Когда Виктория вышла из прохладного салона частного самолета Дмитрия, ее окутал горячий влажный воздух Нового Орлеана. Сделав глубокий вдох, она направилась к ждущей их черной машине.

Полет прошел спокойно. Большую часть времени Виктория провела в спальне. Ей удалось немного поспать, но она сомневалась, что это поможет ей быстрее привыкнуть к смене часовых поясов. До сих пор от этого не было никакого толку. По правде говоря, она пошла в спальню, чтобы избежать компании Дмитрия. Она понимала, что ей следует построить с ним товарищеские отношения, но сомневалась, что это можно сделать в тесном замкнутом пространстве на высоте тридцать тысяч футов над землей. Роскошный отель во Французском квартале, куда они направлялись, более подходящее для этого место. Мероприятие пройдет в зале отеля. Гости из других городов смогут переночевать в номерах.

Большие деньги открывают любые двери. Благодаря щедрости Дмитрия Виктории удалось снять для их мероприятия в Нью-Йорке помещение, насчет аренды которого обычно нужно договариваться за год. Потом они вернутся в Лондон, где состоится последний благотворительный прием. Таким образом, они смогут уложиться в полтора, а не в три месяца, как она предполагала сначала.

Ей осталось только научиться справляться с напряжением, которое она испытывала всякий раз, когда они оказывались близко друг к другу. У нее еще не выработался иммунитет к его сексуальному магнетизму. Много лет ей удавалось оставаться невосприимчивой к мужскому шарму, но на этот раз ее защитные механизмы дали сбой. Наверное, ей придется просто признаться самой себе, что ее влечет к этому мужчине. В этом нет ничего страшного. То, что она находит его сексуально привлекательным, вовсе не означает, что она готова поддаться соблазну.

После ужасной истории с Натаном она запретила себе испытывать сексуальное влечение. Так ей было проще достигать поставленных целей, поскольку ее ничто не отвлекало. Даже принц Ставрос не стал исключением. Несмотря на все его достоинства, ее совсем не влекло к нему физически. Она просто вбила себе в голову, что он подходящая для нее партия, и решила стать его женой. Многие женщины были от него без ума, но она оставалась к нему безразличной. Она испытала облегчение в тот единственный раз, когда он чуть ее не поцеловал. Вскоре ей стало ясно, почему Ставрос больше не пытался это сделать. Оказалось, что он влюбился в их сваху Джессику Картер.

К несчастью, с Дмитрием не работает то, что работало со Ставросом. Ей никогда прежде не доводилось иметь дело с мужчинами вроде него, поэтому он представляет большую опасность для ее самообладания.

Виктория сделала глубокий вдох. Итак, она призналась самой себе, что ее к нему влечет. Это первый шаг. Возможно, однажды она научится его игнорировать.

Пока, к сожалению, у нее это не получается.

Ее вдруг бросило в жар, и она намотала волосы на руку и приподняла их, чтобы охладить шею.

– Можно включить кондиционер? – спросила она, глядя на проносящиеся за окном здания и пальмы. Вдоль дороги протекала река, в мутной воде которой дети ловили рыбу маленькими сетями.

– Он работает в полную силу.

– Что-то не похоже, – пробормотала Виктория. Наверное, это прозвучало как жалоба, но ей никогда прежде не доводилось бывать в местах с таким горячим и влажным воздухом.

– Да, к здешнему климату нужно привыкнуть. Полагаю, ты никогда не бывала здесь раньше?

– Нет, не бывала. А ты?

– Я был здесь один раз вместе с Кольвином, – ответил Дмитрий, глядя в окно. – Это было еще в те времена, когда я выступал на ринге. Мы прилетели сюда помогать местным жителям после урагана.

– Полагаю, он был благородным человеком.

– Да. Меня всегда восхищала его готовность помогать другим. Я перед ним в неоплатном долгу. Со стороны могло показаться, что он помогает мне не из альтруизма, поскольку я приносил ему большую прибыль. На самом деле деньги были для Кольвина далеко не на первом месте. Никто не мог гарантировать, что из озлобленного подростка с улицы, в которого он столько вложил, выйдет что-то путное.

– Как он оказался в Лондоне? Как ты там оказался?

– В Лондон меня привез Кольвин. Сам он отправился туда вслед за женщиной, но у них ничего не вышло. На момент нашего с ним знакомства ее рядом с ним уже не было.

– Где ты с ним познакомился?

– В России.

– Где именно? Ты же знаешь, что Россия – большая страна.

– Знаю, – грустно улыбнулся он. – Мы встретились в Москве. Я тогда участвовал в боях в подпольных клубах. Правил в них было мало, поэтому крови было много.

– Ого.

– Мое знание английского тогда ограничивалось парой десятков слов, выученных в школе. Кольвин совсем не говорил по-русски, зато у него было отличное чутье. Он увидел мой бойцовский потенциал и пригласил меня в бар выпить по рюмке водки. Выяснилось, что он ищет перспективных молодых бойцов для участия в соревнованиях. Он вошел в клуб за несколько минут до того, как я одержал сокрушительную победу над своим противником. Он сказал, что у меня есть талант, и тогда его слова меня насмешили. Ведь я на его глазах избил человека до потери сознания. Мной тогда двигал вовсе не спортивный интерес. Мне просто нужны были деньги. Кольвин сказал, что возьмет меня с собой в Лондон и научит драться так, что мы оба заработаем очень много денег.

– И ты вот так взял и поехал с ним? Тебе не было страшно?

Он поднял одно плечо:

– А чего мне следовало бояться?

– Разве не опасно поехать в чужую страну с незнакомым человеком?

– Для хрупкой женщины вроде тебя это, наверное, опасно. Но я мог себя защитить, и Кольвин видел это собственными глазами. Я был озлобленным, не боялся боли, и мне было нечего терять. По моему мнению, тогда я мало чем отличался от животного. В России меня ничто не держало, поэтому я не раздумывая уцепился за возможность убежать из ада, в котором жил тогда. Когда мне казалось, что ничего хорошего в моей жизни уже не будет, мне вдруг представилась возможность бороться за нечто большее, нежели жалкие гроши, которых едва хватало на еду и ночлег. У меня впервые за долгое время появилась надежда на лучшее.

– Могу себе представить, – сказала Виктория, хотя сомневалась в этом. Она выросла в достатке, поэтому в истории Дмитрия увидела скорее сюжет артхаусного фильма, нежели реальность.

– Прибыв в Лондон, мы с Кольвином сразу отправились в тот спортзал, где мы с тобой познакомились. Для меня это был дворец. После сырых подвалов и душных каморок с железными койками и вонючими матрацами, где мне доводилось ночевать прежде, условия, предоставляемые Кольвином, показались мне роскошью.

– Должно быть, это было…

Виктория попыталась подобрать подходящее слово, но не смогла. Слово «роскошь» у нее никак не ассоциировалось с второразрядным спортзалом, каких полно в любом городе.

– Поначалу я испытывал разочарование. Я думал, что сразу начну участвовать в боях, но ошибся. Мне пришлось долго тренироваться. Кольвин заставлял меня делать всевозможные упражнения, учил меня приемам разных боевых искусств. Тогда мне все это казалось пустой тратой времени. Я часто спрашивал его, не ниндзя ли он. – Дмитрий рассмеялся. – Мой словарный запас английских бранных слов в те дни заметно пополнился.

– Кольвин учил тебя боевым искусствам?

– Да. На момент нашей с ним встречи я обладал физической силой, выносливостью и бесстрашием, но у меня не было никакой техники. Но больше всего мне не хватало самоконтроля. Когда Кольвин познакомил меня с основами боевых искусств, я понял, что для борца важны не только сила и выносливость. Что гнев делает человека уязвимым. Что отсутствие идеальной физической формы выдает твой следующий шаг. Что внимательно наблюдая за техникой соперника, я могу угадать, что он сделает дальше. Что в самые трудные секунды боя нужно полагаться на внутреннее чутье. Я хорошо усвоил все уроки Кольвина, и сочетание природного таланта со всем тем, чему он меня научил, сделало меня непобедимым на ринге.

– Как парень, дравшийся за деньги в подпольных московских клубах, стал владельцем крупной сети магазинов?

– За моими победами последовали спонсорские предложения. Однажды мне предложили стать лицом компании «Спорт лимитед», выпускающей спортивную одежду. Я, конечно, никогда не горел желанием стать мальчиком с обложки, но тщательно обдумал все «за» и «против» и согласился. Мы с владельцем компании сразу нашли общий язык. Я как человек, имеющий прямое отношение к спорту, посоветовал Хью внести некоторые изменения в ряд вещей, выпускаемых его компанией. Он прислушался ко мне, и прибыль увеличилась. Хью сказал, что у меня есть все качества, необходимые для бизнесмена, и посоветовал мне пойти учиться. Я прислушался к его совету и поступил в бизнес-школу. Учебу я совмещал с работой в компании и выступлениями на ринге. На тот момент, когда Хью собрался продавать компанию, у меня уже было достаточно денег, знаний и опыта. Я купил ее, потом еще несколько разоряющихся компаний и провел их ребрендинг.

– В конце концов ты стал владельцем «Лондонской дивы», – сказала Виктория, напомнив ему о том, с чего начался этот разговор.

– Да. В течение какого-то времени я скупал все, что только мог. С опытом пришло понимание того, где следует размещать определенные магазины и какие товары будут пользоваться наибольшим спросом в ближайшее время. Мои горизонты расширились. Мне больше не нужно было думать о еде и ночлеге. Мои потребности вышли на новый уровень. Передо мной открылись сотни новых возможностей. Всем этим я обязан Кольвину, поэтому я хочу последовать его примеру. Я собираюсь основать фонд в честь Кольвина и оборудовать спортзалы, где подростки из неблагополучных семей смогут не только тренироваться, но и получать эмоциональную поддержку, какую получил я. Благодаря Кольвину я стал другим человеком. Когда я жил в России, я был озлоблен на весь свет и думал только об удовлетворении самых примитивных потребностей. Тропа, по которой я шел, была прямой и узкой. Когда я переехал в Англию, она расширилась и разветвилась. И всем этим переменам я обязан тренировкам, которые поначалу считал ненужными.

Виктория тяжело сглотнула:

– Это удивительная история. Уверена, что она тронет сердца многих людей. Тебе следует рассказать ее во время своего выступления на благотворительном мероприятии.

– Ты хочешь, чтобы я толкал речь?

– Организация этого фонда – твоя идея.

– Ты, кажется, говорила, что ведущим мероприятия будет какая-то знаменитость.

– Да, но я считаю, что ты добьешься лучшего результата, если поделишься со всеми своей собственной историей. В конце концов, ты тоже знаменитость.

Дмитрий наклонил голову набок и поднял одну темную бровь:

– Некоторые люди находят меня отвратительным.

Она посмотрела на него с притворным удивлением:

– Неужели?

– Не притворяйся, Виктория. Ты сама входишь в число этих людей. Но, к счастью для меня, большинству женщин я нравлюсь больше, чем тебе.

Щеки Виктории вспыхнули.

– Большинство женщин преследуют другие цели, нежели я, поэтому твои отношения с ними так интересуют желтую прессу, которая любит скандалы. О ком ей еще писать, как не о бабниках, разрушителях семей и развратителях девственниц.

– За всю свою жизнь я не развратил ни одной девственницы, – спокойно произнес Дмитрий. – Все остальное правда.

Виктория посмотрела на него. Он казался ей слишком большим в тесном салоне автомобиля. Почему-то на ум ей пришло сравнение с хищником, запертым в клетке. Всякий раз, когда она с ним встречалась, ей казалось, что он не вполне вписывается в окружающую обстановку. В нем было что-то интригующее, что делало его еще более опасным.

Виктория прокашлялась:

– Я считаю, что тебе в любом случае следует поделиться с гостями своей историей. Лично я нахожу ее вдохновляющей.

– Это правда, Виктория? Если да, то я удивлен.

– Почему?

– Ты не производишь впечатление человека, которого трогают душещипательные истории из жизни.

Она не знала, как ей следует на это отреагировать.

– Я не понимаю, что ты имеешь в виду. Я известна своей благотворительной деятельностью.

– Я не понимаю, что общего может быть между благотворительной деятельностью и тем, что ты на самом деле чувствуешь. Ты похожа на женщину, которой движет не альтруизм, а желание добиться успеха.

Виктория негодующе фыркнула:

– Я уважаю альтруистов, но мне также нравится, когда люди сыты и у них есть крыша над головой. Не уверена, что мне нравится тот человек, за которого ты меня принимаешь.

Его слова задели ее, но она не собиралась ему объяснять, как важна для нее благотворительная деятельность. Это личное, а ей не нравится говорить о личном. Она уже убедилась на собственном опыте, что это не приводит ни к чему хорошему.

– Не обижайся. Я просто говорю то, что думаю. Я тоже не сентиментален, если только речь не идет о Кольвине и о том, что он сделал лично для меня. В память о нем я хочу продолжить его дело.

Его слова прозвучали искренне, и ей стало немного совестно за то, что она не готова быть с ним столь же откровенной.

– Хорошо. Вложи всю эту искренность в свою речь.

Они долго двигались по оживленной улице с большими отелями, бутиками и ресторанами. По мере приближения к центру города здания становились все старее. Когда они свернули с главной улицы, архитектура стала больше похожа на европейскую, нежели на американскую. Несмотря на величественность зданий, атмосфера была приветливой. Такого она нигде раньше не встречала. Вдоль тротуаров росли магнолии. Их огромные белые цветы красовались среди темно-зеленой листвы.

Каменные дома были соединены друг с другом. Вдоль их фасадов тянулись балконы с витиеватыми чугунными решетками. Со многих балконов свисали баннеры с надписью «аренда». Некоторые дома рекламировались как дома с привидениями.

– Я забыла спросить насчет привидений, – произнесла она, чтобы разрядить обстановку. – Здесь их, похоже, достаточно.

Дмитрий махнул рукой:

– Это Новый Орлеан. Насколько мне известно, здесь во всех домах есть привидения. Те владельцы, которые не упоминают о них в объявлениях, лгут.

– Я не хочу, чтобы какие-то призраки помешали нам провести наше мероприятие.

– С чего ты взяла, что они нам помешают? Возможно, они, напротив, нам помогут.

– Если только речь не идет о призраках прошлого.

– У кого-то прекрасные призраки. Своих я предпочел похоронить.

– Я бы с удовольствием за это выпила, – рассмеялась Виктория. – Давай позже сделаем это вместе.

– Отличная идея.

Машина остановилась перед трехэтажным розовым зданием на углу улицы. Его балконы были увиты лианами и виноградом. Их листва была такой густой, что частично закрывала окна.

– Мы на месте. На фото в Интернете здание отеля выглядело именно так.

– Красивое здание. Уверен, те гости из других городов, которые хотят остановиться в месте, характерном для Нового Орлеана, будут удовлетворены.

Виктория тоже на это надеялась. Она не могла гарантировать, что заставит людей изменить свое мнение о нем, но дала ему понять, что сделает для этого все возможное.

– Надеюсь, ты взяла с собой подходящие платья, – сказал Дмитрий.

– Разумеется, взяла. У меня есть целый шкаф подходящих платьев. Посещать подобные мероприятия – моя работа.

– Я это понимаю, но раньше ты их посещала как Виктория Колдер. Теперь же ты будешь на них присутствовать как невеста Дмитрия Маркина. Мои женщины соответствуют определенным стандартам.

Она фыркнула:

– Все решат, что ты повысил свои стандарты с тех пор, как в последний раз появился на публике с женщиной.

Рассмеявшись, он открыл дверцу и выбрался из машины. Виктория последовала его примеру.

– Что тут смешного? Я шикарная женщина.

– Исходя из собственного опыта, могу сказать, что человек, который утверждает, что обладает определенными качествами, на самом деле ими не обладает. – Он окинул ее оценивающим взглядом, словно она была дорогой машиной. – Знаешь, что отличает тебя от моих обычных любовниц? Они не кичатся своей красотой.

– Пресса наверняка ожидает увидеть рядом с тобой женщину, обладающую боевым духом. Возможно, она считает, что женщина, которой ты сделал предложение руки и сердца, должна чем-то отличаться от твоих обычных любовниц.

– Возможно. – Обойдя капот, Дмитрий постучался в водительское окошко. Шофер опустил его, и он, наклонившись, сказал: – Позовите носильщика. Пусть он займется нашим багажом. Мне нужно поскорее отвести мисс Колдер в отель, а то жаркий южный климат плохо действует на хрупкую английскую розу.

– Значит, я хрупкая английская роза? – усмехнулась она. – Ты родом из России. Я думала, что к этому моменту ты уже растаешь на жаре.

– От меня не так легко избавиться, – парировал он и, повернувшись, направился ко входу в здание.

Дмитрий обнаружил, что очарован Викторией. Это открытие возмутило его. Она холодная и язвительная. Можно сказать, что она женская версия его самого.

Она с ним всегда одинаковая. Похоже, она не способна притворяться. Ему следовало беспокоиться о том, что это может подвергнуть риску весь их план, но он почему-то был уверен, что она его не подведет.

Когда они оказались внутри отеля, Виктория сразу пошла принимать душ. Дмитрий немного расстроился. Это даст ей передышку, возможность восстановить внутренние защитные барьеры, в которых, как ему показалось, он смог пробить небольшую брешь. Он думал, что они сначала вместе выпьют в гостиной их многокомнатного номера, который им придется делить, чтобы никто ничего не заподозрил. Когда она дала ему понять, что хочет немного побыть одна, он не пошел в номер, а остался внизу.

Похоже, Виктория не горела желанием его видеть. Они договорились встретиться в вестибюле, и она опаздывала.

Ему не следовало желать эту женщину, но всякий раз, когда он оказывался рядом с ней, кровь закипала в его жилах. Наверное, его тело думает, что, раз он купил ей обручальное кольцо, он имеет полное право с ней спать.

Дмитрий обвел взглядом роскошное помещение с мраморными стенами и полами и хрустальными люстрами на потолке. Он повидал много подобных зданий с шикарными интерьерами, где все сверкало позолотой. В Лондоне их полно, но это не мешает ему ими любоваться. Он обнаружил, что не может оставаться равнодушным к подобной красоте, как не может оставаться равнодушным к красоте Виктории.

С тех пор как он стал богатым и знаменитым, у него было множество красивых женщин. Наверное, ему следовало воспринимать Викторию всего лишь как одну из них, но он не мог. В ней чувствовался особый шик. Она была как самая ценная картина в музее, которой можно было любоваться только стоя за бархатным канатом. Одним словом, она была недосягаема, и это делало ее еще более привлекательной. Запретный плод сладок.

Обычно Дмитрий не любил говорить о своем тяжелом прошлом, но Виктории он все рассказал. Он не мог понять, почему у него возникла такая потребность. В любом случае он нисколько не жалел о том, что сделал. Пусть эта женщина знает, как для него важен этот благотворительный проект.

Он почувствовал ее присутствие еще до того, как повернулся и увидел ее. Она бесшумно спускалась по лестнице в элегантных лодочках на плоской подошве. Ее светлые волосы рассыпались по плечам. На ней были укороченные узкие брюки и синевато-серый топ свободного покроя. Ее наряд был более чем скромным, но почему-то он показался ему более соблазнительным, чем платье с глубоким декольте или мини-юбка, которые он часто видел на своих подружках.

До сих пор он был доволен своей сексуальной жизнью и выбором любовниц. Теперь, когда он познакомился с Викторией, все они стали казаться ему однотипными. Он понял, что больше не сможет удовлетворяться женщинами вроде них. Что он хочет Викторию Колдер. Она для него словно редкий деликатес, который он еще не пробовал.

– Итак, – произнесла она невозмутимым тоном, – ты угостишь меня напитком, как обещал?

– Я подумал, что мы могли бы провести вместе какое-то время хотя бы для того, чтобы согласовать все детали предстоящего мероприятия.

– По-моему, это неплохая идея.

– Однако я по-прежнему тебя раздражаю.

Виктория махнула рукой, и желтый бриллиант сверкнул у нее на пальце.

– Не больше чем обычно. Я бы, конечно, предпочла остаться в номере, перекусить и лечь спать, но со мной не случится ничего страшного, если я ненадолго выйду.

– В таком случае ты, наверное, будешь рада узнать, что мы будем ужинать на балконе отеля.

– Ты собираешься угостить меня ужином? Вообще-то я рассчитывала только на напиток.

– Знай, что я никогда ничего не делаю наполовину.

– Это обещание? – произнесла она холодным тоном, но порозовевшие щеки выдали ее волнение.

– Да. Это обещание, так что, если ты вдруг когда-нибудь захочешь меня проверить, я с радостью приму вызов. Ну что, мы идем?

Виктория вежливо улыбнулась. Эта женщина просто эталон хороших манер!

– С нетерпением жду нашего ужина.

Дмитрий взял ее под руку. Его тут же бросило в жар, но он запретил себе обращать на это внимание.

– Я тоже, милая.