Три минуты спустя после того, как «бьюик»-седан проскользнул в Переулок, маленький черный седан вывернул из-за угла с Лексингтон-авеню на 112-ю улицу.

Могильщик вел машину с притушенными фарами, а Эд Гроб внимательно вглядывался в припаркованные на обочине автомобили в поисках «бьюика».

Обогреватель внезапно заработал, и лед на ветровом стекле начал плавиться. Ветер сменился на западный, снегопад прекратился. Колеса негромко визжали по скользкому, покрытому ледком асфальту, когда машина двигалась прямо, но в следующий же момент ее начинало заносить вправо, и Могильщику приходилось рулить влево, чтобы удерживать прямой курс.

— У меня ощущение, что мы гоняемся за химерой, — сказал Эд Гроб. — Трудно представить, чтобы в наши дни кто-то мог оказаться настолько глупым и доверчивым.

— Кто знает? — сказал Могильщик. — Этот парень до сих пор еще не выиграл никакого приза.

Они уже проехали половину квартала, состоявшего из обветшалых старых особняков и построенных на скорую руку домов, когда увидели, что на противоположном конце улицы с Третьей авеню сворачивает мотоцикл с коляской.

Они моментально насторожились. Они не знали ничего ни о мотоцикле, ни о его седоке, но оба полагали, что если кто-то холодной ночью, вроде нынешней, едет на открытом экипаже, то это требует расследования.

Мотоциклист увидел их в тот же миг, когда они заметили его. Он увидел маленький черный седан, ползущий ему навстречу по пустынной улице. Переделки, в которых он побывал не раз за многие годы, научили его чуять неприятности носом.

Он был одет в темно-коричневый комбинезон, поношенную армейскую куртку и темную клетчатую охотничью шапку, опушенную мехом.

Сиденье на мотоциклетной коляске было снято, и на его месте помещались два полностью снаряженных автомобильных колеса, покрытых черным брезентом.

Когда Эд Гроб приметил покрытый черным брезентом предмет, он сказал:

— Ты увидел то, что я вижу?

— Понял тебя, — ответил Могильщик и нажал на газ.

Если бы колеса были меньше, мотоциклист смог бы сбросить их, как уличные торговцы при приближении копов выбрасывают исподтишка сигареты с марихуаной. Вместо этого он бросил свой мотоцикл резко вперед, включив дальний свет, чтобы ослепить двух детективов, и свернул круто вправо от осевой линии. Рокот мотора, напоминающий рев взлетающего реактивного самолета, наполнил ночь.

Одновременно включил дальний свет и Могильщик. Эд Гроб вытащил пистолет и принялся крутить ручку на двери, чтобы опустить боковое стекло. Но времени у него не было.

Автомобиль и мотоцикл рванули навстречу друг другу по ночной улице.

Могильщик попытался перехитрить мотоциклиста. Он видел, что парень на мотоцикле рулит вправо, накренившись в сторону коляски, и понимал, что парень наклонился намеренно, желая показать, что рулит влево от себя, балансируя коляской для быстрого маневра. На самом же деле мотоциклист в последнюю минуту должен был сделать резкий поворот вправо, слегка притормозив и попытавшись миновать автомобиль слева, со стороны водителя, а не с той, где в окне раскачивался пистолет Эда Гроба.

Поэтому Могильщик резко вывернул маленький седан влево, нажав на тормоз и пойдя юзом, загородив левую сторону улицы.

Но парень перехитрил Могильщика. Он перекатился в своем седле, как голливудский индеец на пони, и повернул на девяносто градусов влево от себя и выжал газ до предела для того, чтобы промчаться «летящим юзом».

Он намеревался обойти седан с правой стороны, и черт с ними, с этими выстрелами.

Оба водителя не рассчитали силы сцепления уличного покрытия. Тяжелая снеговая корка на мостовой была ненадежной, и колеса застревали в ней. Мотоциклетная коляска ударила седан по касательной в заднее правое крыло, и ее отбросило в сторону. Седан качнуло на задних колесах, что заставило Могильщика потерять равновесие. Мотоцикл выскочил на обочину, помчался между припаркованных автомобилей, прыгая, как резиновый мяч, и обдирая ноги седока о ржавые металлические стойки ограды, и развернулся в сторону, откуда приехал.

Эд Гроб высунулся в полуоткрытое окно, его рука с пистолетом скована и бездействует, и закричал во весь свой голос:

— Стой или я стреляю!

Мотоциклист услышал его сквозь рев мотора, когда сам он пытался удержать мотоцикл на обочине, избегая столкновения со стойками оградки с одной стороны и припаркованными автомобилями с другой.

Седан косо встал поперек дороги.

— Я достану его, — сказал Могильщик, давая задний ход и нажимая педаль акселератора.

Но он не развернул колеса после резкого поворота влево, и автомобиль вместо того, чтобы вырулить обратно на улицу, вильнул влево и врезался в бок припаркованного «шевроле». Дверь «шевроле» вмялась внутрь, а переднее левое крыло маленького седана смялось, словно сделанное из тонкой фольги. Из разбитой фары посыпались стеклянные осколки, а квартал проснулся от страшного металлического скрежета.

Единственное, что оставалось сделать, — это отъехать назад, развернуться и вновь стартовать.

Но Могильщик пришел в слепую ярость от такого поворота событий, он нажал на газ и продолжал поворот, обдирая бок «шевроле». Его собственное левое переднее крыло зацепилось за крыло «шевроле», и оба отлетели, отодранные.

Оторванные крылья еще катились со скрежетом по мостовой, а седан Могильщика уже мчался за мотоциклом, который вновь выскочил на улицу и, сделав поворот на двух колесах, свернул на север на Третью авеню.

Было уже четыре тридцать утра, и на улицах появились большие транспортные грузовики, идущие с запада через туннель, проложенный под рекой Гудзон, и направляющиеся через остров Манхаттан на север.

Тягач с трейлером двигался на север по Третьей авеню, когда на нее внезапно вырулил Могильщик, и на мгновение казалось, что седан может врезаться в грузовик. Эд Гроб высунулся в окно с пистолетом в руке. Он нырнул обратно на сиденье, но пистолет все еще оставался на виду, когда они проезжали мимо водительской кабины.

Глаза у водителя так и выпучились.

— Ты видел эту пушку? — спросил он у напарника.

— Это Гарлем, друг, — сказал напарник. — Тут еще не то увидишь.

И белый водитель и его цветной сменщик ухмыльнулись друг другу.

Мотоцикл свернул на запад на 114-ю улицу, когда Могильщик стабилизировал автомобиль от углового колебания колес. Тающий лед на ветровом стекле застилал обзор, и он включил «дворники». На мгновение он не видел ничего. Но все равно свернул наугад, надеясь, что едет правильно.

Взял он слишком круто и наткнулся на выступающий край тротуара на ближнем углу. Эд Гроб головой ударился о потолок.

— Черт побери, Диггер, ты зашибешь меня до смерти, — выразил он свое недовольство.

— Могу лишь сказать, что это не самая удачная моя ночь, — пробормотал Могильщик сквозь стиснутые зубы.

Они не выпускали мотоцикл из виду до тех пор, пока он не свернул на север на Седьмую авеню, но догнать его не могли. На время он скрылся. И, выехав на Седьмую авеню, они его не увидели.

Три грузовика ехали один за другим по внешней линии, четвертый двигался им навстречу, минуя головную машину.

— Не хотелось бы потерять этого сукина сына, — сказал Могильщик.

— Он едет по тротуару, — сказал Эд Гроб, высовываясь наружу из правого окна.

— Дай-ка разок поверх его головы.

Эд Гроб согнул левую руку, поместив ее в окне, положил длинный никелированный ствол на левое запястье и выстрелил в ночь. Пламя вырвалось во тьму, и за три блока впереди погас уличный фонарь.

Мотоциклист свернул с тротуара обратно на дорогу впереди едущих друг за другом грузовиков. Могильщик втиснулся между двумя грузовиками и включил сирену.

На 116-й улице Эд Гроб сказал:

— Он держит прямо вперед. Пытается спрятаться за грузовиками.

Впереди показался газон, разделявший в том месте левую и правую стороны движения. Могильщик отклонился влево от газона и перешел на левую, встречную полосу. «Дворники» очистили на грязном ветровом стекле два полумесяца, и он мог видеть, что дорога впереди свободна. Он вдавил педаль акселератора в пол, догоняя мотоциклиста, находящегося по другую сторону газона.

— Притормози-ка его, Эд, — сказал он.

Газон, окруженный небольшой проволочной изгородью, помещался выше уровня дороги, и это защищало колеса мотоцикла. Он мчался слишком быстро, чтобы можно было рискнуть выстрелить по фаре. Эд Гроб все же трижды выстрелил ему вслед, но мотоциклист не замедлил хода.

Они обогнали еще два грузовика, и на время обе полосы оказались свободными. Седан поравнялся с мотоциклом.

Эд Гроб сказал:

— Следи за ним внимательнее, Диггер, он собирается выкинуть какой-то трюк.

— Он опасается тех же углов, что и мы, — ответил Могильщик. — Сейчас он попытается загнать нас под грузовик.

— У него еще два грузовика впереди.

— Сейчас мне лучше держаться позади него.

На 112-й улице Могильщик свернул обратно на правую полосу.

Впереди, за один квартал до них, тягач с рефрижератором включил желтые поворотные огни, давая знать, что собирается выехать на другую полосу, чтобы обогнать открытый грузовик, везущий металлические листы.

У мотоциклиста было время проскочить меж ними, но он повис на хвосте у рефрижератора, следуя за ним до тех пор, пока тот не свернул влево, загородив обе стороны дороги.

— Ну, теперь давай по колесам, — сказал Могильщик.

Эд Гроб высунулся из своего окна, тщательно прицелился и выпустил две последние пули. В колеса мотоцикла он не попал, но шестая и последняя пули в его револьвере как всегда были трассирующими — с тех пор, как он попал в одну ночную перестрелку. Пули, оставляя за собой белые фосфоресцирующие линии, миновали заднее колесо мотоцикла, ударили в щербатое дорожное покрытие, срикошетили под тупым углом и попали во внешнее заднее колесо грузовика с металлическими листами. Шина с грохотом взорвалась. Водитель почувствовал, что грузовик накренился, и ударил по тормозам.

Это свело на нет все расчеты мотоциклиста. Он собирался стремительно втиснуться между двумя грузовиками и проскочить вперед на полном газу прежде, чем внутренний грузовик полностью поравняется с тем, что его обгоняет. И тогда оба грузовика позади него на некоторое время перекроют дорогу, и он сможет оторваться от преследования.

Он шел на большой скорости позади грузовика, везущего стальные листы, когда лопнула шина и водитель ударил по тормозам. Он круто вырулил влево, но недостаточно быстро.

Три тонких листа нержавеющей стали шириной в шесть футов, выступающие из кузова далеко назад с красными флажками на обоих углах, образовывали лезвие толщиной менее четверти дюйма. Это лезвие ударило мотоциклиста повыше ворота его куртки прямо в открытую шею, вытянутую от физического напряжения, в то время как мотоцикл проскочил вперед прямо под листы. Человек мчался на скорости более пятидесяти пяти миль в час, и лезвие отделило его голову от тела так, словно он был гильотинирован.

Его голова покатилась вперед по металлическим листам, в то время как тело продолжало сидеть в седле, сжимая руками мотоциклетный руль. Из обрезанной шеи ударил фонтан крови, это тело завершило маневр, задуманный головой, и обогнало грузовик, как было запланировано.

Водитель грузовика глянул в окно, чтобы посмотреть, что делает обгоняющий его тягач после того, как он затормозил. Но вместо тягача он увидел обгоняющего его на мотоцикле с коляской человека без головы, с бьющей из шеи струей красной крови, которую ветер относит назад.

У него перехватило дыхание, и он потерял сознание.

Его обмякшие ноги освободили тормоз и педаль сцепления, и грузовик продолжал двигаться вперед.

Мотоцикл, в седле которого сидел человек без головы, по-прежнему мчался вперед.

Водитель рефрижератора, обогнавшего открытый грузовик, не мог поверить в то, что он видит. Он включил дальний свет, осветил его лучами безголового мотоциклиста, и тут же быстро выключил. Он протер глаза. «Впервые в жизни заснул за рулем, — подумал он, — и, Боже мой, какие кошмары». Он вновь включил дальний свет, но видение все еще не исчезло. Человек или галлюцинация, оно мчалось отсюда прямо в ад. Глаза у водителя засверкали так, словно он сошел с ума; он нажал на клаксон, остановился на обочине и посмотрел в другую сторону.

Грузовик, везущий металлические листы и никем не управляемый, постепенно сворачивал вправо. Он перевалил через невысокий тротуар и попытался вскарабкаться вверх по широким каменным ступеням большой фешенебельной негритянской церкви.

Светящаяся вывеска на фронтоне церкви оповещала о предстоящей на завтрашний день службе:

ОСТЕРЕГАЙСЯ!

СМЕРТЬ БЛИЖЕ, ЧЕМ ТЫ ДУМАЕШЬ!

Голова скатилась с медленно ползущего грузовика, упала на тротуар и покатилась по дороге. Приближающийся на большой скорости Могильщик увидел нечто, похожее на футбольный мяч с натянутой на него шапкой, подпрыгивающее на черном асфальте. Оно промелькнуло в свете одной из фар, но Могильщик не смог разобрать, что это такое.

— Что это он выбросил? — спросил он Эда Гроба.

Эд Гроб смотрел, словно оцепенев. Он сглотнул и сказал:

— Свою голову.

Мышцы Могильщика спазматически сжались. Машинально он ударил по тормозам.

Едущий сзади грузовик не сумел вовремя затормозить. Он толкнул маленький седан совсем легонько, но этого было достаточно. Могильщика бросило вперед; нижний край рулевого колеса ударил его в солнечное сплетение. Голова Могильщика нырнула вперед, он ударился ртом о верхнюю часть руля, разбил губы и выбил два передних зуба.

Эд Гроб налетел на ветровое стекло и пробил в нем дыру. Крепкий череп уберег его от серьезных повреждений.

— Черт побери, — прошепелявил Мотальщик, выплевывая осколки зубов, — во время азиатского гриппа мне было получше.

— Бог знает, Диггер, мне тоже, — сказал Эд Гроб.

Постепенно напряженное безголовое тело на мотоцикле извергло из себя всю кровь, и мускулы его начали обмякать. Мотоцикл завилял из стороны в сторону, пересек 125-ю улицу, едва не столкнувшись с такси, объехал вокруг больших часов на верху почты на углу и врезался в железную дверь ювелирной лавки, торгующей в кредит, сбив наземь вывеску, гласящую:

МЫ ДАЕМ КРЕДИТ ДО САМОЙ СМЕРТИ.