Гарри Медоуз, высокий худой человек лет семидесяти, одно время руководил полицейской лабораторией в Парадиз-Сити. Когда подошло время выходить ему в отставку, полковник Парнелл предложил ему возглавить небольшую, но хорошо оснащенную лабораторию в агентстве. Он ухватился за это предложение. Его считали лучшим патологоанатомом во Флориде и до сих пор, несмотря на возраст, он находился в ведущих ролях и к нему часто обращались за консультацией его последователи в полицейской лаборатории.

Когда я вошел, Медоуз что-то исследовал под микроскопом.

Я примчался в Парадиз-Сити из Сирла, захватив с собой коробку с оставшейся одной банкой лягушачьих лапок.

— Привет, Гарри! — воскликнул я, врываясь в комнату. — У меня есть для тебя работенка.

Он знаком показал, чтобы я ему не мешал. Глаза его были прикованы к микроскопу.

— Гарри! Это очень важно и очень срочно!

Он вздохнул, повернулся на вращающемся табурете и улыбнулся мне.

— Вы, молодые люди, вечно спешите. Что там у тебя?

Я достал из бумажника мешочек и положил его на стол.

— Ты можешь это быстро проанализировать, Гарри? Предполагается, что здесь находится быстро приготовляемый соус, который идет вместе с лягушачьими лапками.

— Правда? Совсем неплохо, если соус вкусный. Знаешь, мне нравятся лягушачьи лапки. А где ты это взял, Дирк?

— Здесь может оказаться совсем не соус, Гарри. Работа срочная. Я буду у себя. Ты мне позвонишь?

Он кивнул и взял в руки мешочек.

Вернувшись к себе в кабинет, я обнаружил, что Чика нет на месте. Всю дорогу из Сирла я мысленно сочинял донесение полковнику. Сейчас, усевшись за стол, я принялся его печатать на машинке и успел написать до половины, когда раздался звонок Гарри.

— Подойди ко мне, Дирк! — сказал он.

Голос его прозвучал резко.

Оставив отчет, я прошел по длинному коридору до лаборатории.

— Что за чертовщина? — воскликнул Гарри, глядя на меня даже с каким-то возмущением. — Где ты взял этот мешочек?

Я закрыл за собой дверь и подошел к нему.

— Что это?

— Пятьдесят процентов чистого героина и столько же глюкозы.

— Я предполагал, что должно быть что-то в этом роде. Ты не знаешь рыночную стоимость этого мешочка?

— Знаю отлично: триста долларов.

Я произвел некоторые расчеты в уме. В каждой коробке по две банки, итого шестьсот долларов. Грузовик нагружен приблизительно пятьюстами коробками, то есть товаром на три сотни тысяч долларов. Если доставки производились всего раз в месяц, в чем я далеко не был уверен, то доход Везерспуна выражался фантастической цифрой в три миллиона шестьсот тысяч в год!

— Гарри, ты уверен в отношении цены?

Он кивнул.

— Это же настоящий героин. Ну а стоимость я узнаю ежемесячно у ребят из отдела по борьбе с наркотиками. Этот мешочек стоит триста долларов!

— Благодарю, Гарри! Сейчас я пишу отчет для полковника. Большего я не могу тебе сказать. Положи это снадобье назад в мешочек, это будет вещественным доказательством.

Я побежал назад к себе в кабинет. Еще полчаса у меня ушло на то, чтобы закончить отчет. Затем, положив его в конверт, я отнес его и коробку Гленде Карри.

Она была личным помощником полковника. Высокая, темноволосая, хорошенькая, лет тридцати от роду, с самой простой прической и в строгом костюме, она и внешне была тем, чем была в действительности: образцовым работником, настолько преданным своему делу, что никто из мужчин не замечал в ней женщины.

Когда я вошел в ее кабинет, она перелистывала какую-то папку с документами.

— Привет, Гленда!

Я положил коробку на ее стол.

— Будь добра, спрячь это в сейф. Это стоит огромных денег. И добавь туда и конверт.

— Что это такое? Ты все еще работаешь по делу Джексона?

— Конечно. Полковник велел мне заняться этим делом, вот я и занимаюсь.

— Ты тратишь уйму денег.

Она в первую очередь думала о затратах.

— Как далеко ты продвинулся?

— Все это отражено в отчете, но он предназначен исключительно для одного полковника. Очень крупное дело, Гленда. Тебе лучше не совать туда свой нос.

Она пожала плечами.

— Куда ты теперь направляешься?

— Все это выяснится завтра, когда возвратится полковник. Он ведь приедет завтра?

— Так он сказал. Я не имела от него известий с тех пор, как он уехал в Вашингтон.

— О’кей, в таком случае спрячь понадежней эту коробку и конверт.

Когда я шел назад по коридору, я увидел, что из лифта выходит Терри О’Брайен.

— Я кое-что раздобыл для тебя, Дирк.

Мы вместе вошли в мой кабинет.

О’Брайен выглядел настоящим ирландцем, каким он и был: атлетически сложен, ниже среднего роста, лицо, выглядевшее так, как будто кто-то задумал расплющить ему нос, и это ему почти удалось, веселая ухмылка и зоркие голубые глаза.

— Так что ты выяснил, Терри?

— Миссис Филлис Стобарт, девичье имя Ловери, возраст сорок два года, — говорил он, а я все это записывал на листке. — Я позвонил Тайсону, он явился ко мне со сведениями, которые ты можешь посчитать интересными.

Ритчи Тейсон был хозяином небольшого, но хорошо работающего частного детективного агентства в Джексонвилле, и мы иногда пользовались его услугами.

Я поморщился.

— Сколько он запросил?

— Я доторговался до сотни долларов.

Он вопросительно посмотрел на меня.

— Это ничего?

— Зависит от того, что он тебе дал.

— Примерно сорок лет назад, так сообщил мне Тайсон, мистер и миссис Чарлз Ловери, бездетная пара, удочерили девочку из местного приюта. Ловери были людьми весьма респектабельными, у него было процветающее бюро путешествий. Приемная дочка Филлис появилась у них, когда ей было всего четыре года. Сведений о ее побочных родителях не имелось. Ее подбросили к дверям приюта. Похоже, что они ошиблись в выборе. Когда девочка подросла, она сделалась трудным ребенком: не хотела учиться в школе, постоянно вертелась с мальчиками, потом начала воровать в магазинах самообслуживания, нарывалась на неприятности в полиции и так далее. Согласно данным Тайсона, Ловерисы изо всех сил старались ее перевоспитать, но у них ничего не получалось. Девочка стала малолетней преступницей. Заработала срок в колонии, сбежала, была водворена обратно, наконец ее выпустили. К этому времени ей уже исполнилось семнадцать лет. Она прожила у них около недели и скрылась. Они сообщили ее исчезновении в полицию, но вообще-то благодарили Бога, что так получилось. Полиция приняла обычные меры, однако найти ее не смогли. Затем, десять лет спустя, однажды вечером она оказалась в доме Ловерисов. Они рассказали Тайсону, который был их другом и только что начал свое дело, что девушка очень изменилась. Стала резкой, грубой, и в полном смысле напугала уже немолодую пару. Она потребовала у них пятьсот долларов. Они решили, что она снова находится в бегах, дали ей денег, и она тут же исчезла. После этого я не нашел ее следов. Ловерисы умерли. Следующие данные — ее замужество, она стала миссис Стобарт год назад.

— Так что приблизительно с год о ней ничего не было известно?

— Совершенно верно.

— Десять лет — большой срок, за это время многое могло случиться… Терри, я хочу, чтобы ты отправился в Секомб и поразнюхал об агентстве, которое поставляет девочек для ночных клубов со стриптизом. Мне нужна фотография и история Стеллы Коста, которая когда-то работала в Скин-клубе. Будешь говорить, что она унаследовала небольшие деньги, обычно люди на это клюют. Да, еще один момент: держись подальше от этого клуба. Все ясно?

Еще несколько минут у меня ушло на то, чтобы прочитать доклад О’Брайена и отнести его Гленде.

— Дополнительный материал для полковника, — сказал я. — Положи его вместе с теми бумагами.

Она откинулась назад в кресле.

— Я только что слышала, что полковник задерживается в Вашингтоне. Его не будет до понедельника.

Я улыбнулся ей.

— Что ни делается, все к лучшему! Выходит, у меня в запасе еще пять дней.

Простившись с ней, я побежал к своей машине.

Я забежал в офис Говарда и Бенболта, чтобы перекусить булочками с рублеными бифштексами и выпить пива, так что добрался до отеля уже после половины третьего.

Толстая пожилая особа посмотрела на меня недоверчиво.

— Мистер Бенболт, — сказал я.

— Вам назначено? Это ведь вы мистер Уоллес, не так ли?

— Да, в отношении времени нет, но меня примет.

— Мистер только что вернулся с ленча.

— То же самое могу сказать про себя, значит, мы оба в одинаковом положении. Будьте любезны, сообщите ему, что я здесь.

Она неодобрительно посмотрела на меня, затем включила селектор.

— Мистер Уоллес из агентства Парнелла находится здесь, мистер Эдвард, — сообщила она.

— Пошлите его ко мне! — загудел громкий голос Бенболта.

— Полагаю, дорогу вы знаете?

— Конечно.

Она не соблаговолила ответить и начала просматривать какие-то документы. Я почувствовал к ней жалость. Она была старой, толстой, наверное, ее недолюбливали. Призрак власти, которой она обладала, оберегая своего босса, уменьшался. В скором времени она будет сидеть в своей небольшой квартирке в обществе кота.

Я нашел Эдварда Бенболта позади стола, вид у него был сытый и довольный. Он одарил меня своей профессиональной улыбкой, поднялся, чтобы пожать руку, потом жестом пригласил меня сесть.

— Ну, мистер Уоллес, — заговорил он, когда мы уселись, — у вас есть новости?

— О чем? — спросил я.

— Когда мы в последний раз встречались, разве вы не искали внука Фредерика Джексона?

Мне стало ясно, что его утренний стаканчик-другой слегка затуманил ему мозги.

— Это верно, не так ли?

— Последний раз, когда мы встречались, мистер Бенболт, вы искали Джонни Джексона. Получили ли вы ответы на ваши объявления?

Он придвинул мне ящик с сигарами….

— Ах, нет. Мы прекратили поиски по указанию мистера Везерспуна. Спрашиваю из чистого любопытства, нашли ли вы мальчика?

Он приподнял крышку ящика.

— Хотите сигару?

— Я его пока не нашел, но продолжаю поиски. — Сигары я отодвинул в сторону. — Благодарю, не хочу.

Бенболт выбрал себе сигару, отрезал кончик, понюхал ее и закурил.

— Трудная задача.

Я предоставил ему несколько секунд, чтобы покрасоваться с душистой сигарой в зубах, затем сказал:

— Вы, конечно, слышали о мистере Везерспуне?

У него на физиономии появилось выражение, которому позавидовал бы владелец похоронного бюро.

— Да, разумеется. Узнал сегодня утром. Кошмар! Человек в расцвете лет…

— Никто из нас не вечен. Люди приходят и уходят, — изрек я, доставая пачку сигарет. — Как я понимаю, вы занимаетесь состоянием мистера Везерспуна?

— Да.

Я ждал, но он, казалось, был заинтересован своей сигарой больше, чем Везерспуном.

— Имеется лягушачья фабрика и бакалейный магазин, — произнес я. — Кроме того, у него должны быть солидные сбережения.

Бенболт посмотрел на меня.

— У меня сложилось впечатление, что вас наняли для того, чтобы найти внука Фредерика Джексона. А теперь вы пытаетесь получить информацию о состоянии мистера Везерспуна, что не имеет никакого отношения к вашей задаче.

Он глянул на часы.

— Я не могу уделить вам больше времени.

— Вы когда-нибудь были в Сирле, мистер Бенболт?

— В Сирле? Нет конечно.

— Имейте терпение со мной.

Я выдал ему свою открытую, дружественную улыбку.

— Я занимался «раскопками» в Сирле, разыскивая Джонни Джексона, и добыл доказательства того, что если бы мистер Везерспун был жив, я мог бы упрятать его за решетку минимум на пятнадцать лет.

Бенболт вытаращил глаза:

— Какие доказательства?

— До тех пор, пока я не закончу дело и не отчитаюсь перед полковником Парнеллом, который затем передаст материалы в полицейское управление, я не могу сказать вам это, мистер Бенболт, но я заверяю вас, что не шучу. Разумеется, я смогу, если постараюсь, выяснить размеры состояния Везерспуна, но у меня мало времени, поэтому я надеюсь, что вы мне поможете.

— Вы хотите сказать, что он был преступником?

— Он был центровым банды по продаже наркотиков. Большего я не могу вам сказать.

— Великий боже!

От волнения он не заметил, что на его белоснежные брюки упал пепел сигары.

— НАРКОТИКИ?

— Героин… Это строго конфиденциально, как вы должны понимать. Чему равняется состояние Везерспуна?

— Я бы сказал, полмиллиона. Все зависит от того, сколько стоит фабрика и магазин. Он вкладывал деньги весьма разумно через моих маклеров. Откровенно, я поражался, какие огромные доходы дает ему его лягушачья фабрика…

Он отложил в сторону сигару.

— Наркотики? Это ужасно. Полагаю, вы отвечаете за свои слова?

— У меня достаточно доказательств против него, мистер Бенболт, но вы понимаете, что он действовал не один, так что я продолжаю расследование. Кто наследует его состояние?

Бенболт снова схватил сигару, заметил, что она погасла, и принялся ее раскуривать.

— Не понимаю, каким образом лягушачья фабрика может быть связана с наркотиками?

— Это была умная фиговая комбинация.

— Какая комбинация?

— Она служила Везерспуну превосходным «фиговым листком» для прикрытия его подпольной деятельности… Кто унаследует его состояние?

Он долго разглядывал свою сигару, колеблясь, потом пожал плечами.

— Ввиду того, что вы мне сообщили, мистер Уоллес, и поскольку мой клиент умер, опять-таки желая вам помочь в вашем расследовании, я не считаю, что имею моральное и профессиональное право не сообщать вам о том, что произошло неделю назад.

Я ждал. Эти адвокаты. Как они любят болтать.

— Мистер Везерспун приехал повидаться со мной. Он был не в себе. Выглядел больным. Я бы сказал так: было похоже, что он почти не спал. Это было удивительно, потому что он всегда являл собой образец уверенности и твердости. Он сообщил мне, что намеревается отойти от дел.

Это меня удивило, ведь ему было всего лишь сорок восемь лет. Он поручил мне продать все его ценные бумаги. Я напомнил ему, что некоторые акции в данный момент сильно упали в цене, это временное явление, не надо так спешить. Но он заявил, что ему срочно нужны наличные. Далее, он поручил мне продать магазин в Сир-ле за столько, за сколько удастся. Я не сомневался, что он находился под каким-то непосильным гнетом. Я поинтересовался, намеревается ли он расстаться также с его лягушачьей фабрикой, на что он довольно резко ответил, что этим вопросом он займется сам.

Бенболт помолчал, чтобы сделать пару затяжек.

— Вот тут я поднял тот вопрос, который не переставал беспокоить меня с того момента, как мистер Бенболт стал моим клиентом. Я напомнил ему, что он не оставил завещания. Он ответил, что у него нет родственников, так что ему наплевать на разные завещания. Я объяснил ему, что если умрет один из моих клиентов с таким солидным состоянием, как у него, не оставив завещания, у меня могут быть серьезные неприятности. Меня обвинят в некомпетентности и в несерьезном отношении к работе. Он сидел на том же стуле, где в данный момент сидите вы, внимательно глядя на меня, потом как-то странно ухмыльнулся. Вернее сказать, это была циничная ухмылка.

Бенболт занялся своей сигарой, аккуратно стряхнул пепел в пепельницу.

— Он сказал, что не подумал об этом, но раз уж дело обстоит таким образом, то он хочет завещать все свои деньги и магазин мисс Пегги Вьетт из Сирла.

Мое лицо оставалось бесстрастным.

— Это он обосновал каким-то образом? — спросил я.

— Я спросил его, кто она такая. Он ответил, что она была его любовницей и что он с ней скверно обращался. Поскольку у него нет близких, то почему бы ему не оставить их ей? Он снова так же неприятно ухмыльнулся и добавил, что ей все равно ничего не достанется, поскольку он не намерен умирать, но коли такое случилось бы, пусть уж она порадуется. Я составил завещание, пока он курил сигару, мои клерки засвидетельствовали его подпись.

Бенболт погасил свою сигару.

— Таким образом, мисс Вьетт унаследовала, как минимум, полмиллиона.

— Она уже знает?

— Мистер Везерспун умер только вчера. Завещание должно быть апробировано. Я намерен на будущей неделе съездить в Сирл и сообщить ей.

— А фабрика? Ведь если ее кто-то намерен приобрести, то, как я уверен, эти деньги, как часть состояния Везерспуна, тоже получит мисс Вьетт?

— Я тоже так считаю, — с некоторым сомнением ответил он. — Мистер Везерспун забрал у меня все документы, касающиеся фабрики. Если фабрика уже продана, я, конечно, буду настаивать на правах мисс Вьетт.

— Иными словами, пока у вас нет данных о том, продана ли уже фабрика, а если да, то кому? И раз у вас нет документов, то вы и не будете этого знать?

— Верно, конечно, но как только завещание будет апробировано, я намерен посетить фабрику и установить, что там происходит.

— Фабрика будет продана очень быстро, следите за этим внимательно, мистер Бенболт… Вы говорите, что он забрал всю документацию, так где же она?

— Этого я не знаю, но могу справиться в его банке.

— Сделайте это непременно. И сообщите мне, хорошо?

— Думаю, это возможно.

Он достал новую сигару из ящичка, посмотрел на него, потом положил обратно.

— Вы серьезно утверждаете, что мистер Везерспун причастен к торговле наркотиками?

— Да, а фабрика была основным звеном в хорошо налаженной системе. Рэкет же был настолько выгодным, что его будущий владелец, несомненно, будет развивать его дальше.

Адвокат потер свой двойной подбородок.

— Не следует ли вам обратиться в полицию, мистер Уоллес?

— Как только я это сделаю, они навалятся в первую очередь на вас же. Подготовьтесь к проверке с вашей стороны, а я — с моей.

Я поднялся.

— Сотрудники отдела по борьбе с наркотиками не привыкли церемониться!

— Но ведь я могу сообщить им только то, что сообщил вам, — пробормотал он обеспокоенно.

— Сейчас вы представляете мисс Вьетт. В скором времени кто-то купит фабрику. Вам легче выяснить имя покупателя, чем мне. Покупатель будет новым «толкачом» наркотиков, его нельзя спугнуть, понимаете? Вы узнаете, кто он такой, тогда полиция из отдела по наркотиками поклонится вам в ножки. Так что наведите справки и сообщите мне. Это очень важно.

— Я считаю, что нам надо немедленно посоветоваться с полицией.

— Сейчас рано. Я хочу довести дело до конца сам. Полковник Парнелл имеет полный отчет обо всем. Через пять дней он вернется из Вашингтона. Действуйте заодно со мной, мистер Бенболт, от этого вы только выиграете. Выясните, кто покупает фабрику.

Он немного подумал, затем кивнул.

— Завещание еще не утверждено, я наведу справки. Где я смогу вас найти?

Я протянул ему свою визитку.

— Просто попросите мне передать, я сразу же приеду. Это крупное дело, мистер Бенболт. Постарайтесь не наделать глупостей. Мне нужно раздобыть дальнейшие доказательства… Если только вы их вызовете сейчас, я имею в виду полицию, они испортят все то, что мне удалось сделать, сами же ничего не добьются. В таком важном деле спешить нельзя. Согласны?

— Посмотрю, что мне удастся сделать.

Мы обменялись рукопожатием, и я ушел.

Вернувшись к себе в офис, я уселся и восстановил в памяти все то, что мне удалось узнать.

Как я считал, Везерспун внезапно чего-то испугался. Он собирался удрать, вот почему ему так срочно потребовались наличные деньги. Явившись в хижину старого Джексона, он принялся обыскивать ее, пустив в ход топор. Разумеется, он хотел заполучить накопления старика. Возможно, он их нашел. Пока он занимался поисками, туда явился кто-то еще, подобрался к нему и ударил по голове. Потом дотащил до пруда и скинул тело в воду. Таким способом обычно и расправлялись с торговцами наркотиков.

Придвинув к себе машинку, я напечатал для полковника самые последние новости. Он получит практически документ.

Когда я стал прятать отчет в конверт для Гленды, явился О’Брайен.

— Ну, друг, считай, что тебе повезло! — воскликнул он, плюхаясь на стул. — Я пошел к Берни Айзику, который руководит агентством для стриптизов. Мне чертовски повезло. Понимаешь, именно он устраивал на работу особу, которая называла себя Стеллой Коста.

Я положил ноги на стол.

— Ну и что?

О’Брайен бросил мне на стол конверт.

— Вот она!

Я вытащил блестящую фотографию из конверта. На ней было надето что-то, названия которого я не знал: то ли мини-трусики, то ли символический поясок стыдливости. Таких женщин принято называть секс-бомбами, чего стоила одна ее поза с широко расставленными ногами и руками, поднятыми над головой, на лице было написано чувственное возбуждение. Я не торопился, разглядывая снимок, бросив его на стол, посмотрел на О’Брайена.

— Что еще, Терри?

— Это стоило денег, Дирк. Парень запросил сотню, но я сторговался за полсотни.

Я подумал о Гленде. Она вообще помешается, когда я представлю свой авансовый отчет.

— Что он тебе сказал?

— Этот сукин сын сначала думал за полсотни отделаться одной фотографией, и мне с ним пришлось сцепиться. Пришлось добавить еще двадцатку, он упрям как козел.

Я застонал.

— Ты же знаешь, Дирк, со стукачами иначе не договоришься. Приходится раскошеливаться.

— Ну и что он тебе сообщил?

— Эта стриптизерка явилась к нему еще совсем девчонкой. Он считает, что ей было около восемнадцати. У нее не было никакого опыта, но она ему приглянулась. Полагаю сначала она обслуживала его одного, но я не стал уточнять. Потом он давал ей небольшие поручения в небольших третьеразрядных ночных клубах. Она изо всех сил старалась познать тайны своего ремесла, это его слова. Работала у него целых десять лет и под конец стала мастером в искусстве стриптиза. Лучшим клиентом Берни был Эдмундо Рейз, владелец Скин-клуба. Он взял Стеллу к себе. Для нее это был огромный шаг наверх, если верить ему. У Рейза она проработала восемь или девять лет, затем, год назад, явилась к Берни и заявила, что простилась со стриптизом. Больше Берни ничего не знает. К этому времени ей уже было около сорока, к тому же она располнела. После этого он ее больше не видел и не получал от нее известий.

— Берни не упоминал, что у нее был ребенок?

— Ой, как же! Он сказал, что ребенок ей здорово мешал. Она не могла участвовать в вечерних представлениях, потому что ей нужно было смотреть за ребенком. Но Берни с этим мирился, у него самого десять ребятишек, однако он считает, что без мальчишки она бы зарабатывала гораздо больше.

Я придвинул к нему фотографию.

— Посмотри внимательно на эту женщину. Не обращай внимания на ее грудь и бедра, сосредоточься на лице.

Он уставился на фотографию, потом захохотал:

— Трудно не обращать внимания на все самое привлекательное, верно?

— Если можешь, мысленно представь себе свадебные снимки миссис и мистера Герберта Стобарта, которые тебе показывал Фэн. Ты замечаешь сходство между Стеллой Коста и миссис Стобарт?

Он ошеломленно посмотрел на меня, потом снова на фотографию.

— Ну, возможно. Да, черт возьми, возможно. Ты хочешь сказать, что эта стриптизерка — миссис Стобарт?

— Не знаю. Это так??.

— Вообще бы я не стал присягать, но когда ты мне об этом сказал, я действительно могу подтвердить: сходство удивительное.

Я посмотрел на часы. Было самое начало седьмого.

— У меня есть для тебя еще одна работа, Терри. Пообедай, потом обойди клубы Секомба. Начни с заведения Флосси Аткинса. Он занимается этим делом годами. Если у тебя там ничего не получится, попробуй в других. Я хочу, чтобы ты выяснил, не видел ли кто недавно светловолосого парнишку, с виду педика, с бусами и браслетами, в сопровождении негра-верзилы. Мальчишка называет себя Джонни Джексоном. Его отец был награжден медалью Почета. Парнишка мог этим хвастать. О’кей?

О’Брайен поморщился:

— Если бы вы мне раньше сказали, я бы этим занялся параллельно. Вообще-то работенка не из приятных…

— У тебя уже было два приятных задания, которые обошлись агентству довольно дорого. Не трать больше денег. Между прочим упомянешь, что Джонни Джексон унаследовал деньги, поэтому тебе его надо найти.

— Начать с Флосси Аткинса, так?

— Возможно, что там ты и нападешь на то, что требуется. Задание важное, Терри… Если понадобится, работай всю ночь. Как только получишь солидную информацию, позвони мне.

— Как я понимаю, — ты будешь сладко почивать в кроватке?

— Возможно, Позвони мне домой.

— О’кей.

Он ушел.

После долгих размышлений я подумал, что мне пора познакомиться с миссис Филлис Стобарт.

Возвратившись к себе домой, я принял душ, переоделся в один из своих самых лучших костюмов и поехал в ресторан «Дары моря», где немного подкрепился. Я не спешил. Когда стрелки часов приблизились к 19.30, я сел в машину и поехал на Броудхерст Бульвар.

Резиденция Стобартов была расположена в верхнем конце бульвара на повороте. Все дома на бульваре были роскошными, они утопали в зелени, Дом Стобартов не был исключением. Он был до половины скрыт высокими ровно подстриженными кустами, посаженными вдоль изгороди с двойными воротами из ковкой мягкой стали. От них протянулась коротенькая подъездная дорога мимо цветочных робаток, потрясающей зеленой лужайки, большого плавательного бассейна, всех других причуд, без которых богачи просто не могут жить.

Я поставил машину в тени деревьев, вышел из нее и подошел к воротам. Отсюда была хорошо видна вилла во всей ее красе: двухэтажная, в ней было не менее шести спален, три гаража и гостиная с огромными окнами протянувшимися по всей длине дома. В таком помещении можно принимать сотню гостей и не испытывать тесноты.

Входная дверь из темного дуба с медными украшениями была освещена двумя фонарями. В гостиной горел свет, а также в двух комнатах верхнего этажа. Коричневый с бежевым «ролле» стоял на дорожке. Пока я наблюдал, мимо верхних окон промелькнула тень женщины.

Грозный, типично полицейский голос произнес у меня за спиной:

— Ну и что вы здесь высматриваете?

Если бы меня сзади укололи раскаленной иголкой, я бы не подпрыгнул выше. Я неуверенно повернул голову. В белом свете луны я увидел крупного, коренастого человека, одетого в островерхую фуражку, на серебряных пуговицах поблескивали крошечные лунки. В руке у него был пистолет, он стоял, широко расставив ноги, в каком-то футе от меня.

С чувством облегчения я узнал и форму, и этого человека. Это был Джой Вилбур из охраны «Алерт Секьюриты», с которыми мы частенько работали вместе. У них была неблагодарнейшая работа патрулировать районы, где живут богачи.

— Господи, Джой! — сказал я. — Ты почти заставил меня снести яйцо!

Он внимательно присмотрелся, потом убрал оружие и подмигнул.

— Так это ты? Что происходит?

— Любуюсь избушкой Стобартов. Здорово, верно?

— Что верно, то верно. Зачем тебе они понадобились?

— Меня интересует миссис Стобарт. Хочу с ней потолковать.

— Чем вызван интерес?

Я внимательно посмотрел на него.

— Ты очень хочешь знать?

Так как он всегда получал индейку к Рождеству от полковника и бутылку скотча в день Благодарения, его улыбка стала шире.

— Да нет, не очень.

— Ты не знаешь ее?

— Видел много раз. Очень высокомерная особа. Я бы не хотел с ней столкнуться.

— Я хочу поговорить с ней без ее мужа. Есть какие-нибудь соображения?

— Точно, как часы, она уедет с ним через полчаса в Кантри Клаб. Мистер Стобарт высадит ее там и поедет в покер-клуб. Он проводит большую часть ночи там. Потом подхватывает ее в клубе примерно в час ночи, потом домой.

— Звучит так, будто они не слишком ладят.

— Ты его не видел? Никто не сможет с ним поладить. Он самый настоящий сукин сын.

— Кто здесь еще живет, Джой?

— У них большой штат прислуги. Черномазый бугай, который возит Стобарта. Точнее сказать, его телохранитель. Есть еще девушка, которая заглядывает сюда время от времени и берет машину миссис Стобарт.

— Кто такая?

— Не знаю. Выглядит сногсшибательно… Сексуальная штучка: черные волосы, грудки, как яблочки. А ножки… Они с миссис Стобарт подруги.

— О’кей, Джой, и спасибо.

Зная его, я вытащил десятку и дал ему, когда мы пожимали друг другу руки.

Все агенты детективного агентства Парнелла были членами клуба Кантри, казино и всех шикарных ночных коробок. У всех были кредитные карточки Парнелла, которые давали им право получать бесплатно еду и питье, назвав просто свое имя. Наш непогрешимый бухгалтер Эдвардс придирчиво проверял все счета, так что злоупотреблять этими карточками не решались даже самые отчаянные смельчаки. Меня усадили в шезлонг на большой террасе со стаканом скотча и содовой в руке, когда я увидел коричнево-бежевый «ролле», затормозивший перед входом. Из него выскользнула женщина, махнула рукой и стала подниматься по ступенькам. Я рассчитывал взглянуть на Герберта Стобарта, но «ролле» умчался до того, как я успел подняться на ноги.

Женщина была элегантно одета в черное с белым вечернее платье с большим декольте. На шее и запястьях поблескивали бриллианты. Светлые волосы замысловатым узлом были уложены на затылке.

Она двигалась лениво, как будто ей совсем не надо было никуда торопиться. Осмотревшись, она махнула рукой толстому мужчине и еще более толстой женщине, которые потягивали коктейли. Потом пошла дальше. Поспешно допив свой стакан, я отправился следом.

Она разговаривала с Джонсоном, носильщиком клуба, престарелым негром с седыми пушистыми волосами, который почтительно слушал ее. Потом она ему коротко кивнула, прошла через центральную гостиную на заднюю террасу, где сервировали обед. Она оглянулась, как будто надеясь увидеть знакомых, но все были заняты едой и так громко разговаривали, как если бы это было сборище глухих. Пожав плечами, она прошла на нижнюю террасу, нашла свободный столик и села. Неторопливо поманив официанта, она поговорила с ним, затем достала из сумочки солидный золотой портсигар и взяла из него сигарету. Движения у нее были замедленными, наверное, она думала, что вечер будет долгим и скучным. Она зажгла сигарету, откинулась назад и осмотрела залитое лунным светом море, пальмы и огни проезжающих на шоссе машин. С ее лица не сходило скучающее выражение.

Я подошел ближе. Разглядывая ее, я подумал, что когда-то она была потрясающе красива. Но теперь лицо у нее стало немного одутловатым от излишнего количества коктейлей и послеобеденных скотчей.

Я не сомневался, что смотрю на Стеллу Коста, бывшую стриптизерку и женщину весьма сомнительного поведения.

Я подождал, пока официант принес ей сухой мартини, затем, убедившись, что ею никто не интересуется, решил испытать счастье.

— Миссис Стобарт? — спросил я, приближаясь к ней.

Она быстро вскинула на меня глаза, потом улыбнулась. Ее недоброе лицо сразу смягчилось.

— Да, это я, а вы кто такой?

У нее был низкий хрипловатый голос, от которого исходил секс.

— Дирк Уоллес, — ответил я. — Красивые женщины не должны оставаться в одиночестве. Я не испорчу вам вечер, если присоединюсь к вам, или вы мне прикажете испариться?

Она снова осмотрела меня, затем улыбнулась шире.

— Не испаряйтесь. Сегодня все разбились на парочки. Я прихожу сюда регулярно. Что-то не замечала вас прежде.

Я придвинул стул, уселся и просигналил официанту.

— Время от времени я заглядываю сюда, но дела не дают возможности ходить чаще.

Подошел официант, я заказал скотч со льдом.

— Дела? По вечерам?

Она вопросительно смотрела на меня.

— Да, к несчастью.

Я подарил ей свою широкую, дружественную улыбку.

— Здесь масса народа…

Она пожала плечами:

— Здесь всегда так многолюдно.

Она задумчиво разглядывала меня.

— Чем вы занимаетесь, мистер Уоллес?

— Я — следователь.

Ее улыбка медленно сползла с ее лица.

— Не поняла. Следователь, или исследователь? Что вы исследуете?

— То одно, то другое. Конфиденциальная работа.

Официант принес мне скотч, я расписался за него.

По изменившемуся выражению ее лица я понял, что она уже сожалеет, что пригласила меня за свой столик. Осмотревшись, она поискала глазами человека, чтобы подняться и подойти к нему, но в этот вечер ей явно не везло.

— Я работаю в детективном агентстве Парнелла, — продолжал я, не спуская с нее глаз.

Она держалась хорошо, но не превосходно: заморгала, хотя ее рука твердо держала бокал с мартини. Отпив немного, она поставила его на стол.

— Вы хотите сказать, что вы — одно из тех кошмарных насекомых, которые суют свой нос в жизнь посторонних людей?

Теперь ее голос звучал резко, она на глазах превратилась в то, чем и была в действительности: авантюристкой, дорвавшейся до богатства, но не ставшей от этого лучше.

— Полагаю, это определение не хуже других, — усмехнулся я.

— Вы хотите сказать, что комитет этого клуба разрешил кому-то, вроде вас, стать его членом?

Я беспечно махнул рукой.

— Чему тут удивляться? Как вы выразились, кого только не допускают в этот клуб! Похоже, что здесь очень много бывших авантюристов.

Снова моя обезоруживающая улыбка.

Это проняло ее. Она оглянулась.

— Оставьте меня! — произнесла она придушенным голосом. — Я не имею ничего общего с такими людьми, как вы.

— Моя матушка когда-то предупреждала меня, чтобы я не имел ничего общего с бывшими авантюристками; миссис Стобарт — сказал я, — но проходит время, все решается интересами дела, сейчас мы оба, похоже, связаны им, не так ли?

— Если вы немедленно не оставите меня в покое, я сообщу комитету, кто вы такой! — прошипела она. Лицо ее перекосилось, стало злым и порочным.

— Перестаньте, Стелла! Я мог бы сообщить тоже, кто вы такая. Давайте помиримся. Я вами не интересуюсь. Я ищу вашего сына, Джонни Джексона.

Она посмотрела на свои сжатые кулаки и довольно долго сидела в такой позе, потом ее кулаки разжались. Она глубоко вздохнула и усилием воли заставила себя расслабиться.

— Кстати, — сказал я, желая, чтобы она полностью успокоилась. — Берни Айзикс передает свои наилучшие пожелания.

Она заставила себя рассмеяться.

— Так вы действительно копали?

— Это же моя работа.

Я потягивал свой скотч.

— Где мне найти вашего сына, миссис Стобарт?

Это уже был шаг вперед. Во всяком случае, она не отрицала, что у нее есть сын.

— Вкратце: его дед, Фредерик Джексон, поручил нашему агентству отыскать его. Сейчас Фред умер, его внук, ваш сын, наследует ферму деда и его деньги. Чтобы ввести его во владение, мы должны его найти.

— Ферма ничего не стоит. У старого Джексона не было никаких денег, так почему столько шума?

— Вы неправильно информированы, миссис. Ферма стоит, как минимум, двадцать тысяч. Старый Джексон зарабатывал в среднем по двести долларов в неделю на протяжении почти сорока лет. Сомневаюсь, чтобы он тратил более пятидесяти в неделю, если судить по тому, как он жил. Таким образом, он скопил что-то около трехсот тысяч долларов. Вот и получается, что Джонни мог бы получить примерно четверть миллиона после того, как будут выплачены все налоги.

— Вы сошли с ума! У этого отвратительного старика никогда не было таких денег. А если да, то где же они? В банке? В сейфе? Нет, я не верю.

— Он держал их в дыре у себя под кроватью. Кто-то нашел их и похитил, но это не означает, что ваш сын не имеет на них права.

Она задумалась, глядя на залитое лунным светом море.

— Кто-то забрал их? — произнесла она после долгой паузы. — Забудьте об этом. Я могу вам сказать, кто это сделал. Джонни. Он один мог знать про тайник деда. Когда старый Джексон застрелился, Джонни опустошил его. Это были его деньги, не так ли? Старый Джексон оставил все ему, верно?

— Дело куда более сложное, чем вы предполагаете. Старый Джексон вовсе не застрелился. Его убили, и я думаю, что деньги забрал убийца.

Она отреагировала на это сообщение таким образом, как будто я ударил ее по лицу. Она откинулась назад и затаила дыхание.

— Убили? Вы с ума сошли. Что вы такое говорите? Вердикт был самоубийство.

— Если только Джонни не убивал деда, — сказал я спокойно, — ему не достались деньги, которые он должен унаследовать.

— Этот старый негодяй ЗАСТРЕЛИЛСЯ!

— О’кей. Где я найду Джонни?

— Не знаю. С меня довольно! Убирайтесь ко всем чертям!

Голос ее стал пронзительным, передо мною сидела не богатая дама, а девица из ночного клуба. К счастью, терраса почти пуста.

— Миссис Стобарт, успокойтесь, пожалуйста! Я хочу найти Джонни. Вы уверяете, что не знаете, где он находится. Может, вы все же можете мне помочь в этом отношении. Правда ли, что он гомосексуалист и связан с каким-то черномазым гориллой?

Она заколебалась, отвернувшись в сторону, лицо у нее как-то сразу осунулось.

— Да, он с отклонениями, — наконец ответила она. — Однажды он явился ко мне со своим негром и пытался одолжить у меня деньги. С тех пор я его больше не видела. Возможно, он умер. Не знаю… меня это не интересует… Он был частью моего жалкого прошлого.

— Почему он мог умереть?

— Не знаю. Я сыта им по горло. Просто я надеюсь, что он умер.

— Вы не можете мне подсказать, где я могу его отыскать?

— О, господи!

Она сжала кулаки.

— Неужели нельзя забыть этого маленького педика? Кому он нужен?

— Это не ответ на мой вопрос, миссис. Вы не знаете, нет ли его поблизости?

Она с видимым усилием взяла себя в руки.

— Не имею понятия. Единственное, на что я надеюсь, это что он больше не станет меня беспокоить.

Она яростно сверкнула глазами.

— Понятно? Я прошла через ад, теперь я нашла себе богатого мужа. Моя жизнь изменилась. Я стала респектабельной особой.

Она нагнулась вперед, ее большие глаза блестели:

— Это исключительно моя собственная заслуга. Как вы не понимаете, что это значит для меня? Я перечеркнула свое прошлое, так почему же этот отвратительный педераст преследует меня?

— Все ясно… Митч Джексон был его отцом?

— Неужели вы не перестанете копаться в дерьме? Хорошо, раз уж вам так необходимо это знать, Митч Джексон был его отцом. Теперь вы удовлетворены?

— Вы обвенчаны с Джексоном?

— Этот ублюдок не пожелал жениться… Разрешите сказать вам, что Митч так же, как и его придурковатый папаша, желал только сына. Я родила ему сына, воображая, что теперь-то он женится на мне. Так нет же! Он соизволил ввязаться в какую-то драку, его ухлопали и за это наградили медалью. Какой мне толк от его медали? Ну, не смешно ли это слышать?

— Джонни сбежал от вас, когда ему было всего лишь восемь лет. Почему он это сделал?

— Вас и это интересует? Ну, так узнайте сами. Вы назвали меня авантюристкой. Пошевелите своими тупыми мозгами, может, у вас и появятся какие-то здравые мысли.

Она поднялась.

— Если вы испортите мне жизнь, мистер частный сыщик, вы горько пожалеете об этом. — На ее лице снова появилось злое выражение: — Я сообщила вам все, что знаю. Ищите себе этого отвратительного гомика, если вам охота, но оставьте меня в покое! Ясно?

— Благодарю вас за помощь, — произнес я вежливо, тоже поднимаясь. — Надеюсь, я не испортил вам сегодняшний вечер?

— Такая паскуда, как вы, не может испортить мне ничего!

— Должен заметить, миссис Стобарт, что для такой респектабельной особы, какой вы теперь являетесь, у вас убедительно богатый лексикон ругательств.

Это ее доконало, она молча повернулась и побежала прочь от меня, наверное, опасаясь выкрикнуть очередное словечко из своего запаса.

Я закурил сигарету, подошел к балюстраде, с которой открывался великолепный вид на пляж и серебряную воду. Издали доносился визг, смех и крики беспечных молодых людей. Парадиз-Сити забавлялся. Думал я о том, что она мне рассказала.

Я ни на сантиметр не приблизился к таинственному Джонни Джексону.

Вернувшись к себе в квартиру, я включил телевизор и увидел, как девушка-блондинка истошным голосом вопила в микрофон. При этом она вертела задом и поднимала руки к небу, без конца повторяя: «Я вас люблю! Я вас люблю!» Сидевший на некотором расстоянии от нее оркестр из четырех цветных парней из всех сил старался приглушить ее пронзительный голос, но им это плохо удавалось. Я попробовал переключиться на другие каналы, но всюду передавали нечто подобное, поэтому я выключил телевизор.

Теперь меня мучила мысль о том, каковы успехи Терри О’Брайена.

Меня разбудил резкий телефонный звонок. Взглянув на часы, я увидел, что они показывают начало четвертого.

— Надеюсь, я не разбудил тебя? — пробасил О’Брайен.

— Меня? Ты смеешься? Я сидел здесь в ожидании. Что ты узнал?

— Послушай, Дирк, ты еще долго будешь морочить мне голову?

— О чем?

— В отношении Джонни Джексона.

— О чем ты говоришь?

— Я обошел примерно с десяток коробок и разговаривал с Флосси. Никто, повторяю, НИКТО никогда не слышал о нем. А, разреши тебе сообщить, Флосси знает их всех. У него имеется книга учета. Ему известно, кто есть кто и чем занимается. Никакого Джонни Джексона.

— Нет светловолосого миловидного паренька с бусами и браслетами, который ходит в сопровождении черного бугая?

— Ты же слышал, что я сказал. Джонни Джексон не существует. Если ты мне не веришь, поговори сам с Флосси. Могу ли я теперь отправиться спать?

— Конечно. И спасибо тебе, Терри. Возможно, он не посещает клубы.

— Ну сколько раз тебе повторять одно и то же?

Голос О’Брайена поднялся до возбуждения.

— Флосси говорит, что никакого Джонни Джексона нет. Все эти проклятущие фэги, как их тут называют, как только я рассказал, что Джонни получил какие-то деньги, просто из кожи повылезали, чтобы его отыскать. Но никто никогда не слышал про него. Неужели это не удовлетворяет тебя?

— Должно удовлетворить, не так ли? — ответил я и положил трубку.