— Я собираюсь работать, Джек, — проговорила Элен.

— Ну, конечно, — рассеянно откликнулся Джек. Он залпом выпил свой стакан, поднялся и направился к входу в казино, куда под эскортом единственного мужчины входили две женщины в вечерних платьях.

Оскар, управляющий и мэтр казино, находился дома либо с простудой, либо с блондинкой — никто не знал с чем — так что его замещал Джек. Поэтому он только изредка подходил к столику, за которым сидели Джон Дж. Мэлони и Элен.

Для Мэлони суть заявления Элен была такой же удивительной, как и ее тон — небрежно-спокойный. В течение всего предшествующего часа она была веселой, остроумной и абсолютно естественной; совсем иной она стала сейчас — напряженным зомби, с которым он встретился на Стейт-стрит.

Мэлони потратил некоторое время на тщательное наблюдение зала, затем делал какие-то замечания невпопад, плывя по волнам совершенно беспредметного разговора. Казалось, он впал в летаргию, утомившись после трудового дня, однако незримо для других его мозг усиленно работал.

— Работать? — переспросил он Элен. — Где?

— В «Уолдене».

— И где, черт возьми, находится этот «Уолден»?

Элен рассмеялась, и Мэлони решил, что он столкнулся с некой формой истерии, однако он мог и ошибиться.

— Лаборатория химических исследований «Уолдена» на Гранд-авеню.

— Не говори глупостей. Это — совершенно секретная правительственная организация. Обычных налогоплательщиков просто не пускают туда, а ты — работать…

— Это смешно. Что заставляет тебя думать, что правительству не нравятся налогоплательщики? Оно любит их.

— Суть не в этом. Туда нанимают специалистов. Умников. Если я не ошибаюсь, в колледже ты специализировалась по вопросам общественного отдыха.

— Ты неправильно проинформирован и насчет моей квалификации и насчет «Уолдена». Я печатаю на машинке и знаю стенографию, причем довольно неплохо. Что касается «Уолдена», они, конечно, нанимают специалистов. Но только часть этого учреждения засекречена. Там имеется множество работы, которую выполняют обычные люди. Заработная плата — низкая, и администрация столкнулась с трудностью набрать достаточное количество людей для так называемого низшего эшелона. Поэтому они и приглашают рабочие руки.

— Ты будешь что-то делать для своей страны… Это что, обычное рабочее место?

— Совершенно верно. Если бы большинство людей интересовались только жизненно важными правительственными программами, то… — Элен начала долго и сбивчиво объяснять результат, но Малони перебил:

— То они имели бы меньше времени для того, чтобы делать деньги, чтобы оправдать свои налоги. Откуда у тебя появилась эта грандиозная идея об устройстве на работу?

— Моя самая лучшая подруга Вивьен Коновер сейчас находится в Чикаго. Она как раз одна из специалистов и собирается работать в «Уолдене». Когда она позвонила мне из Нью-Йорка и рассказала об этом, я решила… — Мэлони внимательно наблюдал за Элен из-под лениво опущенных век, заметив в ее глазах какое-то замешательство — нечто сродни тому оцепенелому остекленевшему взгляду, который он видел на Стейт-стрит.

— По крайней мере, я думаю о том, как это будет, — продолжала Элен; странный взгляд ее исчез. — Тем не менее, я наводила справки и встречалась с очень приятными людьми. И мне захотелось работать там.

— Ты рассказала об этом Джеку?

— Только что.

— Может быть, он не расслышал тебя…

— Джек многое не слышит в последние дни, — вздохнула Элен.

— Вам обоим необходимо хорошенько вместе отдохнуть.

— Когда-нибудь этот день наступит… — снова вздохнула Элен. — Если Джек один-единственный день не явится в клуб, то клуб развалится. А ты не знал?

— Кстати, — небрежным тоном проговорил Мэлони. — Я приношу свои извинения, что ошибся сегодня во времени нашего свидания. Ну, чтобы купить Джеку ружье на день рождения. Мне пришлось задержаться по делам, а перед этим я сообразил, что ошибся во времени, но никак не смог тебе позвонить и предупредить…

Снова быстрый недоуменный взгляд, который он замечал у Элен прежде. Она даже подняла стакан, чтобы скрыть его.

— Мэлони, у тебя не возникло мысли о том, какое разнообразие я внесу в свою жизнь, начав работать? — спросила она.

— Разнообразие?

— Вот я сижу здесь и жду, когда ты меня спросишь, почему я раньше не сделала этого. Я сама упустила время и чувствовала себя ужасно.

Мэлони захотелось наклониться через стол и спросить:

«Что не так, Элен? Что за путаница овладела тобой? Ты можешь рассказать мне, может быть, ты не можешь рассказать об этом Джеку. Я могу это понять. Но ты можешь поделиться этим с Джоном Дж. Мэлони. Он любит тебя и он твой друг».

Однако Мэлони безмолвно сидел за столиком, наблюдая за Элен; теперь он был больше чем когда-либо уверен, что положение чрезвычайно серьезно и опасно. А он без лодки и весла, а также не имеет никакого представления о том, что происходит, что делает Элен настолько несчастной.

— Ну мы оба упустили что-то, — неопределенно проговорил он. — Так что займемся этим в другой раз… Когда ты собираешься начать работать в «Уолдене»?

— Немедленно. Но Кент Фарго сначала предлагает мне неполный рабочий день, до тех пор пока я не освоюсь… ну, можно сказать, это будет некоторого рода повседневная работа.

— Кто это — Кент Фарго?

— Человек, с которым я разговаривала об устройстве на работу. Он поможет мне разобраться — он с этим связан. Очень приятный… Опытный субъект. Занимается всеми подготовительными мероприятиями.

Опытный субъект и прелестная блондинка. Эта комбинация автоматически бы сделала Мэлони подозрительным, не будь эта блондинка Элен Джустус. Чтобы Элен связалась с кем-нибудь, кроме Джека, — это немыслимо. У них был идеальный брак, и не существовало ни одного бабника, который мог бы беспрепятственно сунуть свой нос между ними. В то же время любой человек, попытавшийся бы сделать это, серьезно поссорился бы с Джоном Дж, Мэлони.

— У мистера Фарго квартира вверх по Парсон-стрит, — сказала Элен. — Прежде чем приступить к своим обязанностям, мне необходимо явиться к нему для предварительного инструктажа.

Джек, разместив последнюю группу посетителей и подсунув им под нос меню, снова подлетел к их столику. Мэлони холодным тоном встретил его прямым резким вопросом:

— Тебе известно, что Элен собирается работать?

— У? — Джек залпом опрокинул стакан. Он только собрался сесть, но выпрямился и усмехнулся. — Сегодня очень, очень оживленный вечер. А вон входит компания из шестерых.

— Я задал тебе вопрос!

Джек нахмурился.

— Послушай, мне надо разместить этих людей.

— Черт с ними! Пусть сами находят свои чертовы места! А ты на минутку присядь на свое место и немножко послушай. Я спросил — тебе известно, что Элен собирается работать?

Элен сидела тихо, Джек вытаращил глаза:

— Работать! Ради Бога, зачем?

— Может быть, — едко заметил Мэлони, — таким образом она сможет хоть изредка с кем-нибудь поговорить.

Зная Джека так, как знал его он, Мэлони наблюдал за тем, как этот рыжеволосый деятель раздумывал, выходить ему из себя или нет. Мэлони мог видеть, как проходит этот процесс. Первое побуждение говорило Джеку, что ему надо выйти из себя и сказать Джону Дж. Мэлони, чтобы тот не лез не в свое дело. Однако он выслушал эту новость всего лишь наполовину, вплоть до того момента, когда она заинтриговала его. И когда компания из шестерых, обиженно оглядываясь вокруг, вышла из казино, Джек по-прежнему сидел за столиком и смотрел на Элен так, словно он впервые видит ее после очень долгой разлуки.

— Ты собираешься работать? Что это значит, дорогая? Тебе ведь не надо работать.

Элен рассмеялась.

— Конечно, не надо. Но суть не в этом.

— Тогда… — Джек быстро перевел взгляд с Мэлони на Элен, а потом обратно — с холодного лица Мэлони на бесконечно привлекательное лицо своей жены. — Тогда… что это значит? Ты считаешь, что я не забочусь о тебе?

— Разумеется, нет, дорогой!

Элен положила руку на руку Джека и нежно сжала ему запястье.

— Просто совсем недавно я почувствовала себя такой никчемной и бесполезной! Все куда-то спешат, приносят пользу, а что делаю я? Абсолютно ничего. Ты ведь понимаешь, не так ли?

Джек победоносно стрельнул глазами в Мэлони.

— Она права. — Довольный, что не надо никого порицать, он широко улыбнулся. — Ну конечно! Я все время работаю, на мне заботы на «капитанском мостике», закупки для дома и прочая скука. Думаю, это прекрасная мысль. Где ты собираешься работать, милая? На Маршалл-Филдз?

Мэлони выслушал, как Элен коротко проинформировала Джека о своем начинании.

— А кто этот парень — Кент Фарго? — поинтересовался он.

— Он — администратор «Уолдена». Занимается административными вопросами. Видишь ли, дорогой, эта организация засекречена не полностью. Там имеются также скучные, рутинные работы, и их надо исполнять, так что…

Джек, подняв руку, прервал ее:

— Разумеется, разумеется, дорогая. Я понимаю, и мне кажется, ты должна попробовать. — Он оглядел помещение и встал со стула. — Тебе придется поработать примерно месяц, чтобы вернуть те деньги, которые мы потеряли с уходом этой шестерки. А теперь позволь мне отловить вон ту троицу, пока они не сделали того же.

Он ушел. Мэлони покончил со своей порцией джина и взглянул на пиво. Он чувствовал себя опустошенным. Он не был уверен, какую реакцию он ожидал от Джека, но следует допустить, что он отреагировал на сообщение Элен совершенно логично. На первый взгляд нет ничего плохого в том, что скучающая жена собирается работать.

Единственная деталь была неправдой — Элен была очень далека от состояния скуки. Мэлони видел достаточно, чтобы понимать, что она ведет интересную и весьма насыщенную жизнь.

— Мне надо уйти, — сказал он. — У меня был трудный день.

— Я пойду с тобой.

Они вышли, помахав через зал Джеку туда, где он принимал записки, чтобы отнести их в оркестр, который играл по заказу в нише под пальмами. Джек помахал им в ответ.

Машина Элен была припаркована у обочины. Она села за руль, Мэлони захлопнул дверцу и стоял, прислонившись к ней. Слегка наклонив голову, он спросил:

— Элен, Джеку известно, что ты ходила к психиатру?

На какой-то миг Элен застыла, прежде чем ее глаза округлились.

— Мэлони! Ты шпионил за мной!

— Не волнуйся. Это произошло случайно. Ответь на мой вопрос.

Женщина сникла. Она откинулась на сиденье и смотрела в одну точку сквозь ветровое стекло.

— Нет, — наконец сказала она. — Он об этом не знает. И, ПОЖАЛУЙСТА, не говори ему. ПОЖАЛУЙСТА, Мэлони!

— Ради Бога, Элен! Я не трепач. Конечно, не скажу. Но нам с тобой необходимо поговорить. У тебя неприятности?

— Нет! Нет, честно! Не вмешивайся не в свое дело, Мэлони.

— О’кей… может быть, мы поговорим после?

Элен задумалась.

— Хорошо. Но не сейчас. У меня назначена встреча. Позвоню тебе завтра.

Мэлони отошел от машины и молча наблюдал за тем, как блестящий «кадди» Элен с откидным верхом мягко поворачивает за угол и исчезает. И тут мысли Мэлони переключились и уцепились за нечто, сказанное ему в начале вечера.

У мистера Фарго квартира вверх по Парсон-стрит. Прежде чем я приступлю к своим обязанностям, я должна явиться к нему для предварительного инструктажа.

Джон сначала воспринял это как две не взаимосвязанные формулировки, но сейчас он осознал, что был идиотом. Они сочетались. У Элен было свидание с Фарго в его квартире на Парсон-стрит, чтобы получить инструктаж, прежде чем она приступит к своим обязанностям.

А правда ли это? Где на Парсон-стрит? По какому адресу этот Фарго открыл свое заведение? Мэлони проклинал себя за то, что не выяснил это. Однако не выяснил, и теперь ничего не поделаешь.

Крупными шагами он двинулся по направлению к реке, на север, сунув руки глубоко в карманы. Так или иначе, возможно, ему ничего не удастся предпринять. Элен совершеннолетняя. Она знала, что делает. Но вот в чем суть! Она НЕ знала этого. Покажите Мэлони жену, которая без ведома мужа украдкой идет к психиатру, и Мэлони покажет вам жену, которая не понимает, что делает.

Он шел на север…

…Пока не миновал мост у Рэндолф-стрит и не свернул направо к Уэллс-стрит и к дому, когда вдруг понял, что за ним «хвост». Осознание этого пришло к нему навязчивое, как тиканье где-то внутри черепа. У Мэлони был инстинкт на подобные вещи. И настолько он оказался верным, этот инстинкт, что Мэлони поклялся себе, что не будет оглядываться на открытом месте — на мосту — где он мог бы определить «хвост».

Но теперь слишком поздно. Начинался узкий проулок, по обеим сторонам которого тянулись подъезды, прорези окон магазинов, какие-то закрытые двери. Любой достаточно опытный «хвост» мог бы там спрятаться при подобных обстоятельствах.

Мэлони шел впереди. Он продвигался легко, прислушиваясь к шагам «хвоста». Их не было слышно. «Парень, наверное, идет в носках, — подумал адвокат. — Но он здесь». — Мэлони в этом не сомневался. Он вытащил сигару, чиркнул спичкой и внезапно повернулся со сложенными домиком ладонями, словно прикрывая огонек от ветра.

Никого. «Хвост» был опытным. Он знал свое дело. Умелый «хвост» инстинктивно должен понимать, что его цель внезапно повернется назад, когда зажигает сигару. И это ему удалось. И вообще трюк с прикуриванием был стар как мир.

Мэлони продвигался вперед, чертовски желая, чтобы сейчас в переулке оказались прохожие. Но все, очевидно, разбрелись по домам. Ну почему здесь не курсирует в поисках запоздалого пассажира какой-нибудь идиот-таксист? Этих тупиц никогда не было поблизости, когда вы в них нуждаетесь.

Мэлони дошел до Уэллс-стрит и свернул налево. Возле следующего утла находилось его убежище. Там бы красную вывеску, гласящую, что здесь отель, где Мэлони находился до того дня как получил диплом вечерней школы юристов, тогда еще администратор говорил, как бы хорошо парковать свою машину позади этого незанятого места…

Проход становился уже. Обостренный инстинкт Мэлони подсказывал ему, что «хвост» повернул за угол за ним. Дюжина шагов по узкому проходу. Он сделает их. Он сделал их.

Вдруг когда он вступил в гостеприимный полумрак, из проулка выступил человек и встал против адвоката, заставив его шагнуть назад под уличный фонарь.

Боже! Еще один. Второй участвовал в преследовании, в то время как этот преградил ему вход в нору.

— Мне бы хотелось поговорить с вами несколько минут, — произнес незнакомец.

И это все. Больше ни слова. Он и не мог сказать что-нибудь еще, поскольку за спиной Мэлони раздался приглушенный хлопок револьвера с глушителем, и незнакомец тяжело опустился на тротуар. Мэлони стоял, словно стебель замороженной спаржи. Затем он опять включил свой внутренний механизм и резко развернулся. Но тут же застыл снова, когда увидел перед собой лицо Зубастого с опущенными уголками губ, своими очертаниями напоминающими зонтиковый гриб. Зубастый также стоял неподвижно, прижав к боку револьвер с глушителем; его глаза походили на два удивленных блюдца.

— Ооп! — изрыгнул бандит, повернулся и скрылся в полумраке.

Зубастый недолго играл роль опытного «хвоста» — сейчас он играл роль опытного олимпийского спринтера; он стремительно убегал, неистово стуча каблуками.

Изумленный, Мэлони повернулся, чтобы посмотреть на упавшего человека. Тот растянулся плашмя прямо под фонарным столбом — мужчина неопределенного возраста. Ему могло быть и тридцать восемь и сорок один. Но теперь не это было важно для Мэлони — ни для Мэлони, ни, по правде говоря, для того незнакомца. Адвокат смотрел вниз, разглядывая этого ненавязчивого типа, который иногда захватывал вас уголком своего глаза в тот момент, когда поворачивался, чтобы взглянуть на что-то еще.

Впрочем, теперь это не имело никакого значения. Мэлони был озабочен тем, как повезло лично ему. Основной закон выживания утверждает, что очень опасно, если тебя обнаруживают в таком месте, где кто-то только что застрелен.

Следуя этому правилу, Мэлони быстро удалился. Он направился на юг к Уэллсу и завернул за угол, оставив отель за спиной. Он стремительно шел вперед, придерживаясь темных мест, затем свернул на Вашингтон-стрит и наконец достиг тихого убежища своего офиса. Там он тяжело опустился на стул, вернее, рухнул на него за свой письменный стол и дал своим мыслям бежать самим по себе.

Его мозг выявил одну логичную вещь. В форме некоего потока сознания его мозг отрицал буквально все: «Я?.. Какого черта я делал в узком проулке позади своего отеля?.. Ты дурак, Фланаган. Я ушел из казино Джека Джустуса и прямиком направился в свой офис… Труп? Какой труп? Если бы я увидел мертвеца, то я немедленно сообщил бы об этом в полицию, как и любой другом порядочный законопослушный гражданин… Убери к чертям свои проклятые наручники и давай-ка обсудим это…»

Но затем Мэлони опять дал своему мозгу команду, и эти бессвязные рассуждения прекратились. Он вытер пот с лица. Так или иначе, а что произошло, черт возьми?! Он сидел, искусственно заставляя себя собраться с мыслями и успокоиться, а затем начал систематизировать случившееся.

Его «хвостом» оказался Спаатц, судя по всему Зубастый, очевидно, находился там, чтобы защитить его. Этот коротышка каким-то образом обнаружил, что Мэлони угрожает опасность. И с преданностью, которая сейчас так трогала Мэлони, он назначил себя на роль невидимого телохранителя.

Это было так. Истинной правдой. Но все-таки это оказалось не так, ибо зазвонил телефон, и все разлетелось на куски.

— Алло, это Мэлони? Говорит Зубастый, Спаатц.

— Зубастый! Где ты находишься, черт возьми?

— В телефонной будке. Я только что убил парня, Мэлони.

— Мне чертовски хорошо известно, что ты убил парня. Это было там, помнишь?..

— Это была большая ошибка.

— Разумеется. Любое убийству — большая ошибка. Я неоднократно говорил тебе об этом.

— Ты должен мне помочь, Мэлони. Ты ведь представляешь меня.

— К черту! Я ничего не могу для тебя сделать!

— Но револьвер-то не мой. Я никогда не видел его прежде. Кроме того, никто никогда не найдет его. Я выбросил его в…

— Мне знакома эта болтовня. Ты не должен…

— Но у меня контракт, Мэлони.

— У тебя был контракт на этого парня?

— Угу. У меня был контракт на тебя.

В уголке рта Мэлони торчала сигара. Он вытащил и аккуратно стряхнул пепел кончиком мизинца. Осмотрев результат своего труда, он нашел его удовлетворительным.

— Повтори.

— Этот контракт был на тебя.

— Я обдумаю твои слова.

Мэлони отвел от уха трубку и задумчиво посмотрел на нее — словно она представляла собой какое-то новое чертовски заинтересовавшее его изобретение. Когда он снова заговорил, его голос звучал мягко и вежливо:

— Теперь, давай-ка начнем сначала. Кто заключил с тобой этот контракт на меня?

Зубастый заколебался.

— Мне кажется, что это было бы в некоторой степени неэтично — рассказывать о парне, которому нужна твоя смерть.

— Ты прав. Это совершенно неэтично. Однако — тут особый случай. — Голос Мэлони становился громче с каждым произносимым им словом. — Тут тот случай, когда какое-то ничтожество пытается разделаться с адвокатом руками его собственного клиента, и, черт побери, я желаю знать, кто это!!

— Кете Гэвин, — неохотно ответил Зубастый.

Мэлони не произнес ни слова. Когда тишина продолжалась уже целую минуту, Зубастый спросил:

— Мэлони, ты еще тут?

Адвокат положил трубку на стол, чтобы снова прикурить потухшую сигару. Вопрос Спаатца грохотом донесся к нему с поверхности письменного стола. Он поднял трубку и произнес:

— Проваливай, ты, грязный ублюдок! — и с треском бросил трубку на рычаг, таким образом прервав разговор.

Затем он поудобнее откинулся на стуле, чтобы обдумать происходящее. Кете Гэвин. Кете, собственно говоря, мелочь… Нет, не совсем так. Он — выдающийся мошенник, но в мелочах. Это означало, что он имел высокие связи, но не научился распределять влияние, страстно желая стать человеком из высших эшелонов. Между его собственной персоной и грязной начинкой этого контракта постоянно крутились несколько слоев действительно крупного колесика Синдиката. Любая попытка проследить его всегда терялась в запутанном лабиринте неизвестности. Однако Кете любил избавляться от посредников. В этом случае он нажимал прямо на спусковой крючок и таким образом экономил на комиссионных.

Кете являлся всего лишь брокером, и Мэлони был уверен в том, что ему самому не было никакого смысла желать его смерти. Так КТО же пытался разделаться с Мэлони?

Адвокату пришло в голову, что, столкнувшись с этим непредвиденным обстоятельством, он не сможет заняться трудностями Элен Джустус. Но с другой стороны, возможно, эти трудности были взаимосвязаны и с его делом. Мэлони пока не мог проследить этой связи, у него не было на это достаточно времени, но тут снова в игру вступили его чутье и опыт. Главное заключалось в том, что две серьезных неприятности редко приезжают на одном поезде. Судьба, хотя эта госпожа не очень часто удостаивала Мэлони своим вниманием, обычно давала ему время разгрести одну грязь, прежде чем спихнуть его в другую.

Адвокат сделал быстрый временный подсчет, сожалея о том, что не задержал Зубастого подольше на телефоне, чтобы точно выяснить, когда он получил этот контракт. Он начал восстанавливать картину уже заново. Он покинул бар Джоя Ангела сразу после полудня, чтобы встретиться с Элен Джустус. Тогда у него возникло первое подозрение насчет ее состояния. Но только легкое подозрение. Он тогда еще слишком мало знал, чтобы разобраться и покончить с ним. Затем, вернувшись в свой офис, он неожиданно столкнулся с делом Мэссей, и это произошло почти в то же самое время, когда позвонил Зубастый и сказал, что он выскочил из легавки.

Безусловно, тогда у Зубастого еще не было никакого контракта, иначе он вел бы себя иначе. Он вообще не позвонил бы Мэлони, а если бы позвонил, то попытался навесить ему на уши какую-нибудь лапшу. Зубастый не сумел бы скрыть такую важную вещь. Это отразилось бы и в его тоне.

Значит, он заключил контракт позднее. Но почему?

Здесь должна крыться какая-нибудь причина. Мэлони часто вычислял, в каком месте может скрываться смертельная опасность. Но сейчас он не мог ни о ком подумать.

С другой стороны — почему он был так уверен, что у Элен серьезные неприятности? Да, она вела себя странно, однако у него не было никаких доказательств опасности. То, что она посетила психиатра, за которым наблюдали в глазок из соседнего кабинета? Мэлони не мог определенно сказать, что она находилась там в качестве простого пациента.

Через пятнадцать минут адвокат прекратил свои размышления. Он устал как собака и нуждается в сне. Сейчас надо было пойти домой и свалиться словно мешок с зерном. Если Фланаган свяжет его с «ошибкой» Зубастого, так как убийство произошло неподалеку от его отеля, то он будет искать Мэлони в том или другом месте. Но, может быть, судьба соблаговолит к нему и даст Мэлони поспать несколько часов, так, чтобы он смог встретиться лицом к лицу с неприятностями совсем свежим и отложить их на следующий день.

Когда он выходил из офиса, то думал о том, обнаружили ли труп. Ведь стоял поздний вечер, а место — уединенное. Но если копы уже прибыли, то он воспользуется необходимостью проскользнуть к себе домой тайком. Он очень хорошо знал отель. Чтобы добраться до номера, имелось три пути.

Копы уже были там. Мэлони увидел крадущиеся всполохи фар их машин, приближающихся к отелю. Поэтому он выбрал третий путь, чтобы добраться до своего номера и до своего некоторым образом заслуженного отдыха — он пролез на чердак соседнего здания через разбитое окно, о котором знал. Затем вверх через три ступеньки на крышу. Через крышу — к пожарной лестнице отеля. С пожарной лестницы — в окно своего номера. Этим маршрутом он пользовался редко, но это имело место несколько раз и, наверное, возникнут и другие.

Адвокат до того устал, что лег спать, не приняв душ. Когда сон начал охватывать его мозг, у него оставался последний вопрос, кто был убитый и о чем он хотел с ним поговорить?