Вместе с ужином – типичная пища Зиты, сытная, но до отвращения безвкусная – Ивану принесли его кольцо. Юноша в форме Стражи, на вид не старше Голицына, аккуратно поставил на стол поднос с едой, и рядом – небольшой цилиндрический металлический контейнер, разрисованный синими и красными полосами. Сперва Иван даже не понял, что это такое, решил, что какой-то напиток, долго возился с крышкой – пытался как-то подцепить, а оказалось, ее надо откручивать, причем в непривычную сторону, по часовой стрелке.

Но вот крышка, наконец, снята – толщиной она оказалась сантиметров в пять – и на ладонь Голицына выпало кольцо. Нет, не так: Кольцо!

То, что оно – ТО САМОЕ, Иван понял сразу, едва находка коснулась его кожи. Осторожно, словно боясь повредить, курсант взял Кольцо двумя пальцами и приблизил к глазам. С виду ничего примечательного. Матовый серый металл, который с одинаковым успехом мог оказаться и драгоценной платиной, и обыкновенной сталью. Ни надписей, ни рисунков – ни с внешней, ни с внутренней стороны. Хотя, помнится, если следовать классике, надпись обычно проявляется, когда бросишь Кольцо в огонь…

Голицын даже оглянулся по сторонам: камина в комнате, естественно, не наблюдалось.

Усмехнувшись, Иван надел Кольцо на палец, и в этот момент, словно джинн по вызову, в комнату вошел нард-кор Нивг.

– Добрый вечер, Голицын! – приветствовал он курсанта таким тоном, словно расстались они буквально накануне и при каких-нибудь самых заурядных обстоятельствах.

– Добрый вечер, аш-сун, – курсант также решил сделать вид, что появлением альгерда нисколько не удивлен. Кажется, получилось. Подниматься навстречу преподавателю он не стал.

– Ужинаете? Приятного аппетита!

– Спасибо. Впрочем, я уже практически закончил.

– Как удачно! – улыбнулся Нивг. – Тогда, может быть, прогуляемся с полчасика, подышим свежим воздухом?

– А можно? – поднял брови Иван.

– Со мной можно.

– Что ж, с удовольствием, – Курсант встал из-за стола. – Давненько я свежим воздухом не дышал. Недели три, кажется.

Пройдя длинным коридором, поднявшись на лифте, уже ждавшем их на этаже с открытыми дверями, миновав еще один коридор, в начале и конце которого имелись самые настоящие шлюзовые камеры, и, наконец, спустившись на шесть пролетов широкой лестницы, они вышли на улицу. Иван оглянулся: здание за его спиной было невысоким, этажей в пять – точнее определить было затруднительно ввиду отсутствия окон, фасад имело узкий. Вероятно, большинство помещений располагалось под поверхностью планеты.

Перед зданием раскинулся парк с широкими идеально прямыми дорожками среди приземистых ветвистых деревьев. Храня молчание, Голицын и Нивг неспешно прошли вперед, затем свернули налево, преодолели еще метров сто, и здесь альгерд остановился.

– Присядем? – предложил он, указав рукой на полускрытую в зелени скамью с высокой спинкой.

– Почему бы и нет? – пожал плечами Иван.

Они сели.

– Интересное кольцо, – проговорил внезапно Нивг, кивнув на руку курсанта.

Голицын вздрогнул.

– Обычное, – бросил он, машинально сжимая пальцы в кулак.

– Можно взглянуть поближе?

– Пожалуйста, – Иван уже вновь полностью владел собой. Сняв с пальца Кольцо, он протянул его альгерду.

Тот с искренним любопытством принялся его рассматривать.

– Действительно обычное, – кивнул он, возвращая Кольцо курсанту. – Настолько обычное, что эксперты Стражи даже сумели установить, где выплавлена эта сталь. Знаете где? – спросил Нивг и, не дожидаясь реакции Ивана, ответил: на Земле, в Китае, на комбинате Баотоу во Внутренней Монголии.

– Made in China, – усмехнулся Голицын. – Этого я и боялся.

– Что?

– Это анекдот такой, вы не поймете…

– Ах, анекдот… Смешной, наверное. Вот только из троих экспертов, занимавшихся исследованием этого кольца, один скоропостижно скончался, два других госпитализированы в тяжелом состоянии. Стража грешит на корабль схаргов – с ним эти парни тоже работали, но я, откровенно говоря, сомневаюсь…

– Прошу прощения, аш-сун, а вы не могли бы свои сомнения… – Иван выразительно закатил глаза к небу, затем дотронулся пальцем до мочки уха.

– Это место защищено от любой формы прослушки, – прекрасно понял его намек альгерд. – Иначе мы с вами здесь бы сейчас не сидели.

– Ну, если так…

– Впрочем, давайте действительно перейдем от сомнений и догадок к вещам более практическим. Как вы, наверное, догадались, у меня к вам предложение. Не желаете снова поработать вместе?

– Нет, – ответил Иван даже быстрее, чем подумал.

– Нет? И даже не хотите выслушать, в чем заключается суть моего предложения?

– Не особенно. Видите ли, аш-сун… Вы как тот дьявол. Просто согласиться играть по вашим правилам – уже значит проиграть. Жаль только понял я это поздновато…

Курсант ожидал, что альгерд оскорбится, возможно, рассердится, но Нивг вновь удивил его: нард-кор расхохотался.

– Вы переоцениваете мои способности, Голицын, – проговорил он сквозь смех. – Дьявол, да? Я, конечно, не силен в вашей демонологии, но на роль дьявола в любом случае не тяну… Так, мелкий бес…

– Не имеет значения, – буркнул Иван.

– Возможно, – кивнул альгерд. – Зато кое-что другое имеет. Судьба Земли – раз. И ваша собственная судьба – два. Это как минимум. Так что советую все-таки внимательно выслушать меня, а там уже будете решать.

– Насчет судьбы Земли – это вы хорошо сказали, – угрюмо бросил курсант. – Что, не вышло расплатиться ею за эксклюзивный доступ к трофеям схаргов? Собираетесь новую сделку состряпать?

– Голицын, вы не правы в ваших оценках, но разубеждать вас сейчас у меня нет ни времени, ни желания.

Так что просто в двух словах расскажу, что произошло в мире за те три недели, что Стража разбирала вас на молекулы в Исследовательском Центре. После того, как мы убедились, что Врата ликвидированы – тут надо отдать вам должное, я, например, сомневался, что такое в принципе возможно – так вот, после того, как мы убедились в этом, мы, естественно, тут же объявили о завершении программы эвакуации и предложили Земле вернуть беженцев обратно. Тех, кто пожелает вернуться, разумеется. Все доказательства отсутствия угрозы Вторжения нами были представлены. Однако в ответ мы услышали, что наши доказательства – «липа», и что Земля отказывается принимать назад беженцев и требует продолжения программы эвакуации. Когда же мы попытались настоять на своем, нам внезапно было заявлено, что Земля разрывает отношения с Альгером и выходит из содружества.

– А чего вы ожидали? – невесело усмехнулся Иван. – Вполне в духе взлелеянной вами хунты. Угроза Вторжения – единственное мало-мальски серьезное оправдание ее существования. Нет угрозы – нет хунты. Так что они будут цепляться до последнего. Что, мешается какой-то Альгер? Значит, к черту Альгер! Все что нам надо, мы от него уже получили…

– Вот об этом у нас с вами и пойдет речь, – терпеливо переждав разглагольствования курсанта, продолжил Нивг. – Земля – в лице Комитета глобального спасания и Корпуса прикрытия – действительно кое-что от Альгера получила. Модернизация лунной базы, катера «Эльметаш», которых, к слову, после вашего вмешательства на Луне осталось всего четыре, из которых полностью исправны – три – со всем этим мы готовы смириться. Невелика потеря. Но имеется кое-что еще. А именно – два корвета звездного класса «Эшер». А вот это уже серьезно. Не в правилах Альгера оставлять такого рода игрушки в руках непредсказуемых правительств слаборазвитых – уж извините меня за это определение, но оно справедливое – планет.

– Ну да, а то ведь эти грубые дикари могут не только по родной планете пальнуть, а ну как в сам Альгер с визитом нагрянут? Вот будет конфуз!

– Отобрать корветы силой в настоящее время мы не можем по политическим причинам – как-никак сейчас Земля формально снова независимая планета. Однако если она потеряет корабли в результате внутренних разборок – здесь мы уже будем не при чем… – альгерд умолк на несколько секунд. – Замечу, что лишить планетарное правительство корветов – безусловно, в интересах вашей страны, которая, как известно, находится к нему в жесткой оппозиции.

Нивг снова замолчал.

– Вот, честное слово, просто из принципа хочется, чтобы корветы остались за Землей… – ядовито процедил Иван. – Альгер более чем заслужил такой урок!

– Корветы в любом случае не останутся за Землей. Вопрос лишь в издержках, с которыми это будет связано. А они могут быть большими, а могут меньшими. Как для Альгера, так и для Земли…

– Понятно, – кивнул Голицын. – Чистенькими, значит, хотите остаться. Ну-ну…

– Теперь что касается вашей собственной судьбы, – не обратил внимания на очередную шпильку курсанта Нивг. – Тут все еще проще. Я могу прямо сейчас встать и уйти отсюда. А вы вернетесь в Исследовательский Центр. Надолго. Вполне возможно, что даже навсегда. Стражу хлебом не корми, дай поковыряться у вас в мозгах. Конечно, они уже не считают вас с Чжу Пэном схаргами…

– А что, считали? – не удержался от вопроса Иван.

– А что им оставалось делать? Прилетели на «летающей тарелке», один якобы вошел «в гости» из другой системы, другой и вовсе проторчал в тоннеле год, а потом, как ни в чем не бывало, благоденствовал в ядовитой не только для дыхания, но даже для человеческой кожи атмосфере без скафандра. Потом получили оба заряд излучения, от которого в радиусе километра любая органика должна была разложиться на углерод и водород, и лишь сознание потеряли. От избытка чувств, видимо. Схарги, кто же еще!.. Нет, сейчас они, конечно, уже поняли свою ошибку, но вопросов от этого у них стало не меньше, а даже больше. Да тут экспертам Стражи на сто лет работы! Опять же, «летающей тарелкой» ни с кем делиться не придется. Альгер, разумеется, заявит на нее права от имени Сопрола, но не думаю, что нам тут что-то реальное светит. Вне зависимости от того, запрут вас с Чжу Пэном в Центре или отпустят на все четыре стороны. Только так просто не отпустят, конечно. А вот со мной – да. Чжу Пэн, кстати, на мое предложение согласился сразу.

– Чжу согласился? Так вы что, уже говорили с ним? – неожиданно для самого себя Иван почувствовал слабый укол ревности: выходит, с воскресшим китайцем Нивг переговорил первым?

– Говорил – Чжу Пэн уже два дня как пришел в себя, – а, ну тогда ладно… – И мое предложение он принял без колебаний.

– Чжу просто не в курсе, чего вы тут наворотили, пока он прозябал в тоннеле…

– Не думаю, что это явилось решающим фактором. К тому же, вся необходимая информация была ему предоставлена.

– Ага, но предварительно, разумеется, тщательно отфильтрована!

– У вас будет отличная возможность изложить ему свою версию происшедшего. Если, конечно, мы с вами договоримся.

– Я… Мне надо подумать… – выдавил Иван.

– Даю вам срок до утра. Времени у нас мало.

– Время – это лишь иллюзия, порождаемая нашим ограниченным сознанием…

– Кто это вам сказал такую чушь?

– Схарги.

– А… Ну что ж, значит у нас почти не осталось иллюзий. Срок до утра, Голицын!

Сны бывают разными. Иногда такими, в событиях которых сам принимаешь активное участие, а иногда просто наблюдаешь за происходящим откуда-то со стороны, как в кино. Насколько он помнил, Голицыну, как правило, снились сны первого рода. Но этот… Этот был не такой.

Картина, открывшаяся Ивану, размещалась на экране. Большом, круглом экране, словно… Словно смотришь на мир через кольцо, поднеся его к глазу вплотную. В центре экрана, вполоборота к Голицыну, стоял Нивг. Напротив него в кресле за столом сидел еще один альгерд. Кто именно, рассмотреть было невозможно – большая часть лица собеседника аш-суна скрывалась за круглым срезом экрана.

– И, тем не менее, Стража не посчитала его трофеем, – проговорил неопознанный альгерд. Голос его также был Ивану незнаком.

– Совершенно верно, аш-марол. Все их исследования свидетельствовали, что это самое заурядное кольцо. Последней каплей стало показание Определителя – в их распоряжении есть прибор, фиксирующий малейшую аномалию, с его помощью они определяют категорию трофея. Иногда он реагирует даже на самые обычные вещи, происхождением из нашего мира. В случае кольца реакция – ноль.

– И, тем не менее, ты уверен в своих выводах?

– Судите сами, аш-марол. В момент вылета с Земли кольца у Голицына не было. Маловероятно, чтобы он мог получить его во время пребывания на Луне. Возможно, но маловероятно. Далее. Стража не смогла снять кольцо с пальца Голицына. Пришлось отрезать палец, на его регенерацию потом потратили добрых двое суток. При этом Голицын свободно, без усилий его снимает и надевает, чему я лично был свидетелем. Третье. Ранольцы предсказали, что Голицын вернется «из гостей» с трофеем. Не думаю, что имелся в виду корабль схаргов. Четвертое. Гибель двоих экспертов и болезнь третьего.

– Уже двоих? Помнится, речь шла об одном?

– Второй скончался вчера днем. Информация, к сожалению, поступает ко мне с небольшим запозданием… Кстати, подозреваю, что и третий обречен… Никогда раньше работа с кораблями схаргов не влекла последствий такого рода. К тому же, «летающей тарелкой» занимались, хотя и в меньшем объеме, еще двое. По моим данным, оба вполне здоровы. А вот к кольцу та пара отношения не имела. И, наконец, пятое, возможно, самое важное. Сам Голицын уверен, что кольцо – трофей. В этом у меня нет никаких сомнений. Что же касается показаний Определителя… Возможно, он просто впервые столкнулся с таким мощным объектом. С объектом, сила которого превышает его возможности.

– Даже так? И вы полагаете правильным оставить артефакт такой мощи в руках Голицына?

– Что касается мощи – это лишь мое предположение. Возможно, ошибочное. Согласно всем анализам Стражи, это не более чем обычный кусочек металла, причем не самого высокого качества.

– «Коготь Дракона» был не более чем обычным куском камня. Сколько планет погибло, когда он взорвался?

– Населенных – две, и это если считать населением персонал базы на Дерпе-3. Опасаетесь за судьбу системы Солнца, аш-марол?

– А что, нельзя? Думаешь, это исключительно твоя привилегия – переживать за нее?

– Вовсе нет, аш-марол. В любом случае, все свидетельствует о том, что на сегодня единственное безопасное место для кольца – палец на руке Голицына. К тому же, возможно, это даст ему шанс хоть немного усомниться в том, что Альгер стремится грести под себя все встречные трофеи, жертвуя по ходу дела планетами и звездными системами.

– А он что, правда так думает? Голицын.

– Он и сам толком не понимает, что ему думать. Как обычно, в общем-то. Но это не отменяет ничего из вышесказанного…

Экран помутнел, и Иван проснулся.

Первым делом Голицын поднес к глазам палец с кольцом. Слегка сдвинул стальной обод: ничего похожего на шрам.

Иван облегченно выдохнул.

Утром после завтрака он заявил явившемуся Нивгу, что согласен с его предложением, и через час они с Чжу Пэном уже поднимались по трапу скоростной яхты альгерда.

Лишь оказавшись на борту, Голицын вдруг подумал, что так и не спросил Нивга, какая конкретно роль ему отведена в очередном хитром плане аш-суна.