– Итак, ты утверждаешь, что через месяц одолеешь любого выставленного против тебя бойца? – обратился ко мне Джокер, после того как мы с соседями набили дармовой жратвой животы и откинулись на спинки стульев.

– Нет, не любого. А только равного со мною уровня, только в рукопашной схватке и только в абсолютно пустой экипировке – без каких-либо усиливающих эффектов, – поправил я. И тут же дополнил: – При обязательном условии, что за это время никто из вашего клана не станет проявлять по отношению ко мне враждебных воздействий.

– Угу, понятно, – качнул подбородком мужчина. – И ты готова поставить на свою победу сумму, вдесятеро превосходящую ту, что выложит противник?

– Если не будете вставлять палки в колеса, дадите спокойно дорасти до двадцатого уровня, то да, – еще раз заострив внимание на важном пунктике, подтвердил я. – А чтобы исключить случайную составляющую, можем не один, а три поединка провести. Или пять. Или семь.

– А нечетное количество, чтобы проще было определить выигравшего? – догадался бандит.

– Совершенно верно.

– Что ж, сударыня, предложение ваше зело заманчивое. У нас молодой клан, и деньги на развитие нам очень нужны. – Джокер нервно покусал губы, потом медленно произнес: – Но почему именно такой способ выяснения отношений?

– Если отвечу: случайный выбор – поверите? – вернул я вопрошающему изреченные им ранее слова.

– Вряд ли. – Он тоже не остался в долгу, повторив мою фразу.

Однако признаться в том, что, начиная с одиннадцати лет, у меня не было практически ни единого свободного от тренировки дня, я не собирался. Что, пока мои сверстники пинали мяч, привязывали консервные банки к кошачьим хвостам, обносили яблони на дачах, тайком курили пожухлые листья или просто бесцельно слонялись по улицам и валяли дурака, я на протяжении более чем десятка лет как проклятый пахал на борцовском ковре.

Я обливался литрами соленого пота, тысячекратно повторял приемы, оттачивал технику, доводил броски до автоматизма, отрабатывал движения до тех пор, пока тело не запомнит их на уровне рефлексов. Превозмогая боль и усталость, бросал партнера и падал сам. Падал и бросал. Падал, группировался, вскакивал и снова бросал. За левую руку, за правую, с захватом левой ноги, с захватом правой, за две (любые) конечности сразу, с захватом шеи, с толчком в грудь, с подсечкой, с заступом, через левое бедро, через правое, через себя, подворотом, прогибом, накатом… Сжимая от натуги зубы, я то удерживал противников в опасном положении, обнимал до хруста в ребрах и сгибал их мощные тела, то сам, хрипя от нехватки воздуха и ревя, как раненый медведь, разрывал сцепленные в замки пальцы чужих захватов. Либо, глотая предательские слезы и со стоном выворачивая суставы, выползал из-под навалившейся горы мышц, жаждущей задушить тебя и переломать кости.

Да, я натирал кровавые мозоли о канат, турник и тяжелое железо, постоянно получал ссадины, зарабатывал ушибы и вывихи, но мне это нравилось. Я чувствовал, что это мое! Чувствовал, как становлюсь не только сильнее физически, но и воспитываю твердый мужской характер.

Еще в школе я стал КМС[72]. Потом пять лет состоял в сборной вуза, в стенах которого выполнил нормативы мастера спорта сразу по вольной и по греко-римской борьбе, а также неплохо поднаторел в родственных им видах: самбо и дзюдо. Кстати, за это отдельная благодарность политике отечественного спорта.

Сокращение финансирования привело к резкому уменьшению количества соревнований. Потому-то и катаются друг к другу в гости вольники, «классики», самбисты и дзюдоисты.

Не случайно единоборцы постсоветского пространства так высоко ценятся на рингах боев без правил, так популярных на дико цивилизованном Западе. Наши ребята, являясь бойцами-универсалами, практикующими опасную смесь техник сразу нескольких школ, вызывают у соперников благоговейный трепет. Даже я, не выбившийся в профессионалы, в реале могу похвастать и мускулатурой, и толщиной шеи, и нокаутирующим ударом, и владением не только различными видами бросков, но и удушающими и болевыми приемами.

В общем, в этом и заключается моя главная каверза. И светить, простите за тавтологию, своим джокером перед Джокером было бы крайне легкомысленно. В то же время строить из себя совсем уж невинную овечку тоже нельзя – чего доброго, спугну. Тем более после тех фортелей, что я выкидывал в захваченном «пазике».

Мой ответ был таков:

– А я с детского сада такая драчливая. Постоянно плохих мальчишек лупила. Они только к языку кулака и прислушивались.

– И что, прямо-таки всегда всех била и ни разу по носу не получала? – не поверил враг.

– По носу – нет. А вот в глаз и в ухо – прилетало, – признался я. – Но это было до тех пор, пока на тхэквондо не записалась.

– Во-от, уже интереснее, – оживился человек напротив. – И что дальше? Каких успехов в спорте добилась?

– Никаких.

– Почему?

– Потому что проходила годик и бросила. Потом, правда, еще месяца четыре айкидо занималась, но тоже надоело. Да оно уже и не нужно было. Мальчишки уже и без того меня уважали и боялись, – не моргнув глазом, солгал я.

Хотя не все сказанное мною было ложью. На айкидо я действительно ходил, только не четыре месяца, а одиннадцать. Это было еще до борьбы. У меня неплохо получалось, но потом физкультурник, который вел секцию, переехал в другой город.

А два с лишним года я отдал не тхэквондо, а боксу. Он тоже давался мне легко. Тренировался параллельно с борьбой, но потом из-за нехватки времени нужно было выбрать что-то одно. Долго не мог определиться, пока не помог случай.

Мы с одноклассником Лехой как раз возвращались с бокса и в одном из закоулков нарвались на хулиганистую шайку. Ребята были постарше нас на год-два, их было шестеро, и они посчитали нас легкой добычей.

Перегородив нам дорогу, самый наглый из забияк, обладающий не по возрасту грубым простуженным голосом, полюбопытствовал:

– Э, мелкота, есть закурить?

– Не курим, – ответил я.

– Спортсмены, что ли? – сплюнув сквозь щель в зубах, хмыкнул пацан.

– Спортсмены, – кивнул Лешка.

– Тогда денег дайте!

– С чего это вдруг? – удивился я.

– С того! Оплата за проход по нашему району.

– А если не заплатим?

– Тогда не обижайтесь, – сказал самый крупный детина и угрожающе хлопнул кулаком о свою ладонь.

– Так мы же спортсмены? Забыли, что ли? Если сами вас нахлобучим? – предостерег я компанию от необдуманного наезда.

Но, как уже говорил, они были постарше, их было шестеро, а мы казались легкой добычей.

– Кто? Вы-ы?! Гы-гы, ну попробуйте, спортсмены, – вставая в стойку киношного каратиста, осклабился здоровяк.

И попробовали. Шустро сбросив на землю сумку, я сцепился с бугаем, а мой товарищ кинулся на подростка со щербинкой меж зубов.

Пока бились один на один, несоответствие весовых категорий и разница в возрасте компенсировались приобретенными на тренировках навыками. Лишь с минуту казалось, что ситуация складывается не в нашу пользу. Лидеры местной шантрапы активно замахали руками, и нам с Лехой пришлось уйти в глухую оборону. Тем не менее, несмотря на задорный свист и улюлюканье зрителей, мастерства им не хватало, и удары либо пролетали мимо нас, либо попадали в защитные блоки. Однако нападавшие быстро выдохлись, и мы с Лехой, почти одновременно, пробили противникам серию в пресс, а затем, когда те начали скрючиваться и раскрылись, я зарядил здоровяку левый хук и правый джеб, а Леха своего наградил сдвоенным апперкотом в челюсть, еще больше расширяя ему расстояние меж зубами. Противники испуганно отпрянули от нас, но вскоре набросились с удвоенной энергией. За что снова получили по паре контратакующих оплеух.

Видя такой расклад, весело гомонящие наблюдатели заткнулись. До них стало доходить, что таким макаром отмутузить нас вряд ли удастся. И, что еще позорней, мы с Лехой сейчас можем навалять им всем люлей.

– Наших бьют! – пролаял кто-то из шакалят, и на нас навалилась вся стая.

Один козленок повис сзади на Лешке, вцепившись ему в руки и не давая бить с полной амплитудой, а затем и вовсе обездвижил. Второй на пару с воспрянувшим Простуженным принялся прицельно бить друга по лицу.

Другая парочка помощников тоже намеревалась применить похожую тактику. Но я схватил обнявшего мое туловище пацана за кисть, сделал полуприсед и крутанулся. Бедолага по инерции кувыркнулся и угодил под поднимающегося на колено бугая. Следующий атакующий прыгнул вниз, желая повалить меня. Но я резко отбросил ноги и припечатал локтем между лопаток мгновенно распластавшегося на пузе болвана. Все. Этот долго не встанет в строй. Здоровяк и оставшийся хулиган сиганули на меня синхронно. А вот приземлились по отдельности. Зато одинаково громко и больно.

Оглянулся посмотреть, как там дела у соратника, и похолодел от ужаса. Трое уродов остервенело пинали Лешку. На него, хлюпающего в кровавой луже и уже не сопротивляющегося, страшно было смотреть. А они все продолжали безжалостно молотить ботинками по почкам и по голове…

Не помню, кто меня тогда оттащил, то ли появившиеся прохожие, то ли прибывший наряд милиции. Но шестеро жалобно скулящих и размазывающих сопли щенков в обмоченных подштанниках поняли, что волками им уже не быть никогда.

А я в тот вечер осознал четко, что, если бы не владел приемами борьбы, меня бы тоже увезла «Скорая». Осознал и сделал выбор. И не обижайтесь на меня, поклонники бокса, за то, что принял решение не в пользу вашего спорта. Но вы ведь сами прекрасно наблюдаете, кто возвышается на олимпе ММА[73]. Впрочем, справедливости ради нужно отметить, что без должной ударной подготовки и самбисты, и дзюдоисты, и вольники тоже никуда не годятся.

Ну а про тхэквондо сказал, потому что, по легенде, я же девочка. А их в боксе гораздо меньше, чем мальчиков в балете.

– Значит, говоришь, с детства драчунья? И сейчас, когда настал похожий момент, решила проучить плохих парней проверенным способом? – По мимике Джокера трудно было прочесть, удовлетворен он ответом или по-прежнему не верит.

– Ну, как-то так, – кивнул я. – Когда не знаешь, как поступить, делай то, что у тебя хорошо получается.

Джокер тоже откинулся на спинку кресла, затем, скрестив на груди руки, прищурился:

– И все-таки в чем подвох?

– Да ни в чем! Все будет честно. Кто чему научится за месяц, тот то и продемонстрирует, – ответил я.

– Ну, положим, честно в любом случае не будет. Ибо еще кто-то из древних мудрецов подметил, что из двух спорящих всегда один глупец, а другой подлец. Первый не понимает, в чем заблуждается, а второй знает наверняка, но бессовестно пользуется ситуацией.

– Интересное наблюдение, – улыбнулся я. – А лично вы себя к кому причисляете?

– Время покажет, – пожал плечами Джокер.

– Следует ли данный ответ расценивать как согласие на участие в пари? – деловито уточнил я.

– Нет, пока еще не следует, – прервал зарождающуюся во мне радость собеседник.

«Проклятье! Что тебе опять не так, сволочь?» – раздражительно прорычал Гамадрил. Если не ошибаюсь, образ этого плащеносного павиана возникает на стыке проявления чувств раздражительности и агрессии. Но нет, поддаваться влиянию родственника бабуина сейчас – распоследнее дело.

– Мне нравится ваше обнадеживающее «пока», – заигрывающе отозвался я, затем, изобразив на физиономии легкое недоумение, поинтересовался: – Но что конкретно вас смущает?

– Нутром чую, что у тебя есть какая-то тайна, – упрямо заявил прозорливый Джокер.

Блин, да что же за «крепкий орешек» такой попался!

– Ху-у-у, а у кого их нет? – как можно более беззаботным тоном отмахнулся я и невинно похлопал ресничками.

– Видишь ли, малышка, очень противоречивые чувства переполняют меня.

«А знал бы ты, какие противоречивые чувства меня переполняют!» – подумал я.

– С одной стороны, некоторые члены клана, в том числе и я, затаили на тебя жгучую обиду. Но с другой – мне весьма импонирует коэффициент десять, – признался атаман разбойников. – И настолько сильно импонирует, что я готов закрыть глаза на все имеющиеся на твой счет претензии с подозрениями и рискнуть поставить на «темную лошадку».

Ну слава богу, беснующаяся обезьяна загнана в клетку!

– Вернее, поставить против «темной лошадки»? – растянув губы, поправил я.

– Можно и так выразиться, – с кривой усмешкой согласился Джокер.

– То есть все-таки говорите «да»? – замер я с выжидательной миной.

– Не торопись, голубушка.

Да что ж такое-то?!

– Все зависит от суммы, которую ты сможешь противопоставить моей, обеспечивая заявленное тобой десятикратное превосходство. Не скрою, наш клан остро нуждается в финансовых влияниях. И поэтому я непременно скажу «да», если сумма меня устроит. А иначе, сама понимаешь, даже затеваться не стоит. Куда проще будет наказать тебя, в назидание другим, да и благополучно забыть, нежели тратить драгоценное время на бесперспективный проект.

– Понимаю.

– Ну и отлично! Коли так, я весь внимание. Давай поведай, насколько ты дорогая девочка.

Хм. Теоретически, как хуман весьма обеспеченный, я в состоянии поставить на кон хоть тысячу долларов, хоть десять тысяч, хоть сто! Или даже миллион! Но, во-первых, прямой способ обогащения персонажа посредством доната для меня категорически противопоказан. Во-вторых, ввести наличку в игру по «кривой» тропинке тоже не получится, пока не свяжусь с друзьями.

– А может, лучше наоборот? Вы озвучьте, на какую цифру претендуете, а я прикину – смогу или нет достойно ответить.

– Хорошо, – кивнул Джокер. – Мой интерес к мероприятию не утратится при ставке, ну, скажем, порядка тридцати-сорока тысяч золотых!

– А я, получается, в случае проигрыша обязана буду выложить триста-четыреста тысяч?

– Угу.

– Ничего ж себе аппетиты! – показательно ахнул я. Хотя, если по курсу – то это вовсе и не такая уж толстая пачка «вечнозеленых». Но как их достать из сейфа и засунуть сюда?

– Угу.

– Ну, честно говоря, сейчас у меня с деньжатами туговато, – виновато начал я. – Но бой же только через месяц…

– За месяц с твоим левелом все равно не набрать столько, – перебил Джокер.

– Зато могу занять в долг или найти спонсора! – возразил я.

– Спонсора? – брезгливо хмыкнул собеседник. – Еще бы «сутенера» сказала. Вот, кстати, тебе полезная подсказка на будущее, как можно неплохо в игре подзаработать. Хотя четыреста кусков – даже для «ночной бабочки» многовато.

– Не придирайтесь к словам! Мецената, инвестора, продюсера – какая разница, как назвать человека, согласившегося вложить в тебя средства? Главное, я обязательно такого найду! Я же чертовски коммуникабельная! Еще у меня харизма хорошо прокачана и уже есть на примете пара кандидатур, – отчаянно затараторил я.

– Нет, такой ответ меня не устраивает, – разочарованно развел руками Джокер и поднялся на ноги, чтобы уходить. – Эх, жаль, что я в тебе ошибся.

– Погодите, а если двести пятьдесят тысяч? – ухватил я мужчину за пиджак.

– Нет. Все. Наш разговор окончен, – отрезал главарь бандитов, высвобождая рукав, и взглянул на часы. – Даю тебе час иммунитета на то, чтобы спрятаться, потом натравливаю своих охотников. Но прислушайся к доброму совету: лучше сразу заводи нового персонажа. Обещаю – спокойного житья не дадим!

Вот так, значит, мы заговорили? Ладно, настала моя очередь удивлять!

– Вы меня не совсем правильно поняли, уважаемый! Я имею искушение пополнить за счет вашего клана свои активы не на каких-то жалких тридцать-сорок тысяч, а на четверть миллиона золотых.

Ага, алчный засранец получил по больному месту и напряг слух! Видать, и впрямь у «Джокеров» сильный дефицит в казне.

– Вам не послышалось, я ставлю на свою победу два с половиной миллиона. Но только сомневаюсь, потянет ли такую ношу ваше сообщество?

Ну а что, другого выхода все равно нет. Раз уж обещать «золотую гору», то лишние метр-два от ее высоты на погоду не шибко повлияют.

– Так у тебя же нет такой суммы, – напомнил командир клана имени себя.

– В «Мирах Бессмертных» нет. Но в реале-то есть!

– Ну и? Заливай!

– А я вдруг подумала, зачем же терять проценты за оцифровку денег, а потом при выводе обратно, если все можно решить без посредников?

– То есть предлагаешь финансовую составляющую нашей сделки вынести за пределы виртуального пространства?

– Так точно!

– Не вижу смысла в лишней суете. Я ведь собираюсь всю выигрышную сумму вводить в игру, так что издержек на конвертацию все равно не избежать.

– Да, но в случае выноса бухгалтерии за границу данного измерения мы оба получим не призрачные гарантии, а нотариально заверенные обязательства того, что выплата будет произведена.

Джокер поморщился, нехотя уселся на покинутое было место за столом, а я быстренько подлил масла в огонь:

– Возможно, вы сейчас скажете, что поручительства некоторых уважаемых персонажей и вирт-банков тоже не пустой звук. Спорить не буду. Для тех, кто здесь всерьез и надолго, – вероятно, так оно и есть. Вот только я тут без году неделя и пока еще нахожусь на стадии определения: оставаться на сервере или нет. Поэтому любые местные существа и организации для меня пока обладают лишь эфемерным авторитетом. Лукавить не стану, есть в этой нарисованной вселенной кое-что, что меня удерживает. Сентиментальные чувства личного характера. По той же самой причине я до сих пор не решаюсь на рерол.

Джокер вопросительно приподнял бровь, требуя подробностей. Но я, конечно же, их ему не предоставил, ограничившись расплывчатыми намеками:

– Ник «Головоломка» мне дорог как память. Кроме того, гейм-версия современной «Земли» привлекает неизбитой тематикой. Миры меча и магии многим поднадоели, а тут такое оригинальное решение. Однако у всего есть лимит. И, когда речь заходит о семизначных числах, я начинаю задвигать сердцещипательную лирику на задний план и помышлять о том, а не послать ли мне все к чертям и не начать ли приключения с чистого листа.

Как ни старался Джокер демонстрировать невозмутимый вид, но краткий миг опасения упустить почти уже схваченный куш я уловил. Отлично! Тогда добиваем.

– Короче, поднимаю ставку до трех миллионов золотых. Сколько это в долларах – сами посчитайте, но сумма тоже солидная. И это потолок. А мой ультиматум таков: либо сделка будет осуществлена только через реал, либо я пересоздаю персонажа, и адье! – поставил я жирную точку в монологе, очень сильно при этом надеясь, что слушатель поверит в блеф насчет рерола.

– Что ж, – с сопением выдохнул мужчина. – Не представляю, ради какой сердцещипательной истории можно сорить такими деньжищами, но я согласен. Только у меня тоже пара условий.

– Говорите.

– Никаких нотариусов, адвокатов и прочих проходимцев с юридическим образованием! С некоторых пор не доверяю я их конторам. Да и светить абы перед кем персональными данными не собираюсь. Независимых разводящих из криминальных структур тоже звать нет ни резона, ни желания.

– Ясно. Но тогда каким образом мы оформим нашу сделку? Скрепим договор кровью? Поклянемся на Библии? Или положим правые ладони на американскую конституцию? – съязвил я.

– Нет, обойдемся без средневековых ритуалов, религиозных суеверий и пиндосовских замашек, – усмехнулся Джокер. – В нашу высокотехнологичную эру такие вопросы можно решать более цивилизованными способами.

– Очень интересно.

– Есть такой популярный сайт: «На что спорим. Точка. Ком»…

«Да ладно?! – не поверил я такому везению. – У меня что, сегодня день рождения, и фея-крестная по имени Фортуна уже начала вручение подарков?!»