издавать такие громкие, почти звериные стоны. Вне себя от наслаждения, Оливия не заметила, как он вывел из нее пальцы и положил ее на кровать. Она думала, что достаточно раздвинула ноги, чтобы впустить Рокко в себя. Но в следующую секунду он раздвинул их еще сильнее – так широко, как только было можно физически. Через мгновение она ощутила между ног его горячее дыхание.

О Боже.

Его алчный язык заскользил по ее горячим и мокрым половым губам, а она только и могла, что нащупать пальцами простыню и сжать изо всех сил.

Рокко чуть слышно засмеялся:

– Скажи мне, милая Лив. Я хочу это слышать.

Оливия зажмурилась так сильно, как только могла.

А он снова ввел в ее лоно два пальца – медленно и глубоко.

Громкий стон отозвался по всему пентхаусу.

– Скажи, – повторил Рокко.

– Пожалуйста.

– Пожалуйста – что?

Туман окутал рассудок Оливии.

– Языком, – простонала она. – Языком, пожалуйста, Рокко. Прошу, оближи меня.

Словно в награду Рокко принялся водить языком по ее мокрому бутону. Оливия боялась, что если второй оргазм будет такой же разрушительный, то она попросту умрет прямо здесь, в его кровати. Но оно того стоило. Лишь нескольких прикосновений языком к клитору хватило, чтобы Оливия ощутила приближение второго оргазма. Она крепко зажала голову Рокко ногами, закричала что было сил, и дрожь экстаза во второй раз сокрушила ее хрупкое тело.

Она дрожала, не в силах остановиться, когда он приподнялся над ней и поцеловал в губы. После того, что только что было, этот поцелуй показался таким невинным и романтичным.

– Да, – прошептал Рокко, испепеляя ее взглядом.

Сердце Оливии сгорало от эмоций, неведомых ей раньше. Рокко был самым сексуальным, самым грубым любовником, которого только можно представить. Она закрыла глаза, потому что знала – в них написаны все ее чувства. Закрыв глаза, она защищала себя от него.

Оливия открыла их вновь, когда услышала звуки рвущейся обертки. Она смотрела, как Рокко натягивает презерватив на всю длину своего пульсирующего, эрегированного члена, и новый прилив желания охватил ее. Несмотря на два только что пережитых оргазма.

Рокко знал, что выражает ее лицо.

– Да, красавица… – протянул он. – Это была только разминка. Главное впереди.

Все внутри Оливии перевернулось, когда она представила его внутри себя. Тем временем Рокко снова одарил ее долгим, жадным поцелуем. Он поднял ее ногу на уровень своей талии.

– Впусти меня внутрь, – проговорил он хриплым голосом, прижимаясь лицом к щеке Оливии. – Покажи мне, как сильно ты меня хочешь.

Оливия запустила руку себе между ног, нащупала его крепкий член и направила его в свое лоно. Он вошел в нее медленно и аккуратно, давая ей время приспособиться к его размеру и темпу. Она изогнулась спиной, требуя большего. Рокко алчно целовал губы Оливии, проникая в нее сантиметр за сантиметром, пока не вошел на всю длину.

– Боже, Лив, – простонал он, глядя ей в глаза и оставаясь неподвижным. – Ты такая упругая.

Ему это нравилось. В глазах Оливии он прочитал просьбу начинать. Ее ноги скрестились на его спине. Мастерство, с которым Рокко занимался любовью, требовало ее полной самоотдачи. И он ее получал. Каждый раз, когда входил в нее снова и снова.

– Скажи, – шептал он, не сводя с нее глаз. – Скажи, как тебе со мной.

– Хорошо, – стонала Оливия. – Как не было никогда в жизни.

Она двигала телом в такт с ним, ощущая в себе силу и крепость его эрекции. Глаза Рокко горели при виде наслаждения, искажавшего ее лицо.

– Трогай себя, – приказал он. – Я хочу видеть, как ты кончишь от собственных прикосновений.

Оливия зажмурилась. Этот приказ был слишком деликатен, чтобы она выполнила его без стеснения. Но ей и самой слишком хотелось приблизить третий оргазм. Она положила руку себе на промежность, средним пальцем упершись в клитор.

– Да, красавица, – прохрипел Рокко. – Это так сексуально.

Она трогала себя все быстрей и сильней, в то время как Рокко также ускорялся и входил в нее все глубже. Оливия знала, что третий оргазм точно лишит ее чувств, но это ее уже не пугало. Рокко тяжело дышал ей в ухо, с каждым разом увеличивая темп.

– Я на пределе, – прорычал он. – Давай, Лив. Кончи со мной.

Продолжая ласкать себя пальцами, Оливия почувствовала, как тело ее начинает дрожать. Казалось, все ее нервные окончания наэлектризовываются сантиметр за сантиметром. Еще секунда, и волна ураганного оргазма накрыла ее всю целиком, заставив содрогаться всем телом.

Рокко накрыл ее собой, оставаясь на ней, пока дрожь Оливии не прекратилась.

Какое-то время они лежали так. И все это время Оливия не открывала глаз. До того как потерять связь с реальностью, она помнила, как Рокко вышел из нее, встал с кровати и исчез. А через несколько минут вернулся и лег на нее сверху. Ей было так хорошо с ним. Так приятно и безопасно. Видимо, от чувства этой безопасности она так легко открыла ему сегодня свою душу.

Как всегда, в два часа ночи Рокко проснулся от привычной бессонницы. Только в этот раз рядом с ним лежала самая красивая женщина на земле. Оливия прижалась к его правому боку и мерно дышала. Локоны ее шелковых волос покрывали ему грудь.

Несколько этих прядей Рокко намотал на палец. Луна отражалась на них причудливым светом. Воспоминание о том, что случилось между ними, окончательно разбудило его, как ночной тревожный звонок. Что он, черт возьми, наделал?

Аккуратно встав с кровати, он нащупал на полу свои трусы-боксеры и надел их. Затем подошел к холодильнику, достал бутылку холодной воды и направился в гостиную, к своему любимому креслу.

Бессонница давно стала его еженощной спутницей. Это началось, когда умерла его мама, а отец в ту же ночь ушел играть в казино, оставив их с Алессандрой одних в доме. Рокко проснулся среди ночи, прошелся по дому и понял, что отец ушел. Тогда он невольно решил для себя, что именно ему отныне нести ответственность за Алессандру.

Как же он скучал по маме. С тех пор каждую ночь он просыпался и не смыкал глаз до тех пор, пока не возвращался отец. Или пока бодрствование не становилось невыносимым. Даже когда Джованни забрал их с сестрой на виллу Монделли, бессонница не исчезла. Там он садился у окна этого сказочного дома и смотрел вдаль на тихое темное озеро и горы.

«Какой большой и суровый этот мир, – думал он. – Может, душа мамы сейчас в этом большом озере? Или она уже смотрит на меня откуда-то сверху?»

Душа маленького мальчика терзалась от боли. Отсутствие материнского тепла становилось невыносимым. Да, рядом теперь был дедушка, но это совсем другое. Тогда Рокко стал придумывать разные истории о сказочных обитателях озера, которые по ночам забирают его к себе на дно, чтобы поиграть. А с рассветом возвращают обратно.

Теперь, почти двадцать лет спустя, он сидел в центре Нью-Йорка. Взрослый, влиятельный мужчина, за плечами которого большой успех и несчетное количество достижений.

А в соседней комнате спит Оливия Фицджеральд. Спасая ее от призраков прошлого, он словно растворился в ней. А потом получил то, что хотел, наплевав на последствия. А последствия обязательно будут. Холодок пробежал по его спине от осознания произошедшего. Он перешел точку невозврата.

Он и не хотел возвращаться.

Вода из холодильника немного охладила его разгоряченное нутро.

Так что же все-таки произошло этой ночью? Он позволил себе обладать Оливией, но и ей это было нужно. Они оба получили то, что хотели. Все как по условиям контракта. Только для него это уже было не просто сделкой. Рокко понимал, что теперь он эмоционально вовлечен во все, что касается Оливии Фицджеральд. Он хотел помочь этой женщине, не дать ей снова остаться одной. Невероятно! В какой момент он потерял контроль над ситуацией?

Но даже если у Оливии были все шансы стать для него той самой «единственной», то сам Рокко был неспособен на любовь. Понятие «единственная» для него не существовало. Все, кого он когда-то любил, оставляли его в той или иной форме. Мама и Джованни оставили его, уйдя на тот свет. Отец вел себя так, будто ни Рокко, ни Алессандры не существует. Жизнь показывала, что не любить никого намного удобнее. А что касается Оливии…

Оливия заслуживает кого-то лучше, чем он.

Кого-то, как этот чертов Гуиллермо Виллануэва!

Которому она разбила сердце. Рокко ухмыльнулся, вспомнив лицо фотографа там, за кулисами. Когда Оливия отошла от него и упала в объятия Рокко. Парень был подавлен.

Рокко откинул голову и посмотрел в окно на уходящие за горизонт огни Манхэттена. Он не сдержал своего слова находиться от нее на расстоянии. Наверное, это было неизбежно, учитывая их влечение друг к другу. А сколько эмоций добавилось к нему вчера вечером. Он мог пообещать себе больше не прикасаться к Оливии Фицджеральд, но это было глупо. Рокко знал: это обещание будет нарушено при первой возможности. Да, в этой истории с самого начала все пошло не так. Вероятно, ему нужно было вести себя как со всеми другими женщинами. Пользоваться ими в свое удовольствие и обрубать концы, когда получишь все, что хотел.

* * *

Оливия проснулась в пустой кровати от невыносимой жажды. Она не сразу поняла, где находится, а когда догадалась – вздрогнула. Это был Нью-Йорк, вчера она ходила по подиуму на последнем показе Недели моды, а Рокко поддержал ее на грани срыва.

А потом они занимались любовью с такой страстью, которую не увидишь и в кино.

По темноте за окном было ясно, что еще глубокая ночь. Она положила руку туда, где засыпал Рокко. Простыня была холодной.

Вдоволь напившись из бутылки, Оливия надела футболку, оставленную Рокко на стуле, и отправилась на поиски.

Она нашла его в гостиной, в его любимом кресле. Он смотрел на город сквозь окно, занимающее всю стену.

– Почему ты не спишь? – спросила Оливия.

Рокко поднял голову и усиленно заморгал, словно она вернула его в реальность из параллельного мира.

– Я с детства страдаю бессонницей.

На самом деле она знала. Джованни рассказал ей больше, чем мог представить Рокко. В том числе о том, как ему приходилось защищать Алессандру от ударов судьбы, иногда забывая о себе.

Она подошла ближе. После того, что случилось между ними, она стала смелее. Лицо Рокко казалось изможденным, под глазами отчетливо виднелись темные круги. Его волосы были взъерошены, а из одежды на нем были лишь те же трусы-боксеры.

– Ты не спишь, потому что все время настороже. Охраняешь сестру. Оберегаешь бизнес. Алессандре повезло, что у нее есть ты.

Рокко пожал плечами. Этими мускулистыми плечами, при виде которых Оливия вспомнила, как умело он может использовать свою силу.

– У нас всегда все сложно, – просто ответил он.

Повисла долгая пауза. Оливия не знала, хочет ли он, чтоб она осталась, или ей лучше уйти.

– Почему Джованни не оставил тебе контрольный пакет акций? – спросила она наконец. – Я не понимаю смысла.

Рокко распрямил спину, брови его нахмурились.

– Откуда ты знаешь?

– Подслушала разговор в Доме Монделли, – соврала она.

Его лицо потемнело.

– Я не имею понятия, что происходило в голове деда, когда он принимал это решение.

– Думаешь, он тебе не доверял?

Рокко прищурился. С таким взглядом он казался подозрительным и даже опасным.

– С чего ты это взяла?

Оливия прикусила нижнюю губу.

– Просто предположила. Он не оставил тебе контрольный пакет. Ты ищешь причину. Но можешь мне поверить, Джованни был в тебе уверен. Так что причина в чем-то другом.

– Он рассказывал тебе еще что-то? – Свет от луны заблестел в его темных глазах. – Он считал меня повесой. Поэтому и поступил так.

Голос Рокко звучал холодно, почти грубо. Словно защищаясь от него, Оливия обняла себя руками. Она поняла, что ей лучше уйти, как вдруг Рокко протянул ей руку. Когда она подошла, он обнял ее за талию и посадил себе на колени.

Их взгляды встретились. Она оглядела его мощный торс, чувствуя, как внутри снова разгорается желание. Оливия знала, что оно взаимно, потому что ощущала его крепкую эрекцию. Но он был зол. А значит, ей следовало уйти. Вот только тело отказывалось подчиняться разуму.

К горлу подступил комок, а в легких не хватало кислорода.

В следующее мгновение Рокко поднял ей футболку, взял в ладони ее полные груди. Большими пальцами он начал гладить ее возбудившиеся соски.

– У тебя потрясающая грудь, – прошептал он.

Мысли о том, чтобы уйти, испарились сами собой. Он теребил ее соски, и Оливия уже не могла думать ни о чем другом, кроме секса с ним. Слишком сильно было наслаждение, которое Рокко умел ей доставить.

Он поднял ее на руки и повернул к окну – так, что ее взору открылся вид на ночной Манхэттен.

– Рокко, – прошептала Оливия.

Его рука скользнула ей между бедер. Она уже была влажна. Тело Оливии было готово к полному повиновению ему.

Она закрыла глаза и схватилась за спинку стоящего рядом кресла, когда Рокко слегка опустил ее вниз – так что она ощутила между ног его эрекцию. Он был крепок и горяч. И да, он пульсировал на входе в ее лоно, предлагая рай на земле.

Он обхватил губами мочку ее уха, провел по ней языком.

– Скажи, когда будешь готова принять меня, – прошептал Рокко. – В этот раз я войду еще глубже.

Оливия приспустила с него трусы, насела влажным лоном на его эрегированный член. Рокко держал ее сильными руками, контролируя процесс проникновения. Когда он вошел в нее целиком, она застонала. Рокко оказался прав: в такой позе Оливии показалось, что его член еще больше. Она закрыла глаза и полностью отдалась ощущениям.

Рокко держал ее за голые ягодицы. Оливии было настолько приятно, что она могла лишь положить голову ему на плечо и просто дышать.

Затем он крепко обхватил ее поясницу, давая ей возможность прогнуться назад. Что она и сделала. Оливия двигалась на нем вниз и вверх в волшебном ритме, от которого захватывало дыхание. Когда она опускалась, Рокко чувствовал всю ее глубину до последнего сантиметра.

Чувствуя скорое приближение оргазма, Оливия ускорила темп. Дыхание Рокко над ее ухом стало тяжелее и напряженнее. Он поднял ее выше, сделал несколько шагов и положил ее на большой деревянный стол. Теперь Оливия лежала на животе, а он входил в нее сзади. В следующее мгновение Рокко вышел, опустил руку ей между ног и нащупал клитор. Она издала протяжный стон, боясь потерять рассудок. А он продолжал гладить ее своим средним пальцем.

– Кончи для меня, красавица, – хрипел Рокко.

Еще одно нажатие пальцем, и Оливия закричала. Своим ртом он сдавил этот крик, обрушившись на нее с долгим, горячим поцелуем. Низкий стон Рокко над ее ухом будто вернул Оливию к жизни:

– Мне нужен презерватив.

– Я принимаю таблетки, – с трудом выдавила Оливия.

Он вцепился пальцами ей в бедра и снова вошел в нее сзади, снова и снова. Отголоски только что пережитого оргазма еще не растаяли в теле Оливии. Ощущая еще неостывшим лоном его жгучую эрекцию, она кричала.

Оргазм Рокко был быстрым и стремительным. Это был настоящий взрыв, чья сладкая, жидкая теплота словно наполнила каждую частичку тела Оливии.

Она не отдавала себе отчета в том, что было дальше. Но ей казалось, что Рокко стянул с нее футболку и отнес на руках в ванную, где они вместе приняли душ. Сознание вернулось к ней лишь в постели.

Оливия прижалась к его большому теплому телу. Удивительно, но спустя всего несколько минут ее страдающий бессонницей любовник заснул крепким сном.

Чувство радости оттого, что она может быть с ним, обнимать и гладить его, омрачало лишь одно. Оливия знала, что оказалась в поистине безвыходной ситуации. Рокко разбудил в ней чувства к себе. Чувства, которые ни при каких обстоятельствах не будут взаимными.