Предложеное вознаграждение в двести тысяч поставило в комиссариате всех на ноги. Телефоны были блокированы. Длинные очереди людей терпеливо ожидали, когда их допросят. Все инспекторы были мобилизованы на это.

Работая как ненормальный, Лепски, сидя за своим столом, думал о Кэрролл. Он был огорчен тем, что не может быть вместе с ней в ее день рождения. Он был рад, что успел отдать свой подарок до начала этой лавины.

Сведения девяноста процентов добровольных информаторов не представляли никакого интереса. Все они утверждали, что видели высокого блондина в голубом пиджаке и в туфлях «гучи», но не знали, ни кто он, ни где живет. Несколько человек говорили, что это их сосед, высокий блондин подозрительной внешности. Инспекторы записывали имена, но со временем они поняли, что никаких интересных сведений не будет. Полезную деталь сообщил один толстяк, который видел Карин в субботу вечером, делающей «автостоп» на дороге.

— Я уверен, что это была она, — сказал он Якоби. — было примерно четверть восьмого. Я остановился, чтобы взять ее. Но она сделала вид, что не видит меня. Видимо, слишком толст, на ее взгляд.

По мнению Террела, который, сидя за столом, читал рапорты по мере их поступления, это сообщение, по крайней мере, давало возможность предполагать, что Карин нашла водителя по своему вкусу и села в его машину. Случайно она натолкнулась на маниакального убийцу.

Около восемнадцати часов телефоны стали звонить реже и посетители исчезли. Столкнувшись с массой работы, которая должна была занять всю ночь, инспекторы устали. Никто из них не обедал. Они подкреплялись только кофе и сигаретами.

Террел вошел в комнату инспекторов.

— Ладно, ребята, — сказал он, — перерыв на обед. Идите перекусите, но возвращайтесь. Том и ты, Макс, идите первыми.

В кафе, неподалеку от комиссариата, Лепски заказал говядину, Якоби выбрал бифштекс с яйцом.

— Ну и работа, — сказал Лепски с отвращением. — Я обещал Кэрролл праздничный ужин. Хуже нет быть фликом.

— Том, — сказал Якоби, — я подумал об одной вещи. Послушай, мы гонялись за четырьмя голубыми пиджаками. Нашли трех владельцев, у которых есть алиби, ищем четвертый… Так?

— Правильно, — пробурчал Лепски с полным ртом.

— Четвертый пиджак принадлежал Сайросу Грэгу, — продолжал Якоби. — Его жена сказала, что отдала его в Армию спасения, где его никто не видел. Я вот что думаю, А если она соврала?

Держа вилку на весу, Лепски смотрел на него, открыв рот.

— Почему ты так думаешь, черт возьми?

— Есть одна вещь, о которой я не сообщил в рапорте, и сейчас о ней вспомнил. Когда я разговаривал с Левиным об одежде Грэга, он не только сообщил мне нужную информацию, но кое-что рассказал мне о семье Грога, В тот момент меня интересовал только пиджак, но потом, поразмыслив о том, что он мне сказал, я подумал, что мне следовало бы обратить на это внимание.

Лепски продолжал жевать мясо.

— Что он тебе рассказал о семье?

— У них есть сын. По словам Левина, миссис Грэг перенесла всю свою любовь на него, и старый Грэг оказался в одиночестве. Я спросил у Левина, чем занимается сын, но он не знал и к тому же никогда не видел его. — Якоби замолчал и посмотрел на Лепски. — Если я не ошибаюсь, мы тоже о нем ничего не знаем.

— Переходи к делу, Макс, — сказал Лепски, наклонившись вперед. — Ты только что сказал, что миссис Грэг, возможно, соврала.

— А если ее сын был убийцей? А если на нем был пиджак отца, когда он убил Дженни Бендлер? Разве мать не постаралась бы его покрыть?

Лепски закурил сигарету и подумал.

— Может быть, это мысль, Макс, — сказал он наконец. — Во всяком случае, это объясняет исчезновение пиджака. Да, если описание внешности, которое мы имеем, подходит к сыну Грэга, эта мысль очень интересная.

— Неприятно то, — заметил Якоби, — что это связано с миссис Грэг, которая близка с мэром.

Лепски еще подумал, потом поднялся.

— Не говори об этом никому, Макс. Я сам этим займусь.

Якоби вздохнул.

— Я думал, что смогу, может быть, получить вознаграждение, Том..

Лепски удивленно посмотрел на него.

— Ты? Получить вознаграждение? Ты видел когда-нибудь, чтобы флик получал вознаграждение?

— Я просто подумал. — Якоби пожал плечами, — Что поделаешь. Шефу скажем?

— Пока нет. Я кое-что должен сделать. Пошли, нужно возвращаться.

Выходя из кафе, Лепски похлопал по широкой спине Якоби.

Придет время, Макс, и ты станешь великим флипом… как я. — Заметив телефонную кабину, он продолжил: — Пару секунд! Мне нужно позвонить жене. Боже! Она сойдет с ума!

Якоби терпеливо ждал. Оживленный Лепски наконец вышел из кабины.

— Ты знаешь, Макс? Она приняла это как настоящий солдат. Никаких проблем. Она будет меня ждать. Много ли женщин могут так поступить?

— Я не женат. Я не знаю, — ответил Якоби.

* * *

После ухода сына Амелия осталась на своем месте, слепо глядя на стену. Она боролась с собой. Она понимала, что ей следует позвонить в полицию и сообщить им, что ее сын маниакальный убийца и намеревается совершить новое преступление. Но она не могла решиться.

Она пыталась оправдать себя, думая, что, в конце концов, Рейнольдс старый неизлечимый пьяница. Возможно, устранив его, Криспин успокоится и на этом закончатся эти ужасные убийства. Вечером Криспин избавится от Рейнольдса. Куда он денет труп? Она отказывалась думать об этом. И этот телефонный звонок от этого Кендрика? Полиция?

Она с трудом поднялась на ноги. Она не может больше ни минуты оставаться в этом доме! Она переберется в отель «Спеншин Бэй». Там всегда были внимательны к ней, и она останется там до окончания этого ужасного дела. Тяжело ступая, она направилась в свою комнату.

Багаж ее всегда собирал Рейнольдс, а сейчас она поняла, как ей его не хватает. Она взяла чемодан, бросила в него вещи, которые, как она думала, ей понадобятся. В тот момент, когда она закрывала крышку чемодана, в дверях появился Криспин.

— Вот это правильно, мать, — сказал он, улыбаясь. — Куда ты собираешься перебраться?

— В «Спениш Бэй», — ответила она.

Криспин кивнул головой.

— Не волнуйся. Я позвоню и скажу тебе, когда можно будет вернуться.

— Я слышала разговор, — сказала она, задыхаясь, — с этим Кендриком. Почему вы упоминали полицию?

— Пошли, мать! — Голос Криспина вдруг стал холодным. — Я понесу твой чемодан. Возьми «ролле», мне он не нужен будет некоторое время.

— Криспин! — Амелия сделала последнее усилие. — Мой мальчик! Я тебя прощаю…

В глазах Криспина появился блеск. Она снова увидела, как он похож на дядю Мартина.

— Пошли! — приказал он. — Ты здесь не нужна! И не забудь… ты ничего никому не скажешь!

Покоренная и униженная, Амелия вслед за сыном вышла из дома. Он поставил чемодан в багажник. Потом, когда она наконец втиснула свою тушу за руль, он наклонился и в упор посмотрел на нее.

— Я тебе позвоню чрез день-два. Мне нужно будет найти кого-нибудь вместо Рейнольдса. Ничего не говори! И не беспокойся!

Дрожа с головы до ног, Амелия с трудом завела двигатель. Когда она отъезжала, последняя мысль была о Рейнольдсе.

— Почему он сделает это, если ему нечего скрывать? — удивился Луис.

— По-видимому, ему есть что скрывать. Я не знаю и не хочу знать что. Завтра, когда придет Лепски, дорогой, мы ему ничего не скажем.

— А вознаграждение в двести тысяч! — закричал Луис. — Я слышал об этом как раз перед уходом. Ты считаешь это пустяком?

Кендрик посмотрел на него своими маленькими глазками, ставшими жесткими.

— Не говори глупостей! — бросил он недовольно. — Кто предал, предаст еще раз. Я обещал Грэгу никому не называть его имени. Если я скажу об этом полиции, в конце концов это станет известно. В будущем никто не будет доверять мне!

— Значит, ты соврешь Лепски? — закричал Луис. — Ты станешь сообщником убийцы! Ты теряешь голову.

— Мы не уверены, что Грэг связан с этими убийствами, — заорал Кендрик. — Лепски утверждает, что есть связь между картиной и убийствами. Но не сказал какая. Представь, что мы скажем Лепски, что автор картины Грэг. Полиция его допросит. Он узнает, что мы его обманули. А если им ничего не удастся доказать? Тогда Грэг нас разорит, и все узнают, что мы предали. Подумай немного, дорогой! Мы ничего не скажем!

Луис вскочил на ноги.

— Я не хочу вмешиваться в это, — закричал он, топая ногами. — Ты испортил мне выходной! Ври сам Лепски! Я не хочу вмешиваться!

— Луис. — Голос Кендрика стал очень спокойным. — Ты забыл: кто предал — предаст. Может быть, ты забыл Кени? Сколько лет ему было… Семь? Полиция до сих пор не нашла похитителя. Кени сможет узнать этого человека на очной ставке. Кто предал — предаст еще.

Луис побледнел.

— Возьми себя в руки, — сказал Кендрик, улыбаясь. — Не надо истерики. Если нужно, ты соврешь Лепски. — Он снял парик и протянул его Луису. — Причеши его, дорогой.

Дрожащей рукой Луис достал гребень из кармана.

Кен Брэндон нашел Мэри Гудол, свою бывшую секретаршу, ожидающей перед конторой в Секомбе. Он был очень доволен. Эта полноватая, неопределенного возраста и абсолютно надежная женщина, была для него подарком. Они поздоровались, потом Кен открыл дверь конторы и они вошли.

— Как чувствует себя мистер Лейси? — спросила Мэри.

— Это чудо. Его считали безнадежным, а он выкарабкался. Врачи теперь говорят, что при внимательном отношении к себе он проживет еще долго.

— Я очень рада. А Бетти?

— Она вернулась вместе со мной вчера вечером. Ее сестра осталась там. — Он увидел выражение лица Мэри, которая рассматривала кабинет. — Я боюсь, что вы не привыкли к таким мрачным дырам, Мэри, но я не могу выразить словами, как я рад, что вы здесь.

— Секретарша мистера Стернвуда позвонила мне вчера и попросила меня вам помочь, — Мэри скривилась, потом улыбнулась, — это совсем не так ужасно, как я думала. — Ее улыбка исчезла, когда она произнесла: — Как ужасно. Бедный мистер Стернвуд. Он так гордился свой дочерью.

Кен вздрогнул. Подойдя к столу Карин, он посмотрел на бумаги, лежащие на нем.

— Нужно, чтобы нашли этого опасного сумасшедшего, — продолжала Мэри. — Такое громадное вознаграждение назначил мистер Стернвуд. Двести тысяч!

Для Кена было невыносимым воспоминание о Карин и ее ужасной смерти.

— Я на это надеюсь, — проговорил он, перенося бумаги на свой стол. — Я займусь этим, Мэри, а вы просмотрите картотеку. Это позволит вам войти в курс дела.

Он вошел в свой кабинет, закрыл дверь и сел за стол.

Воскресенье было настоящим кошмаром. Он прочитал в газете, что убили Лу Буна. Это было для него ударом, но он почувствовал облегчение, подумав, что угрозы шантажа больше не будет. Несколько позднее он узнал по радио об убийстве Карин. Эта новость его настолько потрясла, что он с трудом удержал себя, когда сестра жены сказала: «Она это искала. Нечего было жить в бунгало неподалеку от колонии хиппи. Она не лучше шлюхи».

Он позвонил мистеру Стернвуду, но не смог с ним поговорить. Его секретарша сказала, что она надеется, что он будет в понедельник в Секомбе, добавив, что Мэри Гудол заменит Карин. Теперь, когда Лейси был вне опасности, Кен поспешил вернуться. Бетти позвонил доктор Хаймс и спросил раздраженным тоном, когда она намеревается возвратиться. Они решили улететь самолетом во второй половине дня.

Только в самолете выяснилось тайное исчезновение пуговицы с пиджака Кена, Бетти, разыскивая сигареты в сумочке, вдруг рассмеялась и вытащила пуговицу.

— Смотри, дорогой. Это мой талисман. Я ношу его всегда с собой. Это твоя.

Он вспомнил… панику. Как Карин достала ему другую пуговицу и как он спал с Карин в своей супружеской постели. Вспомнив это, Кен с трудом улыбнулся.

Теперь, сидя за своим письменным столом, он думал об этом. Карин была мертва, Лу Бун тоже. Этот постыдный эпизод из жизни женатого мужчины отныне принадлежал прошлому. Сжав кулаки, он поклялся, что такого больше никогда не будет.

На другом конце города Лепски припарковывал свою машину в нескольких метрах от галереи Кендрика. Он вошел и был встречен очень бледным Луисом де Марии, изобразившим на лице благожелательную притворную улыбку.

— Мистер Лепски! Какая радость! Мистер Кендрик вас ожидает.

Он проводил Лепски в кабинет Кендрика. Кендрик, улыбаясь как любезный дельфин, поднялся и протянул ему руку, но Лепски был не в настроении к такого рода любезностям.

Не обращая внимания на руку, которую ему протягивали, он сказал своим полицейским голосом:

— Значит, у вас есть кое-что мне сообщить?

— Садитесь, пожалуйста, мистер Лепски, мы можем хорошо поговорить как воспитанные люди, — сказал Кендрик, с лица которого сошла улыбка.

Он сел. Лепски поколебался, потом устроился напротив него.

— Мистер Лепски, прошу вас понять, что мы должны защищать своих клиентов. Вы спросили меня имя художника, который рисовал это полотно. Разумеется, полиция имеет право задавать такие вопросы, но художник заставил меня пообещать не называть его имени. Довольно часто они просят меня об анонимности. Это может вас удивить, но уверяю, это бывает часто.

Лепски гневно посмотрел на него.

— Значит, вы знаете, кто это?

Кендрик снял свой парик и осмотрел его внутренность, будто надеялся найти там муравейник. Потом он снова надел его.

— Да, мистер Лепски, я знаю имя художника. — Он наклонился вперед. Его маленькие глазки были непроницаемы. — Если вы можете объяснить мне, почему вы думаете, что этот художник некоторым образом связан с этими убийствами, и если вам удастся убедить меня, что у вас есть неопровержимые доказательства против него, тогда, разумеется, я назову вам его имя.

Лепски заерзал на стуле. Что может он рассказать этому толстому педерасту о Мэхитабель? Как он может рассказать об этом Террелу? Красная луна? Черное небо? Оранжевый пляж?

Заметив, что Лепски колеблется, Кендрик перешел в атаку.

— Мистер Лепски, может быть, лучше, если со мной поговорит ваш шеф Террел? Мне он всегда казался понимающим человеком. — Дельфинья улыбка исчезла. — Я позволю себе сделать предложение. Вы должны обратиться к своему шефу, и тот, если посчитает нужным, обратится ко мне.

Лепски поднялся. Он знал, что проиграл.

— Очень хорошо, Кендрик, — сказал он. — Вы отказываетесь сообщить мне сведения. Я вам это припомню. Когда у вас будут неприятности, мы вас не пожалеем.

Он вышел. Кендрик снял парик и бросил его в потолок.

Когда Луис, подслушивающий под дверью, вошел, Кендрик ему улыбнулся.

— Ты видишь, дорогой, этот идиот флик блефовал.

* * *

В 10.30, отложив текущие дела и поговорив с управляющим, Кен решил отправиться на поиски клиентов.

В тот момент, когда он отодвигал стул, вошла Мэри Гудол.

— С вами хочет поговорить полицейский инспектор, Кен. Инспектор Лепски.

— Пригласите его, Мэри, — сказал Кен.

Сердце у него забилось быстрее.

Широко и дружески улыбаясь, вошел Лепски. Но улыбка не смягчала его жесткого выражения лица.

— Привет, мистер Брэндон! Я принес ваш пиджак.

Кен с трудом улыбнулся и сказал:

— Спасибо. Надеюсь, что это все.

Лепски положил пиджак на письменный стол Кена.

— Запасные пуговицы в кармане, мистер Брэндон.

— Спасибо.

— Не за что, — продолжал Лепски. — Извините за беспокойство.

— Вы делаете свое дело, — сказал Кен.

— Да. Что касается мисс Стернвуд, это должно быть для вас ударом.

— Да. Это все, мистер Лепски? Я только что возвратился, и у меня много работы.

— Я надеялся, что вы мне поможете. Это не займет много времени. Имя Сайрос Грэг говорит вам что-нибудь?

Кен широко открыл глаза.

— Да, конечно. Это один из моих бывших клиентов. Он умер несколько месяцев назад.

— Вы занимались его страховкой?

— Да.

— Мисс Грэг ее получила?

— Да.

— Есть еще сын. Что вы знаете о нем, мистер Брэндон?

— Я никогда не имел с ним дел. — Кен нетерпеливо заерзал. — Почему вы задаете эти вопросы?

— Вы его видели?

— Нет.

— Вы что-нибудь о нем знаете?

— Нет, ничего. Я его никогда не видел. Почему вы спрашиваете?

— Я вам объясню. Присядьте на минутку, мистер Брэндон. Это важно.

Кен сел за стол.

— Мы нашли пуговицу в форме мяча для гольфа как раз в том месте, где была убита Дженни Бендлер. Мы выяснили, что в этом городе было продано только четыре таких пиджака. Мы смогли найти и допросить владельцев только трех пиджаков, в том числе и вас. И мы знаем, что ни вы, ни двое других не имеют ничего общего с убийством Дженни Бендлер. Миссис Грэг нам сказала, что четвертый пиджак был отдан в Армию спасения вместе с другими вещами мистера Грэга. Мы попытались найти следы этого пиджака, но там его никто не видел. Мы пришли к мысли, а не соврала ли миссис Грэг. Мы подумали, не надевал ли загадочный сын пиджак своего отца и не был ли этот пиджак на нем в вечер убийства девушки? У нас есть описание человека, которого видели в день убийства Дженни. Нам сказали, что он высокий блондин и что на нем были туфли «гучи». По словам других, этот человек мог быть художником, рисующим бредовые картины. Этот человек может быть виновен не только в убийстве девушки, но Лу Буна и Карин Стернвуд. Вы меня понимаете?

Кен откинулся на спинку стула.

— Я вас понимаю, только не вижу, как это может меня касаться.

— Я могу вам сказать только о подозрениях. Мы абсолютно не уверены, что сын Грэга является тем сумасшедшим, которого мы разыскиваем. Миссис Грэг влиятельное лицо в городе. Она дружит с мэром. Нам нужны безупречные доказательства, что ее сын художник, высокий блондин и носит туфли «гучи». Только заполучив эти сведения, мы сможем его допросить, не раньше.

— По-моему, проще всего пойти к миссис Грэг и сказать, что вы хотите поговорить с ее сыном. Что вам мешает?

— Если бы это было так просто, я бы не заставил вас терять время, — ответил Лепски. — Но это непросто. Миссис Грэг трудна в общении. А если ее сын ничего не имеет общего с этими убийствами? Если она откажет нам во встрече с ним и спросит, что мы от него хотим? У нас нет никаких доказательств. Мы будем загнаны в угол. Поэтому, мистер Брэндон, я хотел бы, чтобы вы сделали следующее. Не могли бы вы пойти к Грэгам и попросить о встрече с сыном? Вы объясните, что слышали о его картинах и подумали, что он, может быть, хочет их продать. Нам нужно знать, художник ли он и соответствует ли он описанию, которое мы имеем?

Кен покачал головой.

— Я не хочу в это вмешиваться, — твердо ответил он. — Это дело полиции. Не говорите мне, что вы не можете пойти туда и придумать повод повидать Грэга. Зачем вы втягиваете меня в эту историю?

Лепски завертелся на стуле.

— Я вам объясню, мистер Брэндон. Возможно, мы ошибаемся. Не исключено, что Грэг не является тем убийцей, которого мы разыскиваем. У семьи Грэгов самый ловкий и известный адвокат города. Если мы ошибемся по поводу Грэга, мы рискуем оказаться с процессом и диффамации. Я вас прошу только хорошо рассмотреть сына Грэга. Если он не соответствует описанию убийцы, мы оставим его в покое. Не исключено, что вы сможете продать ему страховку. Если он соответствует описанию, мы его арестуем.

Кен еще раз покачал головой.

— Я не хочу вмешиваться в это дело.

Лепски попытался еще раз:

— Вы забываете важную деталь, мистер Брэндон. Если Грэг есть тот самый человек, которого мы разыскиваем, и если вы поможете нам его разоблачить, вы получите вознаграждение, предложенное мистером Стернвудом… двести тысяч долларов.

Кен с изумлением посмотрел на него.

— Двести тысяч! Я? Вы шутите?

— Это серьезно, мистер Брэндон. Я вас уверяю, вы узнаете в Грэге человека, которого мы разыскиваем, и вы получите вознаграждение.

Двести тысяч!

По телу Кена пробежала дрожь. Сколько можно сделать на эти деньги! Он представил себе новый дом, в более шикарном квартале, большой бассейн, более шикарные машины для него и Бетти. Бетти даже сможет бросить свою работу! Он сможет тоже бросить работу и основать собственно дело!

Лепски смотрел на него и думал, что он попал в ловушку.

— Если вы серьезно думаете, что я получу вознаграждение, если смогу помочь вам разоблачить Грэга, — сказал Кен, — тогда я к вашим услугам.

Лепски улыбнулся.

— С того момента как ваше свидетельство приведет к аресту и осуждению Грэга, вы получите вознаграждение. Я вам это гарантирую.

Кен глубоко вздохнул.

— Согласен. — Мысль стать владельцем таких денег крутилась у него в голове. — Что вы хотите, чтобы я сделал?

Лепски знал, что Брэндону, возможно, придется иметь дело с опасным убийцей, но воздержался об этом говорить, опасаясь, что тот поймет, какими крупными неприятностями это ему грозит. Необходимо защитить Брэндона.

— Я организую это, — сказал он.

Он взял трубку, назвал номер центрального комиссариата и попросил к телефону Макса Якоби. Через некоторое время их соединили.

— Макс… это Том. Твоя идея, возможно, что-то даст. Я хочу, чтобы ты немедленно приехал в страховое агентство в Секомбе. Мы совершим небольшую прогулку.

— У меня работы по горло! — запротестовал Якоби.

— Что можно делать? Пошевеливайся! — Лепски положил трубку, потом улыбнулся Кену и сказал: — Никаких проблем. Отправимся через полчаса. Вы сделаете вот что.

Поглощенный проектами о том, что он сможет сделать на эти деньги, Кен рассеянно слушал Лепски.

* * *

Лепски в машине вместе с Якоби ехал вслед за Кеном, направляющимся к Акация-авеню. Якоби нервничал.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь? — сказал он, когда они оказались в пробке и Лепски вынужден был затормозить. — Чертовский риск! Шеф нам задаст, если все обернется плохо. Ты должен был поставить его в известность.

— Спокойно, — сказал Лепски. — Ты знаешь так же хорошо, как и я, что, если бы я ввел шефа в курс дела, он наложил бы вето. Мы вдвоем, Макс, сможем распутать это дело.

— А Брэндон? Если это закончится плохо для него? Если Грэг действительно убийца? Мы знаем, что убийца сумасшедший. Если он убьет Брэндона? Что будет с нами.

— Успокойся, Макс, — сказал Лепски, который сам был не очень спокоен. — Мы будем там, чтобы защитить его. Я для этого и попросил тебя приехать.

— Ты предупредил Брэндона, что он рискует?

— Послушай, Макс, Брэндон хочет получить вознаграждение. Он готов нам помогать, — сказал Лепски, думая, что ему следовало бы предупредить Брэндона. — Если с его помощью мы разоблачим Грэга, он получит двести тысяч.

— Если останется жив! — сухо ответил Якоби. — Ты думаешь, что очень умно заставить его надеть такой пиджак?

— Если Грэг убийца, то вид этого пиджака будет для него ударом, — сказал Лепски. — Если он не убийца, ему будет все равно. Сумасшедшие срываются, если их немного подтолкнуть. Во всяком случае, за двести тысяч нужно рисковать.

Якоби настаивал:

— Ты предупредил Брэндона, что это для него может плохо кончиться?

Лепски заерзал на сиденье.

— Я ему сказал не входить в дом и посоветовал все время быть на пороге, чтобы мы могли видеть его. Ради бога, замолчи!

Они доехали до Акация-авеню, и, как договаривались, Кен остановился в сотне метров от виллы Грэга.

— Пошли, — сказал Лепски, выходя из машины.

Вместе с Якоби он подошел к машине Кена.

— Можете идти, мистер Брэндон, — сказал Лепски, глядя на него через опущенное стекло машины. — Не забывайте, что в дом не надо входить. Скажите мажордому, что вы хотите переговорить с мистером Грэгом. Если он пригласит вас войти, вы ответите, что ваша машина стоит на дороге и у вас нет времени. Вы должны сделать только одно: хорошо рассмотреть его. Понятно?

Кен начал понимать. Руки, лежащие на руле, стали совершенно мокрыми. Он слегка заикался, спрашивая:

— По-вашему, Грэг может быть опасен?

Лепски сделал нетерпеливый жест:

— Не волнуйтесь. Есть мажордом, может, миссис Грэг дома. Вам не нужно ничего делать. Оставайтесь на пороге, где мы сможем вас видеть. И никаких проблем.

Кен вспотел.

— А если я должен буду войти?

— Вы не входите! — сказал Лепски своим полицейским голосом. — Если Грэг убийца, он ничего вам не сделает, так как есть свидетели. Это может принести вам двести тысяч! — Он похлопал по плечу Кена. — Вы не рискуете ничем, мистер Брэндон. Мы рядом.

Кен колебался. Потом еще раз подумал о деньгах. Он выдавил из себя улыбку.

— Согласен… иду.

Он подъехал на машине до входа в виллу Грэга, все время наблюдая в зеркало, чтобы убедиться, что Лепски и Якоби следуют за ним пешком. Ему было неудобно в этом пиджаке, но Лепски настоял, чтобы он его надел. Остановившись у ворот виллы, он вышел из машины и медленно пошел по аллее. Оглянувшись назад, он успел заметить, что инспекторы тоже зашли на территорию виллы и скрылись за большими кустами.

Подойдя ко входной двери, он глубоко вздохнул и нажал на кнопку. Внутри послышался Звонок. С бьющимся сердцем он ожидал, чувствуя, как солнце печет ему в спину. Никакой реакции. Он беспокойно оглянулся. Инспекторов не было видно. Он чувствовал себя очень одиноким и безоружным. Он еще раз нажал на кнопку. Никаких звуков, кроме звонка, в вилле не было слышно.

Он вытащил носовой платок и вытер потное лицо. Он начал успокаиваться. Возможно, никого нет дома. Он был несколько разочарован, как будто его заставили сделать неверный шаг. Прощай двести тысяч!

Он подождал еще некоторое время, почти с облегчением повернулся, чтобы вернуться к машине и в этот момент дверь окрыли.

Спрятавшись за кустами, Лепски и Якоби видели, как Кен, спустившись на несколько ступенек, остановился и вернулся назад. Они видели, как открылась входная дверь, но Кен закрывал видимость.

Первое, что заметил Кен, это пара черных блестящих туфель «гучи». Потом, подняв глаза, он увидел высокого улыбающегося блондина.

Высокий блондин! Туфли «гучи»! Это был убийца, которого разыскивала полиция! Кен почувствовал, что у него сжимается горло. Его инстинкт приказывал ему повернуться и бежать, но он стоял, как кролик, загипнотизированный удавом.

— Что вы хотите? — мягко спросил Грэг.

Кен взял себя в руки.

— Извините за беспокойство. Вы мистер Грэг?

— У вас красивый пиджак, — сказал Криспин. — У моего отца был такой же. Что вы хотите?

Кен облизал пересохшие губы.

— Мне кажется, я не вовремя. Я зайду в другой раз. Я не хочу сейчас вам надоедать.

Он отступил на шаг, потом остановился, увидев направленный на него револьвер.

— Делайте то, что я вам говорю, — приказал Криспин. — Если не хотите, чтобы я вас убил, входите.

Кен часто читал о состоянии людей, находящихся под угрозой оружия, но только сейчас смог он понять, какой ужас может внушить направленное на тебя оружие.

Криспин отступил в коридор и повторил:

— Входите.

Кен подумал об инспекторах в засаде.

Лепски запретил ему входить в виллу, но направленный на него револьвер не оставлял выбора. Когда он пересекал порог и входил в коридор, у него было ощущение, будто ноги стали свинцовыми.

— Вот это разумно, — сказал Криспин. — А теперь закройте дверь.

С бьющимся сердцем Кен остановился на мгновение и глянул на аллею, но инспекторов не было видно. Он закрыл дверь.

— Закройте ее на ключ, — сказал Криспин.

Кен увидел две защелки: одну вверху, другую внизу. Дрожащей рукой он сделал то, что ему приказал Криспин.

— А теперь поднимайтесь по этой лестнице.

Цепляясь за перила, так как ноги его с трудом держали, он поднялся наверх. Криспин следовал за ним.

— Направо, — сказал он. — Входите.

Кен вошел в комнату.

— Садитесь.

Он револьвером указал на кресло, подальше от большого окна.

Кен сел и положил мокрые руки на колени. Криспин сел на край большого письменного стола.

— Пусть вас не волнует револьвер, — сказал он. — Я опасаюсь грабителей и всегда принимаю меры предосторожности. Кто вы?

Возможно, все не так плохо, думал Кен. Понятно, что такой богатый человек, как Грэг, опасается грабителей.

— Меня зовут Брэндон, — сказал он, стараясь говорить спокойно. — Я представляют страховую компанию. Я пришел спросить, не хотите ли вы застраховать свои картины. Не бойтесь ничего, мистер Грэг, я не опасен.

Криспин посмотрел на него.

— Застраховать картины? Откуда вы знаете, что я рисую? Это Кендрик вам сказал?

Кен снова почувствовал себя больным от страха. Лепски просил его проверить, художник ли Грэг. Дело в том, говорил он ему, если это так, те это безусловное доказательство тому, что этот человек является убийцей. Он почувствовал, что бледнеет.

— Вам сказал Кендрик?

Кен несколько имел дело с Кендриком, который страховал несколько вещей.

— Конфиденциально, мистер Грэг. Действительно, мистер Кендрик упоминал, что у вас есть несколько ценных полотен.

— Они действительно ценные, — ответил Грэг, засовывая револьвер в карман. — Извините, если я вас напугал, мистер Брэндон, в наши дни незнакомые посетители могут оказаться опасными.

— Конечно. — Кен снова успокоился. — Так вы хотите, мистер Грэг, застраховать их? Нужно ли их оценивать? Это не обязательно. Вы мне говорите, как вы их оцениваете, а я рассчитываю сумму взноса.

— Может быть, вы хотите их посмотреть, мистер Брэндон?

— Я не такой хороший знаток, — сказал Кен, поднимаясь. — Я уже и так отнял у вас слишком много времени. — Он думал только о том, как выбраться отсюда. — Вы только скажите мне, на какую сумму вы хотите застраховать картины, и я вам сообщу размер взноса.

Он сделал шаг по направлению к двери.

— Это не займет много времени, — сказал Криспин. — Сейчас я работаю над особенно интересным этюдом. Я хочу вам его показать.

Не отводя глаз от Кена, он притронулся к своему кинжальчику.

— У меня назначена еще одна встреча, — попытался уклониться Кен. — Как-нибудь в другой раз, мистер Грэг. Если хотите, я приду завтра? Вы мне скажете, во сколько оцениваете картины, и я сообщу вам размер взноса.

В тот момент, когда он открывал дверь, в опаловых глазах Криспина зажегся блеск и он направился к Брэндону.

* * *

Сидя на корточках вместе с Якоби за кустами, Лепски видел, как Кен вошел в виллу.

— Какой дурак! — воскликнул он. — Он вошел. Я же ему говорил не входить! Ты слышал?

— Да, я слышал, что ты ему говорил. — Якоби очень нервничал. — Что будем делать?

Лепски ладонью ветер на лице пот.

— Какой болван! Я же ему говорил ни в коем случае не входить.

Они видели, как дверь закрылась.

— Так что же будем делать? — спросил Якоби.

— Что мы можем сделать? Может, дверь открыла миссис Грэг, и Брэндону пришлось войти?

Лепски раздраженно сдвинул шляпу.

— Дверь открыли ни миссис Грэг, ни мажордом, а сам мистер Грэг. Мне кажется, дело оборачивается плохо.

— Но представь, что Грэг не убийца, — ответил Лепски. — Представь, что Брэндон выйдет через несколько минут. Если мы ворвемся в виллу, может разразиться скандал.

— Ну а если Грэг убийца? — настаивал Якоби. — Если Грэг убьет Брэндона? Лучше вмешаться.

— Да. — Лепски поднялся. — Я сам этим займусь, Макс, Не шевелись. — Он вытащил свой специальный полицейский 38-го калибра. — Если я начну стрелять, ты придешь мне на помощь. Понятно?

— Что ты намереваешься делать?

— Я скажу, что продолжаю заниматься этим проклятым голубым пиджаком.

Оставив Якоби, Лепски быстро пересек лужайку и поднялся по ступенькам. Он засунул револьвер в плечевую кобуру, но оставил пиджак расстегнутым, чтобы можно было быстро его достать. Он нажал на кнопку.

В тот момент, когда Криспин направлялся с горящими глазами к Кену, зазвонил телефон.

— Присядьте на минуту, мистер Брэндон.

В его голосе была такая явная угроза, что Кен, испытывающий откровенный страх, поспешил сесть.

Не поворачиваясь спиной к Кену, Криспин подошел к столу и взял трубку.

— Да. Кто это?

— Сержант Бейглер, муниципальная полиция. Вы мистер Грэг?

Кен видел, как лицо Грэга стало злым.

— Да. В чем дело?

— Вас просят приехать в госпиталь, мистер Грэг. Должен сообщить вам, что имел место несчастный случай.

— Моя мать?

— Да. Видимо, она потеряла контроль над управлением и столкнулась с грузовиком.

— Она серьезно ранена? — быстро спросил Криспин.

— Должен вам сообщить, что она умерла по дороге в госпиталь.

Увидев улыбку, появившуюся на лице Грэга, Кен похолодел.

— Спасибо, — сказал Криспин. — Пожалуйста, предупредите моего нотариуса Левишона. Он займется всеми формальностями. — Он положил трубку и весело улыбнулся Кену. — Мне только что сообщили приятную новость, мистер Брэндон. Моя мать погибла в автомобильной катастрофе. Наконец-то я от нее избавился.

— Мне нужно ехать, мистер Грэг.

— Вы должны сначала осмотреть мои произведения. — Криспин твердо посмотрел на Кена. — Вы знали мисс Карин Стернвуд?

Кен кивнул.

— Я как раз сейчас рисую ее портрет. Это пока наброски, но я хотел бы знать ваше мнение.

У Кена была только одна мысль: вырваться из когтей этого сумасшедшего.

— Извините меня, пожалуйста, мистер Грэг, — хрипло сказал Кен, — но мне уже нужно идти.

Улыбка Грэга стала злой.

Я хотел бы, чтобы вы меня не злили, мистер Брэндон, — сказал он, притрагиваясь к кинжальчику. — Уверяю вас, что я могу вести себя очень плохо по отношению к людям, которые меня раздражают. — Жестом он указал на дверь в глубине салона. — Проходите, пожалуйста.

Глядя на него, Кен понял, какая смертельная опасность возникла над ним. Он пересек комнату по направлению к этой двери. В этот момент у входной двери зазвонил звонок.

— Лепски? — подумал он. — Боже мой! Хотя бы это был он!

— Я думаю, кто это может быть? — спросил Криспин, как будто разговаривал сам с собой. — Тем хуже. В любом случае, никто не сможет войти. Вы хорошо заперли дверь, не так ли, мистер Брэндон? Я хочу, чтобы вы увидели наброски этой маленькой суки, которые я сделал. — Он посмотрел на Кена. — Это действительно была сука, не правда ли?

У входной двери снова позвонили.

— Делайте то, что я вам говорю! — приказал Грэг, видя, что он колеблется.

Напуганный жутким выражением лица Грэга, Кен открыл дверь и вошел в студию.

Стоя у двери, Лепски не знал, что делать, так как никто не отзывался. Он посмотрел по сторонам. Все окна на первом этаже были закрыты решетками. Видя, что никто не открывает Лепски, Якоби покинул свое убежище и присоединился к Лепски.

— Никто не отвечает, — сказал Лепски.

— Взломаем дверь?

— Без ордера этого нельзя делать.

Лепски нажал на кнопку еще раз.

Вдруг дверь распахнулась и они оказались лицом к лицу с высокой негритянкой с перекошенным лицом, которая вращала вытаращенными глазами. Она приложила палец к губам, говоря тем самым удивленным копам, что не следует шуметь, потом энергичным жестом пригласила их войти. Ее ужас был такой явный, что Лепски и Якоби вытащили револьверы и вошли в коридор. Слегка постанывая, она потрясла кулаком в направлении конца коридора.

Лепски знаком приказал Якоби остаться с ней, а сам бесшумно направился к двери и распахнул ее. От того, что он увидел, у него перехватило дыхание.

Расчлененный труп человека, в котором Лепски с трудом признал мажордома-алкоголика, лежал на кровати.

Он понял, что ему уже ничем не поможешь, и сразу же вспомнил о Брэндоне.

Где он?

Крисси тихо замычала и потянула Якоби, указывая на лестницу. Потом с неожиданной силой она оттолкнула его и выскочила из дома.

— Там, наверху, — прошептал Якоби.

Лепски кивнул головой и вместе с Якоби поднялся по лестнице. На площадке он остановился. Якоби стал на колено, готовый прикрыть его огнем.

За дверью Лепски услышал голос Грэга:

— Что вы думаете, Брэндон? Похож портрет?

Кен едва видел набросок, который ему показывал Грэг. Он был в ужасе от картины, на которой была изображена отрезанная голова Лу Буна, потом он увидел картину, изображающую Дженни Бендрел, и, наконец, портрет миссис Грэг. Потом взгляд его переместился на другие жуткие полотна, украшающие стены.

— Я вижу, вы рассматриваете мои полотна, — сказал Грэг, — но, пожалуйста, обратите особое внимание на это. Что вы думаете о моем наброске этой маленькой суки?

Лепски кивнул головой Якоби, бросился к двери, распахнул ее и закричал:

— Ни с места! Полиция!

Он направил револьвер на Криспина. Кен глубоко вздохнул. Он начал медленно отступать к двери.

— У него револьвер в кармане, — сказал он, задыхаясь.

Криспин казался совершенно спокойным. Он поднял руки в знак капитуляции.

— Да, конечно, Крисси вам открыла дверь. Я забыл о ней, глупец! — Он улыбался. — Да, у меня есть револьвер. Он принадлежал моему отцу.

— Макс, забери оружие! — сухо сказал Том.

Макс прошел за спину Грэга, которого Лепски держал на прицеле, взял револьвер и отошел. Грэг продолжал улыбаться.

— Вам, копам, плохо платят. Вы, мистер Брэндон, тоже зарабатываете мало, — сказал он. — Заключим сделку. Я предлагаю вам два миллиона долларов на троих, и вы забудете, что произошло. Что скажете?

— Деньги не помогут, Грэг! — бросил Лепски. — Вам не выкрутиться.

— Ну, а три миллиона? — предложил Криспин, продолжая улыбаться.

— Макс, позвони ребятам из комиссариата и попроси машину из морга, — сказал Лепски, не спуская с Грэга глаз.

В тот момент, когда Якоби подошел к телефону, Криспин, показывая рукой по направлению к картине, спросил у Лепски:

— Что вы думаете о моей живописи? — он медленно направился к Лепски. — Я полагаю, что люди, которые ничего не понимают в современном искусстве, скажут, что я сумасшедший. Но что вы думаете об этом?

Лепски осмотрел студию, и то, что он увидел, вызвало у него тошноту и усыпило бдительность. Вдруг он сообразил, что Криспин уже рядом с ним.

— Стоять на месте — сухо сказал он, поднимая оружие.

— Не нужно меня бояться, — сказал Грэг. В опаловых глазах появился блеск. — Я не вооружен. — Продолжая улыбаться, он нажал на рубин, прыгнул и ударил Лепски в тот момент, когда тот выстрелил.

* * *

Через два дня Макс Якоби проскользнул в отдельную палату госпиталя, где находился Лепски, не понимая еще, что с ним произошло.

— Как дела, Том? — спросил Макс, подходя к кровати.

— Что происходит? — спросил Лепски. — Что я здесь делаю?

— Стернвуд позаботился о том, чтобы с тобой обращались как с важной персоной. Он платит за это. Ты герой, Том! — сказал Якоби, улыбаясь. — Как чувствуешь себя?

— Я не умру, — сказал Лепски. Он застонал. — Эта сволочь испортила мне шкуру.

— Не беспокойся. Ты его убил. Газетчики жаждут получить от тебя интервью. Пит Хамильтон так хочет показать тебя по ТВ, что не может спать.

Лицо Лепски просветлело.

— А шеф?

— Я все уладил. Я ему сказал, что мы собирали сведения о пиджаке и оказались там вовремя, а Брэндон сказал, что хотел застраховать Грэга, и в ходе разговора понял, что это тот самый убийца. Никаких проблем, Том. Быстрее выздоравливай. Ребята собираются устроить в твою честь маленький банкет, когда ты выйдешь отсюда.

Лепски улыбнулся.

— Я скажу шефу, что он должен повысить тебя, Макс. Ты настоящий друг.

Якоби посмотрел на него.

— Это уже сделано. С завтрашнего дня я инспектор второго класса.

— А Брэндон?

— Он получит вознаграждение.

— Я думаю, он его заслужил.

— Он тоже хочет устроить в твою честь маленький банкет. — Якоби подошел к двери. — Кэрролл ждет, Том. Я только хотел тебя успокоить.

Через пару минут вошла Кэрролл, сияя глазами, с букетом цветов и корзиной с фруктами.

— О, Том, дорогой!

— Привет, дорогая! Ты настолько обворожительна, что должна немедленно лечь в постель.

— Послушай, не надо пошлостей. Ты чуть не умер, как говорят.

— Ну, я в порядке! Как я рад видеть тебя!

— Том, о тебе пишут все газеты! Тебя покажут по ТВ! Как я горжусь тобой!

— Прекрасно, — сказал Лепски. — Я выйду отсюда в конце недели, и мы отпразднуем это. Мы сходим в ресторан «Спениш Бэй».

Кэрролл села рядом с постелью и взяла Лепски за руки.

— Мы не может себе этого позволить, дорогой, это слишком дорого.

— Ну и что? Зачем деньги? Мы пойдем туда…

— Том! Я хотела тебя кое о чем спросить. Это меня беспокоит. Указания Мэхитабель оказались полезными?

Лепски поколебался, потом подумал, что ложь сэкономит ему бутылку виски.

— Этой старой пьяницы? Ее указания были так же полезны, как гипс для деревянной ноги.

— О, Том! А я думала…

— Забудь о ней, — сказал Лепски. — Закрой дверь на ключ. Я хочу тебе доказать, что моя рана не настолько серьезна, как говорят.

После некоторого колебания Кэрролл подошла к двери и закрыла ее на ключ.