Мы лежали рядышком в огромной кровати. Часы на ночном столике показывали 3.15. Ночник в изголовье бросал слабый свет. Я мог любоваться наготой Лоретты. Природа не могла создать более прекрасного тела.
Она неслышно вошла в комнату минут тридцать назад. Наша любовная схватка была яростной, но неожиданно я подумал, что никакой любви на самом деле не было. Утоленное вожделение… Казалось, она с охотой мша навстречу всем моим желаниям, была искренней в своем порыве, но инстинкт упорно твердил мне, что ей нельзя доверять.
Теперь мы отдыхали. Тикали часы. Мы молчали, попа не восстановилось дыхание. Я потянулся за сигаретами.
Закуришь?
— Да.
Я закурил две сигареты, одну дал ей. Откровенно говоря, мне не терпелось, чтобы она ушла. Мне хотелось спать после такого бурного развлечения.
Ты потрясающий любовник, Джерри…
— Ты тоже…
Зачем повторяться, я это уже слышал. Что будет дальше?
После долгой паузы она сказала:
— Дюрант тобой очень доволен. Он сказал, что ты прекрасно справился с телефонным разговором.
— За это мне и платят, — сказал я, закрывая глаза.
Почему она не уходит?
А она продолжала:
— Джону гораздо хуже… Я видела его сегодня. Он меня не узнал.
— Кошмарная болезнь…
— Да…
Новая пауза, затем:
— Тебе следует больше знать о его матери.
Кончик ее сигареты вспыхивал красным угольком.
Я насторожился.
— О его матери?
— Ты с ней встречался. Это она организовала твое похищение. Ты знаешь, она безжалостная, опасная старуха.
Знал ли я об этом? Возможно… Я припомнил ее болтовню о моей талантливости. Как ловко она обвела меня вокруг пальца и усыпила в итоге!
— Дама с характером, — сказал я.
— Единственное, что ее интересует, это деньги. Даже сын интересует ее только с точки зрения его состояния. Она живет во Фриско. Ни разу не приезжала повидаться с ним, но зато ежедневно звонит и справляется о нем. Ее не трогает состояние его здоровья. Нет! Она хочет знать, когда он умрет. Потому что после его смерти она станет президентом корпорации и унаследует его личное состояние. Деньги — ее бог. Поэтому она нетерпеливо ждет кончины Джона.
Вся моя сонливость прошла.
— Ты — его жена, — сказал я. — Его мать может получить лишь то, что он ей оставит по завещанию. Он не имеет права оставить ей все. Как его жена, ты защищена законом.
Она откатилась от меня, чтобы загасить свою сигарету. У нее была очень красивая спина. И это был несомненный маневр с ее стороны, который не ускользнул от меня. И я еще больше насторожился.
Когда она вернулась на место, она сказала:
— В этом деле есть две серьезные проблемы. У Джона нет никакого завещания…
Я крепко задумался. Трудно было поверить, что такой деловой человек, каким был Джон Меррилл Фергюсон, не составил завещания. Но с другой стороны, существуют такие самоуверенные люди, которые не верят в то, что могут внезапно умереть.
— Как его жена, ты в любом случае являешься его законной наследницей, — сказал я. — Конечно, могут возникнуть осложнения, но твои адвокаты не дадут тебя в обиду. Да и потом, еще не поздно. Неужели ты не можешь убедить его составить завещание?
— Никакой надежды… Он даже не узнает меня. Сидит и бессмысленными глазами смотрит вдаль.
— Ну, а вторая проблема?
Она положила руки себе на груди и закрыла глаза.
— Могу ли я довериться тебе, Джерри? Мы с тобой любовники. Мы должны доверять друг другу.
— Если ты имеешь в виду, что сказанное тобой должно остаться строго между нами, то в этом можешь не сомневаться, — сказал я довольно небрежно.
Спасибо, Джерри… Ты единственный, кому я могу об этом сказать, и единственный, кому я могу верить.
— Так что это за вторая проблема?
— Я не жена его…
Но это действительно меня поразило.
— Что такое ты говоришь?
Я спустился с кровати и надел на себя свой укороченный халат, потом включил лампу и внимательно посмотрел на Лоретту. Она лежала на кровати в такой позе, как будто собиралась позировать для обложки журнала «Плейбой».
— Не его жена?..
— Я не жена ему. Подойди и сядь рядом, Джерри. Дай мне все тебе рассказать.
Это я долей был знать, поэтому я подошел и сел рядом с ней, а она взяла меня за руку.
— Ты хочешь сказать, что он не женат?
— Да, он не женат.
Она провела пальцами вверх по моей руке, и мне сразу пришли на ум паучьи лапы…
— Мы познакомились два года назад. Он приезжал по делам в Лас-Вегас. Ему нужна была женщина. Маззо явился ко мне. Я работала в шоу. Он нанял меня. Кто не пожелает спать с богатейшим человеком в стране! Джон никогда не был таким хорошим любовником, как ты, Джерри, но я влюбилась в него, а он — в меня. Он предложил мне пожениться. Он говорил об этом совершенно серьезно, но он был настолько занят, что у него не было времени на пышную свадьбу, которую он намеревался устроить… Потом началось это кошмарное заболевание. Он повторял без конца, что как только он разделается с какими-то особо важными делами, мы обвенчаемся и отправимся в кругосветное путешествие. Он привез меня сюда. Он сказал решительно всем — матери, Дюранту, прислуге, что я его жена, что мы поженились тайно, чтобы не привлекать внимания. Меня считали и считают его законной женой. Но фактически это не так. Я просила его, даже умоляла узаконить наш брак, но к этому времени болезнь уже слишком развилась. Он только обещал…
Она посмотрела на меня.
— Так что если он умрет, Джерри, то теперь я твердо знаю, что и моей жизни придет конец. Его мать ненавидит меня и она подозревает, что наш брак не оформлен. Она скаредная, злобная старуха, и когда Джон умрет, ей будет очень просто доказать, что Джон мне не муж.
Она откинулась на подушки и уставилась на потолок.
— Вся эта роскошь, все эти деньги исчезнут. Я не знаю, что будет со мной…
Она посмотрела на меня.
— Вот так обстоят дела, Джерри! И я теперь прошу тебя о помощи.
Я поднялся и принялся ходить по огромной спальне. Мне хотелось быть подальше от ласкающих меня паучьих лапок.
Теперь у меня в мозгу вспыхивали красные тревожные лампочки. Я думал о Ларри Эдвардсе. Сообщила ли Лоретта ему то, что сейчас рассказала мне? Отказался ли он ей помочь? Опустила ли она вниз большой палец, приговаривая его к смерти?
У меня проступил холодный пот. Ведь я был пленником в этом богатом доме. Я видел напряженные взгляды телохранителей, стерегущих сад и прилегающие окрестности…
— Помочь тебе?..
Я постарался, чтобы мой голос звучал твердо:
— Как я могу тебе помочь? Послушай, меня наняли, чтобы я играл роль твоего… Фергюсона. Я это и делаю. Это все, за что мне платят.
Она соскочила с кровати и прошла туда, где бросила свой халат, и очень медленно завернулась в него.
— Мы любовники, Джерри! Разве это для тебя ничего не значит? — спросила она, глядя мне в глаза.
Можно было подумать, что ее лицо высечено из мрамора.
Я был напуган. Я думал о Ларри Эдвардсе и Чарльзе Дювайне… Сыграй не той картой, говорил я себе, и ты тоже умрешь. Потому что я прекрасно понимал, что не в силах помешать им убить меня, если только я откажусь с ними сотрудничать. И поэтому я решил тянуть время.
— Если я смогу, я тебе помогу…
По ее взгляду я понял, что она видит, как я смертельно напуган. На ее лице промелькнула насмешливая усмешка.
— Я знала, что ты мне так ответишь.
Она подошла к креслу и села в него.
— Знала, что могу положиться на тебя.
Она улыбнулась.
— Тебе предстоит на мне жениться…
Это было так неожиданно, что я от изумления вытаращил глаза.
— Это единственный выход!
Снова та же насмешливая улыбка.
— Ох, да садись же! Я все сейчас объясню, раз ты обещаешь мне помочь.
Разумеется, я сел, с недоумением глядя на нее.
— Как бы ты посмотрел на то, чтобы получить два миллиона, Джерри?
Я продолжал молча смотреть на нее.
— Джерри, хочешь ли ты ЗАРАБОТАТЬ два миллиона долларов?
Я взял себя в руки.
— Огромная сумма, — произнес я. — Да, конечно… Кто бы не захотел?
— Ты должен жениться на мне в своей маскировке. За это я дам тебе дам миллиона долларов.
Она, очевидно, помешалась… Я потянулся за сигаретой и закурил. Она не спускала с меня глаз.
— Из этого ничего не получится, — произнес я наконец. — Безумная мысль! Если будет расследование, а оно, конечно, будет, брак признают недействительным. На брачном свидетельстве проставляется дата. Его мать прекрасно знает, что Джон не в состоянии сейчас жениться. У нас с тобой возникнут настоящие неприятности. Да нет! Из этого ничего не получится!
— Должно получиться!
Опять в ее голосе послышался свист хлыста, рассекавшего воздух, от которого у меня невольно сжалось сердце.
— Каким образам?
— Ты ничего не знаешь о мощи больших денег. С их помощью можно устроить все, что угодно. Когда Дюрант сказал мне, что ты превосходно можешь подделывать подпись Джона, я увидела решение… Я навела справки в Лас-Вегасе. Там имеется пожилой священник, который ушел на покой два года назад, примерно в то время, когда мы встретились с Джоном, у него есть журнал регистрации браков. Я слетала туда вчера и переговорила с ним. Ему нужны деньги. У его жены рак. А его сын живет на наркотиках. Мы договорились…
Вновь та же усмешливая улыбка.
— Послезавтра Дюрант едет в Вашингтон. Я устроила так, что этот священник приедет сюда. Он даст мне свидетельство о браке двухлетней давности. Ты подпишешь это свидетельство вместо Джона. И пожалуйста! Я замужем за Джоном!
Я подумал, потом спросил:
— Ты все предусмотрела? Ведь должны быть свидетели при заключении брака.
У нее было воистину гранитное лицо, она нетерпеливо махнула рукой.
— Джерри, все организовано! Наша предполагаемая женитьба была тайной, поэтому свидетелей пригласили с улицы. Я нашла двух бедняков-негров, которые за несколько долларов расписались в журнале. Единственное, что необходимо сделать, это поставить подпись Джона.
Нее предельно просто!
Но я ясно видел опасность.
— Не спеши… Ты понимаешь, что таким образом ты легко можешь стать жертвой шантажиста? Священник, эти двое свидетелей… Они смогут требовать от тебя все новых и новых подачек.
Она улыбалась. Я никогда не видел такой злой, порочной улыбки.
— Никто не станет шантажировать кого-то из Фергюсонов, Джерри!
Я сразу же подумал о Ларри Эдвардсе и Чарльзе Дювайне… И с ужасом сообразил, что в ближайшие же дни с этим священником и с этими двумя бедняками-неграми что-то случится.
— Затем имеется еще одно важное задание для тебя, — сказала она. — Впрочем, ничего сложного… Всего лишь еще одна подпись. На завещании.
— На завещании?
— Конечно! Джон два года назад женился на мне. Он составил завещание, по которому оставил мне все свое состояние.
— Но ты же говорила, что он не составлял завещания?
— Да, не составлял… Но оно у меня есть. У меня имеется неопровержимое, юридически обоснованное завещание, полностью охраняющее мои интересы. Все что там требуется, это его подпись…
И вновь та же порочная улыбка.
— Подделанная тобой подпись, Джерри!
Теперь мне все стало ясно. До чего же хитрая бестия!
Я ухватился за соломинку.
— Завещание должно быть засвидетельствовано…
Она нетерпеливо махнула рукой.
— Когда мы поженилась в Лас-Вегасе, два года назад, те же самые несчастные негры засвидетельствовали также и завещание. На завещании имеются их подписи. Это все устроено!
Я сидел, глядя на нее широко открытыми глазами.
— За твое содействие, Джерри, и за твое молчание в будущем я плачу тебе два миллиона долларов. Что ты на это скажешь?
И злобная улыбочка.
— У тебя нет таких денег, — сказал я.
— Они у меня будут! Нам с тобой придется подождать, пока умрет Джон, но не тревожься, два миллиона стоят того, чтобы немного потерпеть, не так ли? Джон может умереть в течение месяца. Говорю тебе, ему быстро становится все хуже…
Не планировала ли она уже теперь прикончить Джона Меррилла Фергюсона? Глядя на нее, видя ее улыбку, я был уверен, что так оно и есть. Не сомневался я и в том, что она не собирается платить мне два миллиона. Как только она получит требующиеся ей подписи, я перестану существовать.
Мне надо было выжидать время.
— Дюрант? Знает ли он, что ты задумала?
— Не волнуйся из-за Дюранта. Ему надо думать о собственном будущем. Он привык держать нос по ветру.
— Мамаша?
— Она ничего не сможет сделать, если я докажу, что я его законная жена. Не думай о ней! Спрашиваю тебя: за два миллиона долларов поможешь ты мне?
Голос у нее был как сталь.
Зная, что нахожусь в ловушке, из которой в данный момент не видел выхода, и понимая, что если я откажусь, мне не прожить и одного дня, я сказал:
— Ты можешь положиться на меня.
Она долго смотрела на меня, ее фиалковые глаза блестели, потом она улыбнулась и вышла из комнаты.
Четырьмя часами позднее я все еще сидел в том же кресле. Появление Маззо со столиком на колесах удивило меня.
— Хорошо спали, мистер Фергюсон? — спросил он, хитровато улыбаясь.
Я не ответил и с отвращением посмотрел на сосиски и пышный омлет, покачал головой и потянулся к кофе.
Шестой кредитный билет на Чейзовский национальный банк лежал на столике.
— Вы становитесь богатым человеком, — сказал Маззо, — в банке копится неплохой капитал.
Действительно ли в его голосе прозвучала насмешка или мне это показалось?
Я взял кредитный чек и сунул его в карман.
— Опять большой день, мистер Фергюсон, — продолжал Маззо. — Вы снова едете в офис. Наденьте маску и будьте готовы.
И он вышел.
За четыре часа, что я просидел в кресле, я о многом передумал. Обещание Лоретты уплатить мне два миллиона долларов было пустым звуком. Я был в этом уверен точно так же, как и в том, что являлся пленником в этом доме. Она мне ничего не заплатит.
Я подошел к окну и посмотрел вниз, на просторы идеальной лужайки. Вокруг нее расхаживали две тени. Тогда я прошел к окну в спальне и посмотрел на плавательный бассейн. Возле него стояли еще две фигуры.
Я был пленником, содержащимся под неусыпным контролем. Вернувшись в гостиную, я напрасно ломал себе голову, как сбежать отсюда…
Сейчас, сидя с чашкой прекрасного кофе в руке, я раздумывал над тем, что пришло мне в голову, когда я уловил намек на насмешку в голосе Маззо.
Разве я мог быть УВЕРЕН, что ежедневно на мой счет переводится по тысяче долларов в Чейзовский национальный банк? Достав из кармана кредитный чек, я принялся его рассматривать.
Он гласил, что одна тысяча долларов была внесена на счет 445990, принадлежащий мистеру Джерри Стивенсу.
Я отлично помнил по прошлой своей практике, что когда я вносил в банк наличные, мне вручали кредитный чек, подписанный и скрепленный печатью. На этом чеке подпись имелась, а печати не было.
Возможно, я тревожился напрасно, но мне необходимо было знать правду. Если полученные мной шесть кредитный чеков были подделкой, значит, я недолго останусь в живых…
Я должен был знать!
Я. пойду в офис. Прекрасно! Я подумал о Соне Мелколм. Она, возможно, поможет мне найти ответ на эту загадку.
Я прошел к столу, нашел листок бумаги и написал: СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО.
Запросите Чейзовский национальный банк, Симор стрит, Сан-Франциско, имеется ли у них счет 445990 на имя Джерри Стивенса. Если есть, кивните головой, если нет, покачайте головой, но ничего не говорите.
Я поставил внизу подпись Джона Меррилла Фергюсона, сложил записку узенькой полосочкой и подсунул ее под браслет моих часов.
Теперь я уже думал о том, как на это прореагирует Соня? Маззо будет наблюдать. Когда я дам ей эту записочку, сохранит ли она хладнокровие? Я решил, что да. В этой женщине было что-то внушающее мне уверенность. Она была далеко не глупенькой секретаршей.
Я прошел в ванную и надел маску.
Отправившись в офис Фергюсона, я, Дюрант и Маззо прошли через те же самые препятствия, что и накануне. Газетчики все еще пытались со мной заговорить, фоторепортеры включали свои вспышки, телохранители отталкивали их в стороны.
У Дюранта был необычайно мрачный вид. За всю посадку он не произнес ни слова. Он изучал один документ за другим. Мне тоже не о чем было с ним разговаривать.
В огромном офисе он взмахом руки приказал мне сесть.
— У меня имеются бумаги вам для подписи. Обождите.
И он вышел.
Маззо сел вдали от стала, скрестил ноги и подмигнул мне.
— Вот я все думаю, что эти люди делают с такой кучей бумаг? — сказал он.
— Без бумаг они умерли бы от голода…
— Да-а… Полагаю, что так оно и есть.
Вошла Соня Мелколм с кипой папок.
— Доброе утро, мистер Фергюсон.
Я наблюдал, как она пересекает комнату, я сравнивал ее с Лореттой. Какая разница! Как женщины отличаются одна от другой!
Я вытащил полосочку бумаги из-под браслета, пока она раскладывала папки на столе.
— Это все на подпись, мистер Фергюсон.
Я бросил быстрый взгляд на Маззо, который зевал со скучающим видом.
— Благодарю вас, мисс Мелколм, — сказал я.
Потом я поднялся с места, обошел вокруг стола, повернувшись спиной к Маззо, и сунул ей в руку записку, внимательно глядя в ее темно-карие глаза.
Ее пальцы сомкнулись, записка исчезла. Никакой реакции! Ни испуга, ни удивления. Я не мог пожелать лучшего.
— Когда вы будете готовы, мистер Фергюсон, позвоните, пожалуйста.
И она вышла.
Я почувствовал такое облегчение; что мог бы запеть. Я поставил на нее и не ошибся!
Маззо подошел к письменному столу, придвинул стул, достал лист плотной бумаги и сказал:
— О'кей, мистер Фергюсон, приступим!
Он открыл одну из папок, вытащил оттуда какое-то письмо, закрыл его своим листком и скомандовал:
— Подписывайте вот здесь!
Я заставил себя сосредоточиться, что подумает Соня, прочитав записку? Предположим, Дюрант будет рядом и увидит, как она ее читает? Или же она отправится к нему и покажет записку?
— Эй, — рявкнул Маззо, — ставьте живее подпись!
Я сообразил, что уставился глазами в какую-то точку на столе, подняв руку с ручкой. Надо быть внимательным! Я принялся подписывать какие-то бесконечные письма и документы. Это продолжалось более часа. Потом я выбился из сил, отложил в сторону ручку и откинулся на спинку кресла.
— Перерыв! — сказал я, поднимаясь с места и растирая онемевшие пальцы. — Давай-ка, Маззо, чего-нибудь выпьем…
Он подмигнул мне и подошел к коктейль-бару.
— Чего желаете, мистер Фергюсон?
— Я выпью пива, составь мне компанию.
— Прекрасно!
Он открыл холодильник и извлек две жестянки. Отворачивая крышки, он заметил:
— Завтра мы будем бездельничать. Мистер Дюрант уезжает в Вашингтон. У нас будет целых два свободных дня. Поиграем в теннис, да?
Я взял у него стакан пива.
— Точно.
Мы оба приподняли наши стаканы и выпили.
— Ты видел босса? — спросил я равнодушно. — Миссис Фергюсон сказала мне, что ему очень плохо…
— Им всем хочется думать, что ему плохо, но это неправда…
Он резко замолчал и бросил на меня недовольный взгляд. — Никаких вопросов!
Допив пиво, он вернулся на свое место.
— Давайте продолжать.
Он допустил оплошность…
Хотел ли он сказать, что Фергюсону вовсе не так уж и плохо?
Я перевел взгляд на окно, посмотрел вниз на океан и золотой пляж, на счастливых людей, заполнявших его. Как мне хотелось быть среди них!
— Нам лучше приступить к работе! — повысил голос Маззо. — Мистер Дюрант желает, чтобы все это было быстрее закончено.
Я вернулся к столу и продолжил подписывать бумаги.
К полудню был подписан последний документ. Я отодвинул стул и смотрел, как Маззо нажимает на кнопку селектора.
Клянусь, мое сердце замирало… Получу ли я от Сони информацию, которая была мне так нужна? Если она подаст мне сигнал «да», значит, моей жизни ничто не угрожает. Мне не верилось, что бы эти люди перевели на мой счет шесть тысяч долларов, а потом убили бы меня. Зачем бросать деньги на ветер? Но если Соня подаст отрицательный знак, тогда я буду знать наверняка, что как только они перестанут во мне нуждаться, моя песенка будет спета. Меня уничтожат.
Я старался сохранять спокойствие. Под этой ненавистной маской по моему лицу струился пот. Я сидел за столом и наблюдал, как Маззо складывает папки. Наверное, в своей жизни я еще не переживал такого тяжелого момента…
Отворилась дверь и вошла Соня, подошла к столу и взяла папки, в то время как Маззо отошел в противоположный конец кабинета.
Она посмотрела на меня, я — на нее.
— Это все, мистер Фергюсон? — спросила она, прижимая к себе папки.
Затем медленно, продолжая смотреть на меня, она отрицательно покачала головой.
Если бы не маска на моей физиономии, она бы увидела, как я перепугался…
— На сегодня все, бэби, — сказал Маззо и встал между нами.
Она повернулась и вышла.
— Лакомый кусочек, — сказал Маззо. — Я бы с удовольствием предложил ей покататься на машине.
Я ничего не сказал. Не мог…
На обратном пути в резиденцию Маззо, сидевший рядом со мной в «роллсе», неожиданно спросил:
— Вас что-то грызет, мистер Фергюсон?
Редкая наблюдательность!
Откровенно говоря, я был в панике. У меня из головы не выходила одна мысль: КАК ДОЛГО МНЕ ЕЩЕ ОСТАЛОСЬ ЖИТЬ? И не этот ли сидящий рядом со мной обезьяноподобный человек будет моим палачом? Мне вспомнился его насмешливый голос, когда он сказал, что у меня в банке накапливаются деньги. Я был уверен, что Дюрант обманывал меня.
Я усилием воли справился с паникой.
— Поставь себя на мое место, Маззо, — заговорил я. — Мне это дело действует на нервы…
Он подавил смешок.
— Подумаете о всех тех деньгам, которые у вас накапливаются в банке, мистер Фергюсон! Я бы мирился со всем, если бы мне платили столько, сколько вам.
— Сколько времени это еще продлится? — спросил я.
— Теперь уже недолго. Мистер Дюрант уже завершает дело. Завтра он уезжает в Вашингтон. Оттуда, конечно, привезет новую кипу бумаг на подпись. И это все!
— Недели две?
Я отчаянию пытался добиться какой-то определенности.
— Возможно… Может, и меньше… Все зависит от того, как скоро мистер Дюрант договорится с большими тузами в Нью-Йорке.
— Мой агент договаривается о работе для меня на телевидении в конце месяца, — соврал я. — Думаешь, я смогу ее получить?
Маззо посмотрел на меня злыми глазами.
— Для чего паниковать? У тебя же будет куча денег! Кому нужна вшивая работа на телевидении, когда у тебя будут тысячи в кармане?
Вот тут уж я точно понял, что они задумали меня убить!
Но я не разрешил себе испугаться еще больше.
— Да-а, ты прав конечно… Но я еще не привык к мысли о своих больших деньгах.
«Ролле» остановился перед входом в резиденцию. Шофер-японец вылез и открыл заднюю дверцу, сняв кепи и кланяясь.
Мы с Маззо поднялись по ступенькам.
— Как в отношении тенниса сегодня днем? — спросил он.
Теперь я уже твердо решил, что если я собираюсь остаться в живых, Маззо не должен догадаться, что мне известно об их планах. Я должен спокойно делать свое дело и ни о чем не беспокоиться. Пусть он так думает…
— Конечно, — ответил я. — Что сегодня к ленчу?
— Пойду поговорю с шефом. Ты знаешь дорогу наверх.
— Я бы не возражал против пары телячьих котлет и салата. Ничего тяжелого, раз мы будем играть в теннис.
Я поднялся по широкой лестнице и остановился на верхней площадке, но Маззо уже исчез. Внезапно мне захотелось выйти в сад и добраться до ворот. На какое-то мгновение я заколебался, но тут услышал неясный звук, оглянулся и увидел одного из телохранителей, который наблюдал за мной. Когда я посмотрел на него, он приподнял шляпу. Игнорируя его, я прошел по коридору, поднялся на лифте, вошел в кабинет и прикрыл за собой дверь. Я прямиком направится к бару, налил себе большую порцию мартини, отнес бокал на стол и сел в кресло. Посмотрев на три телефонных аппарата на столе, поочередно поднял трубки я убедился, что все они отключены.
Закурив сигарету, я задумался о своем будущем. На первый взгляд, оно выглядело беспросветным. Я был уверен, что как только все сделки будут завершены, я отправлюсь по той же дороге, по которой ушли Ларри Эдвардс и Чарльз Дювайн. Думая, я потягивал мартини небольшими глотками. Паника постепенно ослабевала. Мысли становились более ясными. Мне пришло в голову, что если они держат меня в ловушке, то ведь и я тоже держу их в ловушке. БЕЗ МОЕЙ ПОМОЩИ ЗАДУМАННОЕ ИМИ КАКОЕ-ТО ОЧЕНЬ ВАЖНОЕ ДЕЛО МОЖЕТ ПРОВАЛИТЬСЯ.
Давай-ка подумаем об этом, Джерри, сказал я себе. Давай внимательно вглядимся в создавшуюся ситуацию.
ОНИ ТАК ДАЛЕКО ПРОШЛИ ПО ЭТОМУ ПУТИ, ЧТО ТЕПЕРЬ ИМ БЕЗ МЕНЯ НЕ ОБОЙТИСЬ.
Допустим, они настолько глупы, что избавятся от меня, как в свое время избавились от Ларри Эдвардса… Что тогда? Они будут вынуждены начать все сначала. Им придется отыскать актера, который смог бы играть роль Фергюсона. Потом нужно будет дожидаться, когда он научится подделывать подпись Фергюсона и имитировать его голос. Последнее вообще весьма сложно. Дюрант уже попробовал иметь дело с одним кандидатом, и у него ничего не вышло. Потом он нашел меня. Ему повезло. Ибо я не только внешне подхожу для этой роли, но я научился подделывать подпись Фергюсона и разговаривать его голосом. Чтобы заменить меня, даже при наличии их огромных денег, потребуется не мало времени.
Мои мысли перенеслись на Лоретту. Дюрант завтра уезжает в Вашингтон. Лоретта сказала, что как только Дюранта не будет, сюда явится какой-то священник и привезет свидетельство о браке.
За то, что я поставлю под ним, а также под завещанием подпись Фергюсона, она впоследствии заплатит мне два миллиона долларов. Это ерунда! Я не поверил ей с самого начала. Обещание дал для виду, потому что не забывал о судьбе Ларри Эдвардса и Чарльза Дювайна. Факт тот, что и Лоретта, и Дюрант намереваются разделаться со мной.
И все же БЕЗ МЕНЯ ОНИ ПРОПАДУТ!
Эта мысль придала мне силы.
Единственное, что я должен сделать, это отказываться подделывать чьи-либо подписи, пока они…
Вошел Маззо, толкая перед собой столик.
— Вот ваш ленч, мистер Фергюсон, как приказано…
Он ловко накрыл на стол, я наблюдал за ним. У меня улучшилось настроение. Мне еще о многом надо было подумать, но впервые с того дня, как меня похитили, в конце темного, пугающего тоннеля забрезжил свет.
— Вот, пожалуйста, мистер Фергюсон, — сказал Маззо, ставя передо мной блюдо. — Сейчас пойду сам поем. Приду через полуора часа, тогда и сыграем в теннис. Хорошо?
Я ел с аппетитом. Недавняя паника была забыта. Лоретта явится ко мне. И тогда впервые начнется игра начистоту. Ей придется раскрыть свои карты. Конечно, сначала она очень удивится. Но что она сможет сделать?
Я почувствовал себя настолько хорошо, что без труда обыграл Маззо в трех сетах. Я лупил по мячу изо всех своих сил. И по его пораженной физиономии я видел, что мои подачи ему не по зубам. Он тоже здорово старался, но так и не сумел выйти вперед.
Когда игра была закончена, мы оба были мокрыми от пота. Он мне подмигнул.
— Если вы всегда будете играть с таким подъемом, мистер Фергюсон, вы вскоре сможете участвовать в международных соревнованиях. Я давно не играл в таком трудном матче!
— Не думай, и мне пришлось туго, — сказал я со смехом и пошел туда, где оставил свой свитер.
Я вспомнил, что Лоретта говорила, что Джон Меррилл Фергюсон жил с медсестрой в отдельной квартире в левом крыле дома…
Натягивая на себя свитер, я смотрел на левую половину огромного дома. На верхнем этаже я увидел три широких окна, на которых поблескивали металлические решетки.
Металлические решетки? Тюрьма? Был ли Джон Меррилл Фергюсон пленником? Мне припомнились слова Маззо: «Им хочется думать, что он очень плох, но…» Неужели я что-то обнаружил?
— Давайте примем душ, мистер Фергюсон, — сказал Маззо, подбирая ракетки.
Когда мы уходили с корта, моя голова была полна новых мыслей. Допустим, что Джон Меррилл Фергюсон не страдает никаким психическим заболеванием… Допустим, его заперли за решетку для того, чтобы Дюрант и миссис Харриет свободно контролировали Фергюсоновскую империю…
А рассказанная мне Лореттой история о неизлечимой болезни мужа была выдумкой, объясняющей, почему им понадобилось нанимать меня, чтобы играть его роль? Для чего держать человека за железными решетками, если он превратился в безвольное создание?
Мы подошли к подножию широкой лестницы, ведущей ко входу в резиденцию, и тут я остановился…
На верхней площадке стоял белый карликовый пудель.
Когда я раздевался в спальне, чтобы принять душ, Маззо просунул голову в дверь.
— Поторопитесь, мистер Фергюсон, вас хочет видеть старая леди, — сказал он, и мне было видно, что он обеспокоен.
— Миссис Харриет?
— Да. Она только что приехала. Поторопитесь!
Я быстро принял душ. Маззо мне приготовил рубашку с открытым воротом и белые полотняные брюки.
— Что она здесь делает? — спросил я, торопливо одеваясь.
— Откуда мне знать! Она здесь, так что держите ухо востро!
— Должен ли я надевать маску?
— Нет. Через несколько минут она сама придет сюда. Выходите и ждите ее.
Я надел туфли и вышел в гостиную. Обеспокоенный и растерянный вид Маззо оказался заразным. Что здесь делала эта старуха и что ей надо было от меня?
Не прошло и нескольких минут, как дверь распахнулась, и Харриет с пуделем на руках вошла в комнату.
— Удивлены новой встречей со мной? — улыбнулась она, стоя на пороге.
— Приятно удивлен.
Я выдал ей свою широкую киношную улыбку.
— Да? — она прошлась к креслу и уселась в него. — Я наслушалась разных хороших новостей о вас, Джерри… Мистер Дюрант очень доволен.
Я решил, что наступил момент пустить в ход гаечный ключ к механизму:
— Миссис Харриет, — произнес я, пуская в ход лучшую из своих улыбок, — мне очень не хочется огорчать вас, но мне не нравится сложившаяся ситуация…
Ее маленькие черные глазки приобрели стальной блеск.
— Не нравится? — в ее голосе появился скрежещущий звук. — Почему не нравится, Джерри?
— За то, что я буду играть роль вашего сына, мистер Дюрант обещал платить мне по тысяче долларов в день.
Она наклонила голову.
— Такова была договоренность, Джерри! Сумма большая. Вы дали согласие.
Она внимательно смотрела на меня.
— Вы просите, чтобы вам платили больше?
— Нет…
Я снова широко улыбнулся.
— Вы умная женщина, миссис Харриет! Поставьте себя на мое место. За мной постоянно наблюдают. Фактически, я пленник. Откровенно говоря, я не доверял мистеру Дюранту…
— Пленник?
Она рассмеялась не слишком искренне.
— Вас просто необходимо было изолировать. Вы должны это понимать сами. Разве вам не интересно с Маззо? Я велела ему хорошо кормить вас, развлекать…
— Чтобы вернуть мое доверие к вам, я хотел бы быть уверенным, что мне действительно платят по тысяче долларов в день, миссис Харриет, — изрек я, продолжая улыбаться.
— Дорогой Джерри, вы ежедневно получаете кредитные чеки. Мистер Дюрант это прекрасно организовал. Разумеется, деньги переводятся на ваш счет.
— Любой человек может войти в Чейзовский национальный банк и взять оттуда целую пачку кредитных билетов. Любой человек может заполнить бланк на тысячу долларов в пользу Джерри Стивенса. Любой человек может поставить внизу свою подпись. Получая такие чеки, я не становлюсь богаче…
Я убрал свою улыбку.
— Хотя я всего лишь безработный актер, но я вовсе не простачок… Чтобы быть вполне уверенным, я хочу позвонить в этот банк и спросить, открыт ли у них кредитный счет на мое имя.
Я махнул рукой на стоящие на столе телефоны.
— Эти отключены. Я хочу воспользоваться работающим телефоном. Когда я услышу собственными ушами, что обещанные мне и заработанные мной деньги переведены на мой счет, тогда я снова буду всем доволен.
Она довольно долго смотрела на меня, лицо у нее было совершенно каменное.
— Мистер Дюрант не захочет, чтобы вы воспользовались телефоном, Джерри, — наконец сказал она. — Вы должны быть благоразумны!
— Значит, миссис Харриет, вы заявляете мне, что мне не разрешат воспользоваться телефоном? Я не стану спрашивать почему… Но я хочу, чтобы вы выслушали меня. До сих пор я успешно справлялся со всеми заданиями. Я сотрудничал, как требовалось. Сейчас настала ваша очередь помочь мне… Если мне не разрешат поговорить с банком до десяти часов утра завтрашнего дня, я больше не стану вам помогать!
Она посмотрела вниз, на пуделя, поласкала его уши, улыбнулась мне и кивнула.
— Для актера, Джерри, вы обладаете необычайной практичностью, — сказала она и поднялась на ноги. — Устрою так, чтобы вы могли переговорить с банком завтра в десять утра.
Она пошла к двери.
Я вскочил с места и распахнул перед ней дверь.
Она задержалась при выходе и положила пальцы на мою руку.
— Какой же вы разумный молодой человек, раз никому не доверяете! — сказала она даже с некоторым восхищением.
Я посмотрел прямо ей в глаза.
— А вы сами кому-нибудь доверяете, миссис Харриет?
Она едва заметно улыбнулась.
— Но ведь я не молода, Джерри, дорогой, — ответила она и вышла из комнаты.