Она — красотка. Таково было безоговорочное мнение Кента Фарго с самого начала, с того первого раза, когда Дюбуа указал на нее в танцевальном зале казино и сказал:
— Вон та блондинка с длиннющими ногами.
Однако Фарго был осторожен. Он неохотно ухватился за это предложение. Изучая Элен, он с удовольствием пофантазировал и произнес:
— Она замужем.
— За высоким рыжеволосым парнем… который, оказывается, владелец этого притона.
— Он выглядит крепким.
— Ну и что?
— Не люблю мужей. В частности, мне не нравятся высокие рыжие мужья, которые выглядят крепкими.
— Вам не придется иметь с ним контакт.
— А что, если он узнает и предложит «контакт»? — насмешливо спросил Фарго.
— Не узнает. Никто не узнает.
Изящный и красивый Фарго привлекал женщин. Можно сказать, был соблазнителем высшего класса. Отличный специалист. В то время как другие молодые люди изучали математику, теоретическую физику и различия человеческих рас, он изучал слабый пол.
— Итак, скажите точно, что я должен с ней делать.
— Принять ее на работу.
— О’кей, позовите ее. Я расскажу ей о работе.
— Этого не понадобится. Она обратится непосредственно в «Уолден». Вам только нужно встретиться с ней и дать понять, что с ее устройством все в порядке.
Дюбуа не посвятил Фарго, как все происходит на самом деле, что это предложение исходило от доктора Барнхолла и было искусно внушено. Он ничего не рассказал Фарго по двум причинам. Во-первых, это совершенно не его дело. Во-вторых, ему не нравился сам Фарго. Он презирал этого человека. Его удивляло, каким образом такое ничтожество, как Фарго, с единственной извилиной в мозгу, был взят на столь ответственную работу в такое важнейшее правительственное предприятие, как «Уолден». Конечно, Фарго имел эффектную внешность, производящую впечатление, и не был круглым дураком. Он мог сыграть роль преданного исполнителя, если это понадобится, и, кроме того, не значился в черном списке.
— О’кей, — проговорил Фарго. — Значит, мне надо рассмотреть ее документы и действовать так, чтобы она побыстрее приступила к работе. Что мне делать после того, как ее занесут в платежную ведомость?
— Ничего.
— Что вы подразумеваете под этим «ничего»?
— Просто ничего. Обо всем позаботятся.
Фарго нахмурился.
— Не знаю, не знаю… Не уверен…
Эта девица, конечно, красотка, но ему не нравились тайны. Нет, не потому, что он натерпелся от властных женщин. Скорее, наоборот. Один кивок его головы, и он мог уйти с любой из этих десяти милашек, которые рядом с ним пили джин. Это ведь так просто…
Возможно, тут просто был соблазн. Наверное, он устал от легких побед. Вероятно, очень забавно отбить красивую, белокурую любимую жену у опасного рыжеволосого мужа. Кроме того, здесь пахло деньгами.
— Не могу понять, — сказал он, — почему вы мне платите, чтобы устроить эту цыпочку в «Уолден».
Он не добавил, что на такую работу ее могли принять просто по заявлению.
Но Дюбуа уже понял общее направление его мыслей.
— Просто мы не хотим никаких ошибок и охотно заплатим вам за то, что вы проследите, чтобы их не было.
— Кто это — мы?
— Это вас не касается.
— Я бы так не сказал.
— Ладно, — резко произнес Дюбуа. — Вы ХОТИТЕ иметь неприятности?
Фарго поразмыслил над его словами.
— Нет.
Ведь ему нечего беспокоиться. Элен Джустус совершенно легально начинала работать в качестве сотрудника «Уолдена». От Фарго требовалось совсем немного или вовсе ничего, чтобы заработать деньги, предложенные ему Дюбуа, — наличные, не помеченные купюры, которые невозможно проследить.
Вообще-то Фарго подозревал, что Дюбуа заблуждался. Наверное, у него было ошибочное представление о том, как делаются дела в «Уолдене». Для того, чтобы поступить на работу, о которой шла речь, Элен Джустус не потребуется ничего, кроме пропуска. Структура «Уолдена» была в его внутренней безопасности. Зону особой секретности можно сравнить с крепостью внутри завода. Любой мог пройти на само предприятие. Даже посетитель, чья личность не установлена, мог циркулировать там как угодно по 75 процентам территории. Но никто не мог проникнуть в оставшиеся 25 процентов без специального удостоверения личности и прямого разрешения из Вашингтона. Даже у Фарго не имелось такого высшего разрешения, поскольку в этом не было необходимости. Он не работал с материалами высшей секретности.
Наверное, здесь и крылась ошибка Дюбуа, а если так, то Фарго был счастлив помочь ему и дальше пребывать в заблуждении. При сложившихся обстоятельствах не имело никакого способа нарушить секретность, а следовательно, и повредить Фарго. Так что почему бы не взять деньги и уломать эту сладкую белокурую цыпочку. Что бы ни замышлял Фарго, он всегда старался доводить задуманное до конца.
— О’кей, — сказал он. — Где деньги?
— Не со мной, — ответил Дюбуа. Он и так слишком затянул свой визит в казино. Он не пришел бы сюда, если бы этот подонок не настоял на том, чтобы поглазеть на Элен Джустус, а ведь даже за самым отдаленным столиком Дюбуа могли случайно заметить совсем не те люди…
Итак, Фарго взял деньги и приятно удивился тому, как мало от него требуется, чтобы их заработать. Фактически Дюбуа просто отдавал ему долг благодарности. Только бы не спугнуть Элен Джустус, а то ведь на нее могут обратить внимание еще какие-нибудь начальники. Фарго ждал, когда все это разрешится. Кстати, он получил ответ от этой очаровательной женщины во время ее первого визита к нему на квартиру для предварительного инструктажа перед работой.
Фарго не совсем удовлетворил этот визит. Элен Джустус явилась вовремя, и дать ей указания было пустяковым делом. Зато потом, в последний момент, она заартачилась. Фарго пришлось отступить, иначе это было бы чистейшим изнасилованием, но все-таки ее сопротивление оказалось недостаточным, чтобы отбить у него охоту в повторных действиях. Он попросил извинения и получил его. Очевидно, ей требовалось какое-то время, и Фарго охотно предоставил ей его. Обаяние и сочувствие были ключами к ней. Очень нетрудно понять, что рыжеволосый муж пренебрег своими прямыми обязанностями.
Так что теперь, когда Фарго начинал приобщать Элен к новой работе, его обаяние достигло высшей отметки…
Элен оценила явный интерес к ней Фарго. В первый день, когда она пришла в «Уолден», она чувствовала некоторый страх и была рада любому человеку, кто проявил к ней личный интерес, даже такой личный, как у Кента Фарго.
При других обстоятельствах это было бы приятным опытом. Химическая лаборатория «Уолдена» помещалась в современном одноэтажном здании, занимающем, вероятно, пять акров и окруженном деревьями, аккуратно подстриженными газонами и цветочными клумбами. Интерьер лаборатории был чрезвычайно опрятен, а оборудование великолепным. Служащий, регистрирующий время прихода и ухода, сидящий у служебного входа, объяснил:
— Вы всегда должны приходить и уходить, компостируя вашу учетную карточку, миссис Джустус.
— А если я забуду и просто воспользуюсь входной дверью?
— Вам не заплатят, — улыбнулся регистратор, — так что не думаю, что у вас возникнут какие-нибудь проблемы с памятью.
Элен прошла вестибюль приемной, миновала картотечный отдел и дошла до секретариата. Там ее встретил Кент Фарго.
— Здесь мы вешаем шляпы, — сказал он. — Добро пожаловать на борт. Вон там — мой кабинет. А это — ваше рабочее место.
Секретариат совмещался с длинным коридором, во всю длину которого располагались уютные отсеки. В каждом сидела стенографистка. Отовсюду раздавался грохот пишущих машинок, поскольку стены имели всего пять футов высоты, а верхняя часть перегородок была сделана из матового стекла.
— Думаю, вам здесь будет удобно, — проговорил Фарго.
Она увидела небольшой современный письменный столик, шкаф для картотеки, корзину для использованных бумаг и маленький столик с магнитофоном.
— Очень мило.
— Мы стараемся, чтобы все были довольны. — Фарго приветливо улыбнулся. — Вас бы удивило, как много мне пришлось бороться, чтобы добиться установки зеркал для девушек. — Он указал на зеркало, висящее на одной из пустых стен. — Первыми тут побывали сотрудники бухгалтерии. Их совершенно не обрадовало, что надо вносить в бюджет стоимость двадцати двух зеркал. Затем — люди из отдела производительности. Они говорили, что девушки будут тратить все рабочее время, чтобы прихорашиваться. Но я был непоколебим и победил.
— Должно быть, девушки очень любят вас за это.
Он пожал плечами.
— Единственное, чего я боюсь, что эта работа может показаться вам слишком монотонной. Она ведь связана с постоянной рутиной. Курьеры будут четыре раза в день доставлять вам пленки. Они попадают вот в этот ящик. Вы печатаете с пленок и кладете готовую работу в ящик с другой стороны, откуда ее забирают и возвращают туда, откуда она пришла, для подписи. Использованные пленки отправляются вон в тот ящик, чтобы их оттуда забрали. — Он взял с письменного стола справочник в синем переплете. — Я покажу вам стандартную форму, как надо печатать письма. Все это — дурацкие цифры, включая диктовку…
— Наверное, я наделаю миллион ошибок.
— Сомневаюсь. Сперва я буду присматривать за вами. После того как письма забирают, их проверяют в определенном порядке. Если вы допустите какую-нибудь ошибку, их возвратят с указанием перепечатать. — Фарго наградил Элен сверкающей улыбкой. — Просто?
— Думаю, мне это понравится.
— Надеюсь. Теперь я должен вас оставить на долгое-долгое время. Если вам надоест или возникнут какие-нибудь вопросы, не колеблетесь и заходите в мой кабинет.
— Благодарю вас.
— Во время испытательного срока вы можете приходить и уходить когда хотите, однако надеюсь, что вы решите работать полный рабочий день.
— Конечно, я так и сделаю.
В кабинете Фарго зазвенел зуммер. Он сказал:
— Меня вызывают. А вы просто сядьте и расслабьтесь. Можете, пока не пришел курьер, изучать справочник…
Курьер явился через десять минут. Им оказался человек неопределенного возраста с ясной улыбкой и парой самых синих глаз, которые когда-либо видела Элен. Он толкал тележку вдоль коридора. Она была нагружена коричневыми конвертами, один из них курьер положил в ящик Элен.
— Интересно, для кого он? Вы — новенькая?
— Сегодня только приступила. Я… я не знаю…
— Вам не потребуется много времени, чтобы разобраться. Два перерыва на кофе — утром и после полудня, и Фарго не очень требователен к девушкам. Однако остерегайтесь Бидди Пенроуз. Она очень строга и каждый раз выискивает девушку, чтобы придраться.
— Кто это — Бидди Пенроуз?
— Она дает работу стенографисткам и машинисткам. Распространитель работ. Но она может и не обратить на девушку внимания, а от того, получит ли та работу, зависит ее заработок. Или невнимание, или она нагружает девушку до такой степени, что та отстает от всех.
— Я думала, это отдел мистера Фарго.
— Верно, но Бидди Пенроуз имеет немалую власть. Вас, вероятно, вызовут к ней в кабинет для предварительной беседы. Теперь мне пора идти, а то она станет моим «хвостом». Кстати, меня зовут Поп Уорнер, как футбольного тренера, хотя я никогда и близко не подходил к команде.
Элен рассмеялась. Этот пожилой человек оказался самой приятной личностью из всех, кого она встречала до сих пор.
— А я — Элен Джустус.
— О’кей, Элен. Не волнуйтесь.
Раздался скрип колес его тележки. Элен вслушивалась в него до тех пор, пока он не затих вдали, затем вскрыла коричневый конверт. В нем лежало три пленки.
Следуя указаниям справочника, она вставила пленку в аппарат, а затем принесла из своего отсека пишущую машинку. Та легко встала на шарниры, благодаря смазанной маслом пружине. Надев наушники, Элен включила магнитофон. Металлический мужской голос занял три абзаца, чтобы высказать недовольство кем-то из Вашингтона по поводу форм обязанностей. Они приходят с запозданием, а когда приходят, то в них не остается места для номера заявки.
Элен вставила основной листок и два экземпляра с копиркой в пишущую машинку и была приятно удивлена, как хорошо они вошли. Правда, ее раздражало, что мужчина читал письмо равнодушным тоном и постоянно фыркал ей в ухо.
Следующее письмо оказалось от должностного лица с веселым голосом, который требовал от дорогого Джимми из Вашингтона, чтобы тот, ради Господа Бога, раздобыл кого-нибудь, кто отменил бы директиву 702-У-859-в. В противном случае все нагромоздится в Нью-Мехико, и тогда сам черт не сможет расплатиться. По своей собственной инициативе Элен аннулировала ради господа бога, однако оставила сам черт не РАСПЛАТИТСЯ, несмотря на то, что подобное ораторское красноречие не показалось ей уместным в деловом письме.
Она закончила второе письмо и уже приготовилась печатать третье, когда в дверях ее каморки показалась высокая красивая женщина, которая разглядывала ее с явным неодобрением.
— Меня зовут Бидди Пенроуз, — представилась она. — Будьте так добры зайти в мой кабинет.