Да, на первый взгляд пиночетовский Сантьяго, и особенно его центр, выглядел прекрасным, красивым и приветливым. И страшным. Городом, где люди привыкли к соседству своих палачей, вернее, их заставили привыкнуть, принудили, так сказать, к сосуществованию. «Мы молим Бога, чтобы уж если быть арестованным, то людьми в униформе. Тогда можно будет хотя бы навести справки, в какой участок увезли, в какую тюрьму бросили, добиться свидания. Если же человека хватают агенты, одетые в штатское, это может означать все что угодно — пытки, убийство, исчезновение, никаких следов…». Так говорили мне в одном из поселков нищеты, окружавших этот сверкавший благополучием «продвинутый» центр столицы.
В такой поселок — всего-то минут двадцать на автобусе от «Ла Монеды» — меня однажды пригласили отметить 8 марта. Впервые за 16 лет женщины позволили себе роскошь устроить праздник. До этого просто выживали. Оставшись без работы и средств к существованию, они создали в поселке так называемый «олья комун» — общий котел, куда приносили кто, что мог, и таким образом помогали друг другу прокормить своих детей, не умереть с голоду самим, продержаться, дожить до победы. И вот прямо на улице они расставили столы, каждая хозяйка приготовила какую-то, пусть весьма скромную, но по их меркам «праздничную» еду, все собрались порадоваться, повеселиться. Но праздника в полном смысле этого слова не получилось: невольно стали поминать погибших, пропавших без вести, изувеченных в тюрьмах. И вдобавок вокруг черными хищниками кружили по соседним улочкам две полицейские машины, намеренно гудя моторами, то и дело подавая сигналы клаксонами да сиренами. Грустный был праздник. И так жило большинство населения страны.
При С.Альенде людей стали переселять в новые дома. Заработал подаренный и построенный Советским Союзом комбинат панельного домостроения. Появились первые поселки сборных домов, которые для их обладателей выглядели настоящими хоромами. До этого они жили в кубах, скроенных из досок, кусков картона и гофрированного железа, разумеется, без водопровода (один кран на полпоселка) и канализации. Пиночет тоже стал переселять людей в новые дома. В народе эти новостройки тотчас окрестили «cama con baño» (»кровать с унитазом»): деревянные домишки — не повернешься, промерзающие зимой и раскаляющиеся до невозможности летом. И к тому же обладатель такой халупы становился чуть ли не пожизненным должником построивших ее промышленно-финансовой структуры. Чем не «потемкинские деревни»?
При Пиночете за чертой бедности оказалось две трети населения Чили. Статистика эта официальная, в том числе и ооновская. В некоторые годы безработица превышала 30 %. Запрещение некогда самых сильных в Южной Америке профсоюзов и отсутствие мало-мальской социальной защиты полностью отдавали работников на произвол алчных предпринимателей-реваншистов, словно стремившихся любой ценой восполнить все прибыли, «недополученные» за предыдущие годы. Недовольных тотчас безжалостно выбрасывали на улицу: очередь желающих занять их место была нескончаема.
Да, кое-кто в Чили получил неограниченные возможности для бизнеса, развития передовых методов ведения сельского хозяйства, внедрения новых технологий, в общем, взлетели наверх. Все это имело место. Разве кто-то оспаривает эти достижения! И то, что в страну со второй половины 80-х годов хлынули триллионные инвестиции, что сбежавшие «от Альенде» капиталы вернулись, что все источники внешнего кредитования, и в первую очередь МВФ, буквально распахнули свои объятия Пиночету (при лицемерном «политическом» неприятии его режима Вашингтоном), цены на медь и селитру стабилизировались и поползли вверх, и т. д., и т. п. И заодно то, что разрыв в доходах между кучкой толстосумов и подавляющим большинством населения стал выше, чем Кордильеры, что в условиях политики «открытых дверей» и «равных возможностей» дешевый импорт задушил местную, когда-то славившуюся на весь континент, легкую промышленность… Примеров уйма.
Никто не оспаривает и то, что сама «шокотерапия», проведенная в таких условиях, не могла не дать результатов. Может быть, единственная заслуга Пиночета и заключалась в том, что он, столкнувшись с полным крахом экономической политики военной хунты, после долгих споров и скандалов все-таки предоставил «свободу рук» команде своего «храброго принца», как он называл 30-летнего министра финансов Эрнана Бихи, кстати, ничего общего не имевшего с «чикаго бойз». Они лишь наблюдали за «чилийским экспериментом» и дружно ему аплодировали. В беседе со мной сам Бихи именно так и оценивал роль диктатора в деле претворения в жизнь задуманных им преобразований: «у него хватило политической воли поддержать нас и наш проект». В условиях абсолютной диктатуры чрезмерно высокая социальная цена этих реформ не принималась во внимание. Драма простых чилийцев не ставилась ни в грош. За спиной реформаторов стоял военный кулак: попробуй пикни! На мой вопрос, насколько решающим был «фактор силы» в деле проведения реформ, Э.Бихи уклончиво, и даже противореча самому себе, ответил: «Те, кто утверждает, будто прочитать весь алфавит либеральных трансформаций можно исключительно под дулом автомата, не верит в силу демократии. Смогла же Англия провести подобные реформы, и ничего! А вот в Аргентине они захлебнулись: помешали профсоюзы и прочие организации социальной защиты. Однако я уверен: лучше потерпеть года три-четыре, но зато получить обновленную страну со здоровой экономикой, чем переживать кризисы один за другим».
А если это «терпение», и к тому же замешанное на повальном, ничем не ограниченном терроре, на крови тысяч людей, голоде и беспросветной нищете большинства населения, уже длилось более десяти лет? И если при этом «либеральные трансформации», как уже отмечалось, практически не затронули две трети населения страны, а послужили лишь сказочному и притом стремительному обогащению узкого круга лояльных режиму бизнесменов, банкиров и сросшихся с ними коррумпированных вояк из ближайшего окружения диктатора? Да и о чем говорить, если по общему объему производства и среднему уровню зарплат Чили вышла на уровень начала 70-х годов только к моменту передачи власти гражданскому правительству. А все разговоры о «самой передовой», «самой благополучной» стране континента и ее «самой жизнеспособной экономике» во многом относятся не столько к «эпохе Пиночета», сколько к 15-ти послепиночетовским годам демократического развития. Не видеть всего этого, ослепнуть от яркого блеска витрин вкупе с действительно впечатляющими, но достигнутыми столь дорогой ценой макроэкономическими показателями, мог разве что несмышленый обыватель-турист, либо злонамеренный дез-информатор, но никак не специалист по международным отношениям и тем более уважающий себя политолог.
В самом деле, вновь показанная Михаилом Леонтьевым на 1-м канале идиллическая сценка его интервью с Пиночетом выглядит настолько нелепо, что в иной ситуации даже не нуждалась бы в серьезных комментариях: добрый «дедушка Пиночо» рассказывает сказочки мальчику Мише, и тот, наивный ребенок, убаюканный стариком, млеет под звуки его голоса, заглатывает все, поведанное ему, как истину в последней инстанции. Пиночет и мне рассказывал подобные байки. Беда в том, что, наслушавшись этих сказок, Миша несет их дальше, безапелляционно вещает на всю страну и при этом сетует, что-де не хватает и нам такого Пиночета — крепкого, сурового, честного и неподкупного борца со всеми бедами своей страны от коммунизма до коррупции. Вспомнил хотя бы, что на его кумире висят многомиллионные суммы в золоте и валюте, выведенные из Чили в офшорные зоны и спрятанные в иностранных банках.
Я уже не говорю об уровне дискуссии пропиночетовски настроенных участников программы «Судите сами» (1-й канал, 12 декабря 2006 г.). Спорить с ними, даже заочно, непродуктивно хотя бы потому, что большинство из них в Чили никогда не были, а если и заглядывали, то не дальше все того же блестящего центра. Никто их них не видел эти несчастные поселки нищеты, не видел избиваемых карабинерами вдов и матерей пропавших без вести, никто из них не видел детей, родившихся уродами из-за того, что их беременных матерей пытали в застенках, или женщин, становившихся объектами сексуальных атак специально выдрессированных для этого псов (признаюсь: когда-то и я не верил, что такое возможно), юношей, которым в тех же застенках буквально выжигали мозги электротоком, заталкивали в кишки колючую проволоку, сводили с ума нечеловеческой болью. Наплевать «нашим знатокам» и на то, что по сей день то в одном, то в другом месте страны находят безымянные могилы, в которых кучей свалены трупы людей со следами пыток, издевательств и расстрела — пуля в затылке. Но даже сидящий сейчас в чилийской тюрьме бывший бригадный генерал пиночетовской охранки Мигель Краснов-Марченко, дальний родственник небезызвестного пособника Гитлера, атамана Петра Краснова и сын эсэсовца, для участников ток-шоу — всего лишь хранитель традиций российского казачества, достойный восхищения верный борец против коммунизма, не более того. Для чилийцев же он личность одиозная — кровавый палач. Говорю это без тени пафоса и без малейшей натяжки, он действительно был самым добросовестным сотрудником М.Контрераса, одним из немногих, кто «работал» в камерах пыток без маски и был опознан своими жертвами, теми, кому удалось выжить. Не случайно, как раз за эти «подвиги» Пиночет удостоил его высшей награды страны. А сам Пиночет для этих участников передачи — все тот же «спаситель нации», и все грехи за зверства и репрессии его режима (откуда они взяли, что это продолжалось не годы, а «всего каких-то два-три месяца»?!) могут быть ему отпущены, потому что он, видите ли, «поднял страну из хаоса». О времена, о нравы!
Еще одна сказка, гулявшая по страницам московских газет и в эфире: «Президент Пиночет вручил страну гражданским властям в им же определенные сроки, и, стало быть, он — убежденный демократ». Ну, что тут сказать! Прежде всего, Пиночет никогда не был законным президентом, его на этот пост никто не избирал и не назначал. Он сам провозгласил себя таковым в декабре 1974 г., стало быть, по всем канонам он просто вульгарный самозванец. Поэтому-то ему и не предоставили посмертные почести, полагающиеся конституционным президентам, а лишь воинские, которые соответствуют его статусу.
Теперь о сроках. Да, формально, он соблюдал все сроки, установленные им самим в его же конституции 1980 г. Но есть один нюансик, который наши фанаты Пиночета либо просто не знают, но, сдается мне, что, скорее всего, сознательно замалчивают, и чести им это не делает. После подтасованных результатов референдума по пиночетовской конституции (чтобы убедиться в этом, не нужно иметь семи пядей во лбу, достаточно было видеть, в какой обстановке и как проходил этот референдум, как повально использовались там пресловутый «административный ресурс» и прочие прелести современных избирательных систем, а я наблюдал все это, сидя у телеэкрана в перуанском городе Такна на самой границе с Чили, где очень легко ловились все телепередачи из Сантьяго) Пиночет возомнил, что написанный им график «перехода к демократии» так и останется на бумаге, и что в октябре 1988 г. ему точно так же удастся сфабриковать результаты плебисцита. Напомню, что на этом плебисците народу предлагалось сказать «Да» или «Нет» его дальнейшему пребыванию у власти. Но народ сказал «Нет»! И тогда этот «демократ по определению», видя, что почва уходит у него из-под ног, задумал установить в Чили военное положение, ввести в столицу войска и отменить результаты плебисцита.
Это произошло часов в восемь вечера 5 октября 1988 г. Страна словно оцепенела. Все наблюдатели и иностранные журналисты сбились с ног, пытаясь выяснить причину прекращения до этого регулярных сообщений ЦИК об идущем подсчете голосов, все сильнее сдвигавшего чашу весов в пользу противников диктатора. Журналисты даже пошли на беспрецедентный шаг: составили петицию к властям и вышли на демонстрацию протеста, требуя гласности и ясности в том, что же происходит. И пока карабинеры мордовали нашу манифестацию, били нас дубинками, поливали из водометов и душили газами, во дворце «Ла Монеда» шло заседание Совета национальной безопасности, где обсуждалось это чудовищное предложение Пиночета. И только решительная позиция остальных членов хунты, выступивших против такого «выхода из положения», их предложение смириться и признать результат волеизъявление народа остановило новую волну террора, которая неизбежно обрушилась бы на эту многострадальную страну. Пиночет сдался. Вот вам и цена кликушества нашей либеральной тусовки, превозносящей диктатора за его «демократические убеждения». Он буквально когтями цеплялся за свой режим, и, не натолкнись на сопротивление своих же коллег по хунте, ни на минуту не остановился бы перед возможностью снова повернуть колесо истории вспять, вновь залить кровью и без того истерзанную страну.
И, наконец, последний вопрос, активно мусолившийся в наших славных СМИ: «Нужен ли России свой Пиночет?». В принципе на этот вопрос я ответил. Ответил и Генрих Боровик: «Они (наши сторонники Пиночета. — А.К.) не могут представить, как в Сантьяго текла река, красная от крови убитых. Забыли, как раздробили кисти рук чилийскому певцу Виктору Хара, как практически был убит этим переворотом великий поэт Пабло Неруда». Я мог бы добавить еще десятки имен, известных и не очень, пополнивших мартиролог жертв диктатуры: инженеры, поэты, композиторы, писатели, художники, музыканты, журналисты, военные…
Кого же еще опрашивали у нас на эту животрепещущую тему? Снова политиков, политологов, даже артистов. Мнение последних особенно «авторитетно», эти вообще не смыслят, о чем идет речь, и не в курсе того, что происходило в этой стране. А вот Ирина Хакамада, например, заявила в «Комсомолке»: «нам нужен Пиночет экономический» и мотивировала свои взгляды все той же сказочкой о том, что «он уничтожал любую коррупцию, и власть при Пиночете жила скромно». И это говорится после того, как весь мир уже знает про его спрятанные за рубежом миллионы! «Ваши люди просто сошли с ума, — сказала мне испанская журналистка, шокированная всей этой вакханалией. — В Европе о нем мнение однозначное: преступник!» Что же касается «скромности властей», то это вообще полная чушь. Посмотрела бы наша «демократка», как жили властители этой страны — от госчиновников до членов хунты. По сравнению с их хоромами наша Рублевка — это в лучшем случае та же пиночетовская «кровать с унитазом», не более того. Да, кого-то хватали за руку и там, даже устраивали показательные процессы. Все это до боли знакомо, ведь и у нас тоже изредка случаются суды над коррупционерами.