Каспер Холмс опять в госпитале.

Его глаза и рот закрыты повязками, он не может ни видеть, ни говорить. Из его ноздрей торчат трубочки, и его накачали морфином, которого достаточно, чтобы свалить с ног наркомана.

Но он все еще в сознании и насторожен. С его слухом все в порядке, и он может писать вслепую.

Он все еще изображает из себя Господа Бога.

Этой ночью в одиннадцать часов он дал назначенную на десять пресс-конференцию под присмотром штатных докторов и своего личного психиатра.

Его комната набита репортерами и фотографами. Его подбородок агрессивно выдвинут вперед. Его руки движутся выразительно. Он в ударе.

Он представил случившееся таким образом: грабители получили наводку о том, что он должен получить еще одну сумму денег, и сделали попытку ограбить его вторично, прежде чем покинуть город.

Посыпались вопросы.

Каспер вооружен небольшой стопкой бумажных листков и карандашом, с помощью которых он отвечает на вопросы.

Он царапает на бумажке каждый ответ, отрывает листок и швыряет его на фут от кровати.

Вопрос: Получили ли вы вторую сумму?

Ответ: Нет, черт возьми.

Вопрос: Откуда они взяли информацию?

Ответ: Спросите у блюдечка для спиритических сеансов.

Вопрос: Откуда они узнали о первом поступлении денег?

Ответ: Не могу знать.

Вопрос: Почему вы ускользнули из госпиталя в катафалке?

Ответ: Безопасность прежде всего.

Вопрос: Почему вы остановились в своей конторе?

Ответ: По личным причинам.

Вопрос: Как оказалась там ваша жена?

Ответ: Я просил встретить меня.

Вопрос: Как обнаружили вас детективы Джонс и Джонсон?

Ответ: Спросите у них.

Вопрос: Что вы чувствуете после всего этого?

Ответ: Счастье.

После всего он провел личное совещание со своим цветным адвокатом Фредериком Дугласом Хендерсоном. Он написал для него несколько инструкций:

«Считать обвинения против матроса Романа Хилла аннулированными, выдайте ему Ваш чек на шесть тысяч пятьсот долларов и выдворите из страны на первом же отходящем корабле. Затем составьте от его имени требование на возвращение шести тысяч пятисот долларов, найденных на теле белого грабителя. Затем я прошу Вас позвонить Клею и сказать ему, чтобы он сохранил лично для меня вещи, оставшиеся после покойного. Вы поняли все это?»

Адвокат Хендерсон внимательно прочитал инструкции.

— Какого покойного? — спросил он.

Каспер написал: «Он знает».

Когда адвокат вышел, Каспер написал поперек листка: «Держи рот на замке».

Он позвонил сиделке и написал ей: «Принесите мне конверт».

Она вернулась с конвертом. Он согнул записку, положил ее в конверт и заклеил. Поперек надписал: «Миссис Каспер Холмс». И вручил его сиделке.

Лейла находилась в комнате по соседству, но сиделка не передала ей записку.

Она лежала в кислородной палатке, после операции ей, не прекращая, делали вливание плазмы. Она была на волосок от смерти.

В другой отдельной палате, поменьше и подешевле, которую оплачивал Джо Грин, лежал Большой Сикс.

Он не выходил из комы. Нож все еще находился в его голове. Было принято решение не извлекать его до тех пор, пока вокруг него не образуется капсула, после чего можно будет попытаться убрать лезвие из мозга. Успешных операций такого рода до сих пор еще не проводили, и специалисты по мозгу со всей страны внимательно следили за этим случаем.

Тело Джорджа Дрейка было найдено вскоре после полуночи официантом, возвращавшимся с работы домой.

Он был восьмой жертвой, доставленной из Гарлема в морг в этот уик-энд в результате событий, которые позже были известны как «Дело Каспера».

Могильщик и Эд Гроб проработали всю ночь в участке, составляя свой отчет. Они придерживались исключительно сухих фактов, исключив все упоминания о личных делах и семейной жизни Каспера. Несмотря на это, отчет занял четырнадцать полностью исписанных листов.

Снег шел всю ночь, и утром в понедельник не было никаких признаков того, что он прекратится. В полную мощность были пущены в ход большие снегоочистители, и бригады по очистке города непрерывно работали, медленно проигрывая снегу соревнование в скорости.

Этим утром в одиннадцать часов Роман Хилл отплыл на торговом судне, направляющемся в Рио-де-Жанейро. Перед тем как выйти на работу, он передал на хранение капитану шесть с половиной тысяч долларов наличными.

Сассафрас провожала его. Возвращаясь с пристани, она встретила человека, который очень сильно напомнил ей Романа. У этого человека была комната в Бруклине, и он пригласил ее в ближайший бар выпить. Она не видела никаких причин, из-за которых должна была возвращаться в Гарлем по такому снегу, когда можно найти все то же самое в Бруклине, пока не прекратится снег.

Без пяти двенадцать два детектива из Автомобильного отделения сделали открытие. Они обнаружили золотой «кадиллак» в демонстрационном зале торгового агентства, продающего «кадиллаки», на Бродвее. Когда механики пришли этим утром на работу, он стоял возле входа в отдел обслуживания, покрытый снегом.

Никто не признался в том, что знает, как он появился здесь. Когда все уходили, «кадиллак» находился внутри вместе с остальными демонстрационными моделями, а агентство было заперто в восемь часов вечера в субботу.

Один из старейших работников компании, Герман Роуз, весьма подходил к описанию, которое Роман дал человеку, выступающему под именем Бернард Кауфман и нотариально заверившему фальшивое соглашение о продаже, данное мистером Бароном.

Но против него не было никаких улик, и никто не опознал его, поэтому ничего нельзя было сделать.

Могильщик и Эд Гроб были вызваны в кабинет шефа-инспектора в здание Главного управления на Центр-стрит вскоре после ленча.

Кабинет был переполнен старшими офицерами, включая заместителя прокурора федерального судебного округа.

Их спросили, почему они попытались взять грабителей на свой страх и риск, используя миссис Холмс в качестве разведки, вместо того, чтобы связаться со своим участком и получить инструкции от дежурного офицера.

— Мы пытались спасти его жизнь, — объяснил Эд Гроб. — Если бы квартал окружила полиция, эти подонки, несомненно, убили бы его.

Шеф-инспектор кивнул. В любом случае, это был несерьезный вопрос.

Что офицеры действительно хотели узнать, так это мнение детективов о виновности Каспера.

— Кто знает? — прошепелявил Могильщик.

— Это не может быть доказано, — сказал Эд Гроб. — Все, что нам известно, это рассказ его жены о том, что она предполагает.

— Каким мошенничеством она занималась? — спросил шеф-инспектор.

— Мы не выяснили, — признал Эд Гроб. — Мы настолько были заняты другими делами, что не имели возможности поработать над этим.

Шеф-инспектор отметил, что целая толпа детективов и два эксперта из детективного агентства Пинкертона исследовали контору Каспера и все здание, где она помещается, были опрошены все остальные съемщики помещений и управляющий зданием. Но ни малейшего следа пятидесяти тысяч долларов.

— Вы, парни, знаете Гарлем и знаете Каспера, — сказал шеф. — Где он мог спрятать их?

— Если он взял их, — прошепелявил Могильщик.

— Этот вопрос тянет на пятьдесят тысяч долларов, — заметил Эд Гроб.

— Все, что я могу сказать об этом деле, — сказал заместитель судьи, — это то, что оно воняет.

И вот настала ночь понедельника.

Снежные бригады проиграли соревнование. Город завален снегом.

Привычный рев метрополитена заглушен подушкой из снега толщиной в шестнадцать дюймов и сменился страшной тишиной.

Могильщик и Эд Гроб сидели в кабинете капитана, обсуждая дело со своим другом и старшим офицером лейтенантом Андерсоном.

Могильщик сидел на краю капитанского стола, в то время как Эд Гроб спрятался в тени за углом радиатора.

— Мы знаем, что он сделал это, — прошепелявил Могильщик. — Но что тут поделаешь?

На висках Андерсона вздулись вены, и его светло-голубые глаза смотрели отрешенно.

— Как ты думаешь, есть какая-нибудь связь между мошенничеством Барона и ограблением Каспера? — спросил он.

Могильщик хмыкнул.

— Это просто, — сказал Эд Гроб. — Связи нет никакой.

— Нам просто повезло, — признался Могильщик. — Все было так, как она сказала. Она догадывалась об этом.

— Но вы ее покрываете, — сказал Андерсон.

— За то, что нам повезло, — сказал Эд Гроб.

— А в чем был ее рэкет?

— Может быть, мы никогда не узнаем, как было в точности, но мы предполагаем нечто в следующем роде, — объяснил Эд Гроб. — Лейла Барон была знакома с этим продавцом, Германом Роузом. Каспер купил свой «кадиллак» в агентстве, где он работает. Когда она познакомилась с Романом и узнала, что он скопил шестьдесят пять сотен долларов, чтобы купить машину, она договорилась облапошить его с Роузом и Джуниором Боллом — или Черной Красоткой, если вы хотите называть его так. Роуз обеспечил машину, у него, вероятно, имелся ключ от агентства, он проработал там достаточно долго, и ему доверяли. И он же действовал как нотариус. На этом его часть заканчивалась. Барон собиралась заманить Романа на пустынную улицу, где Черная Красотка, переодетый в старуху, должен был быть ложно сбит машиной. Они, вне всякого сомнения, разработали несколько способов, как отнять у Романа машину и оставить себе деньги, — какие именно, мы точно не знаем, она нам не сказала. Возможно, она собиралась запугать его так, чтобы он покинул страну.

Во всяком случае, эти подонки, переодетые копами, сами убегая после ограбления, свернули на эту улицу и увидели все происходящее. Они увидели, как «кадиллак» сбил старуху, и затем, как она поднимается. Они быстро поняли, что это мошенничество, и решили использовать момент в своих собственных целях. Они получали другой автомобиль, о котором не объявлено, что он украден, а также деньги в придачу. Поэтому они по-настоящему сбили мнимую жертву, убив ее.

— Им не надо было делать это, — сказал Андерсон. — Они и без того могли забрать себе и «кадиллак», и деньги.

— Они поступили так для безопасности. Поскольку мнимая жертва убита на самом деле, никто не пойдет жаловаться в полицию. Они могли использовать «кадиллак» так долго, как хотели, не опасаясь, что их поймают.

— Подлые сукины дети, — пробормотал Андерсон.

— Это и навело нас на мысль, что оба дела связаны между собой, — сказал Могильщик. — В обоих проделках было что-то необычайно порочное и жестокое.

— Но почему они вернули автомобиль в торговое агентство? — полюбопытствовал Андерсон.

— Это был самый безопасный способ отделаться от него, когда он им стал не нужен, — объяснил Эд Гроб. — Имя и адрес продавца были на ярлыке на заднем стекле. Роман и девушка просто не заметили этого.

Андерсон молча сидел некоторое время, размышляя.

— И ты думаешь, что жена не замешана в его проделке с ограблением?

— Ни в коем случае, — сказал Могильщик. — Она его ненавидит.

— Она бы сообщила полиции, если бы знала об этом заранее, — добавил Эд Гроб.

— Она пыталась дать нам подсказку, но мы не поняли ее, — признался Могильщик. — Когда она послала нас в притон Зога Зиглера. Она предполагала, что кто-нибудь там, возможно, знает о плане Каспера, и мы сумеем раскопать это дело без того, чтобы она сама рассказала о нем.

— Но мы сочли, что она выводит нас на Барона, и ошиблись, — сказал Эд Гроб.

— Но в конце концов она помогла вам спасти его, — сказал Андерсон. — Как вы это объясняете?

— Она не хотела, чтобы ее схватили те самые подонки, которые избили и ограбили ее, — сказал Могильщик.

— Кроме того, она, возможно, еще думает, что Каспер — великий человек, — сказал Эд Гроб.

— А он и есть великий человек, — сказал Могильщик. — В соответствии с нашими стандартами.

Андерсон достал трубку из бокового кармана и прочистил ее маленьким перочинным ножиком, высыпав пепел на листок с отчетом. Он набил ее табаком из кожаного кисета и чиркнул спичкой о крышку стола. Когда трубка раскурилась, он сказал:

— Я могу понять, почему Каспер задумал проделку, вроде этой. Он, возможно, даже не предполагал, что причинит кому-нибудь вред. Единственные люди, которые должны были пострадать, это чужаки бандиты. Но почему его жена оказалась замешана в дешевое мошенничество? Она красивая женщина, уважаемая. У нее были сотни возможностей найти любое занятие.

— Черт возьми, причина очевидная, — сказал Эд-Гроб. — Если ты женщина, и у тебя есть муж, который играет с маленькими мальчиками, что ты станешь делать?

Андерсон густо покраснел.

Прошло несколько минут. Никто не промолвил ни слова.

— Кажется, в этой тишине можно услышать, как ворочаются твои собственные мысли, — сказал Эд Гроб.

— Это как во время перемирия, когда прекращается стрельба, — сказал Андерсон.

— Будем надеяться, что нам не доведется пройти через это опять, — сказал Могильщик.

— Как ты думаешь, зачем Каспер вернулся в свой офис, когда теперь уже ясно, что деньги спрятаны не там? — спросил Андерсон.

— Это сложный вопрос, — признал Эд Гроб.

И вновь наступила мертвая тишина.

— Может быть, затем, чтобы сбить с толку людей из агентства Пинкертона, или, возможно, затем, чтобы устроить ловушку грабителям, если они еще в городе. Во всяком случае, дело темное.

— Да, — сказал Могильщик. — Что-то мы упустили.

— Так же, как мы упустили наводку на Зиглера.

Могильщик обернулся и посмотрел на Эда Гроба.

— Да, и может быть, мы упускаем ту же самую вещь.

— Ты знаешь, что это за вещь? — спросил Эд Гроб.

— Да, до меня только что дошло.

— До меня тоже. Я подумал о клике, которая сделала это.

— Да, это так же очевидно, как нос на твоем лице.

— В этом-то вся беда. Это чертовски слишком очевидно.

— О чем вы говорите? — спросил Андерсон.

— Мы расскажем тебе об этом позже, — сказал Эд Гроб.

Проехать по 134-й улице было невозможно.

Могильщик и Эд Гроб оставили «плимут» на Седьмой авеню, которая сохранялась открытой, для движения грузовиков, курсирующих между штатами, и побрели через снег, который доходил им до колен.

Мистер Клей лежал на боку на старой кушетке, покрытой вытертым серым бархатом в комнате, которую он использовал как кабинет. Лицом он повернулся к стене, а спиной — к улице, где падал снег, но не спал.

Стоящая на окне лампа, которую он оставил гореть, тускло освещала комнату.

Это был маленький старый человек с пергаментной кожей, выцветшими карими глазами и длинными, спутанными серыми волосами. По своему обычаю, он был одет в сюртук, брюки в серую и черную полоску и старомодные черные туфли из патентованной кожи с пуговицами и верхом из серой замши. Тесный воротник наглухо застегнут, и черный шелковый «аскот» — галстук с широкими, как у шарфа, концами — удерживается на месте булавкой с серой жемчужиной. Пенсне на длинной черной резинке, прикрепленной к лацкану сюртука, выглядывает из кармана серого двубортного жилета.

Когда Могильщик и Эд Гроб вошли в кабинет, он сказал, не двинувшись:

— Это ты, Маркус?

— Это Эд Джонсон и Диггер Джонс, — сказал Эд Гроб.

Мистер Клей повернулся, спустил ноги на пол и сел. Он водрузил пенсне на нос и посмотрел на них.

— Не стряхивайте снег на пол, — сказал он тонким пронзительным голосом. — Почему вы не почистились снаружи?

— Немного воды не повредит вашей комнате, — прошепелявил Могильщик. — Она поможет смыть эту пыль.

Мистер Клей посмотрел на его перекошенный рот.

— А-а-а, на этот раз кто-то хорошенько поддал тебе, — сказал он.

— Не может же мне всегда везти, — ответил Могильщик.

— У вас здесь так жарко, что вы можете превратиться в мумию, — заметил Эд Гроб.

— Вы пришли сюда не затем, чтобы выражать недовольство моим отоплением, — отрезал мистер Клей.

— Нет, мы пришли осмотреть вещи, принадлежавшие находящемуся здесь покойнику.

— Кому именно?

— Люциусу Ламберту.

Мистер Клей ровным голосом отказал:

— Вы не можете осмотреть их.

— Почему?

— Каспер не хочет, чтобы в них рылись.

— Это Каспер затребован его тело из морга?

— Затребовал родственник, но Каспер оплачивает похороны.

— Это не дает ему никаких законных прав, — сказал Эд Гроб. — Мы возьмем у родственника письменное разрешение. Кто он?

— Я не обязан говорить вам, — брюзгливо пробурчал Клей.

— Нет, но будете обязаны показать нам бумаги, — прошепелявил Могильщик. — Вы не имеете права держать здесь тела без соответствующего оформления документов.

— Что вы хотите сделать с этими вещами?

— Мы просто хотим взглянуть на них. Вы можете пойти с нами, если хотите.

— Я не хочу глядеть на них, я их уже видел. Я пошлю с вами Маркуса, — он повысил голос и позвал: — Маркус!

В комнату вошел высокий светлокожий человек, подделывающийся в одежде под устаревший английский стиль. Это был бальзамировщик.

— Покажите этим сыщикам вещи Ламберта, — приказал мистер Клей. — И посмотрите, чтобы они не взяли что-нибудь.

— Да, сэр, — сказал Маркус.

Он привел их в небольшую комнату по соседству с бальзамировочной, где в небольших плетеных корзинах хранилась одежда и вещи покойных до тех пор, пока их не потребуют родственники.

Маркус достал с полки корзину и Поставил ее на стол.

— Смотрите сами, — сказал он, выходя из комнаты. В дверях он обернулся и бросил: — Тут не возьмешь ничего ценного, за исключением коробки с чулками, но старик уже заприметил ее.

— Держу пари, что ты знаешь, — сказал Эд Гроб.

Это заняло не более нескольких мгновений. Могильщик разгребал вещи в сторону, пока не нашел коробку с чулками.

Черная коробка с золотой полоской поперек, судя по надписи, содержала двенадцать пар чулок. Она была заклеена кусочком клейкой ленты.

Могильщик отодрал ленту и извлек из коробки две пары шелковых чулок, каждая из которых была по отдельности завернута в золотую целлофановую бумагу. Под ними виднелся другой пакет, завернутый в такую же бумагу. Он положил пакет на стол и открыл его.

В нем находились пятьдесят совершенно новых банкнот достоинством в тысячу долларов.

— Так и должно было быть, — сказал он. — Змеиные Бедра был единственным, кому он мог их передать. И мы все время упускали это.

— А ведь находилось прямо у нас под носом, — признался Эд Гроб. — Этот мальчик никогда не стал бы танцевать на улице полураздетым в такую холодную ночь, какая была в субботу, только затем, чтобы подразнить этого простака бармена. Мы должны были понять это.

— И ведь он тоже был в клике. Вот из чего нам следовало исходить. Каспер передал ему пакет, проходя мимо.

— А как ты думаешь, Диггер, почему он оставил его здесь?

— Здесь безопаснее, чем где-либо еще, и он, вероятно, не предполагал, что мы докопаемся до настоящего имени Змеиных Бедер — Люциус Ламберт.

— И что мы теперь будем с этим делать?

— Просто заклеим пакет, положим его обратно и никому об этом ни слова, — сказан Могильщик.

— И возьмем деньги?

— Именно так, черт побери. Возьмем деньги.

— Каспер узнает, что мы их забрали.

— Ну и черт с ним, пусть знает, что мы их забрали. Он все равно ничего не сможет с нами сделать. Это только повредит ему самому. Он захочет разделаться с нами, но как ты разделаешься с двумя детективами, у каждого из которых двадцать пять тысяч баксов в кармане. А мы знаем о нем так много, что он понимает, что ему лучше и не пытаться.

— Хотел бы я посмотреть на его лицо, когда он придет за ними, — сказал Эд Гроб.

— Да, его непременно хватит удар.

Два дня спустя Фонд чистого воздуха «Нью-Йорк геральд трибюн», который за время каникул посылает за город и оплачивает летний отдых нью-йоркских детей всех цветов кожи, получил анонимное пожертвование в пятьдесят тысяч долларов. Сотрудники фонда даже глазом не моргнули, они привыкли к деньгам подобного рода.

В тот же самый день, когда Каспер должен был покинуть госпиталь, он получил анонимную телеграмму.

В ней было три слова: «Преступления не вознаграждаются».