Тома Лепски повысили в должности два дня назад. Он стал детективом первого класса. Он ждал этого события полтора года. Пришлось устроить небольшой праздник — он купил букет орхидей жене Кэрол, сводил ее в дорогой ресторан, и, чувствуя себя обязанной поощрить мужа, она вытворяла в постели все, что не делала с самой первой брачной ночи.

Лепски, широкоплечий верзила, с холодными, как сталь, серо-голубыми глазами, был честолюбивым и толковым полицейским, хотя его самомнение часто мешало ему во взаимоотношениях с коллегами.

Когда он вошел в помещение полицейского управления Парадиз-Сити, сержант Джо Бейглер, старейшина оперативной службы, разбирался с утренней сводкой по городу. Увидев Лепски, он откинулся на стуле и ехидно сказал:

— Все, ребята. Теперь город может спать спокойно. Садись, Том, и берись за работу; а я пойду чего-нибудь перехвачу в баре.

Том всегда пропускал мимо ушей насмешки в свой адрес, считая себя выше этого.

— Отдыхайте, сержант. Я сам управлюсь. Фред не звонил?

Сержант Фред Хесс из отдела по расследованию убийств лежал в больнице со сломанной ногой. На его плечах держался весь отдел, и Хесса очень не хватало. У сержанта был сын шести лет, Фред Хесс-младший. На Мэлбери-авеню, где проживало семейство, мальчишку называли не иначе, как «малолетний злодей». Из его подвигов можно привести для примера такой: озорник закинул на дерево котенка соседки, сварливой старой вдовы. Хесс-старший, чтобы защитить честь мундира и как-то оправдаться в глазах общественности, на глазах у всей улицы полез на дерево за жалобно мяукающим существом. Естественно, спасательная операция превратилась в фарс — сук надломился, Хесс полетел на землю и сломал ногу. Котенок, как и положено, слез с дерева без посторонней помощи, а Фред-младший нес караул рядом с пострадавшим. Проказник всем видом показывал стонущему отцу; что, дескать’ нечего было строить из себя благородного защитника животных.

— Фред? — ухмыльнулся Бейглер. — Так рвется на работу, что всех сестер в больнице загонял. Поставьте его на ноги и все! Лечащий врач сказал, что его несносный пациент успешно идет на поправку. Через пару недель будет бегать лучше прежнего.

— Я ему позвоню, — пообещал Лепски, — чтобы он не так сильно переживал. Узнает, что все его дела принял Лепски, сразу успокоится.

Бейглер замахал руками.

— Ни в коем случае, Том. От твоего сообщения, бьюсь об заклад, у него подскочит давление.

Детектив второго класса Макс Якоби, едва не слетел со стула, сдерживая смех.

— Слышал? — спросил его Лепски, когда Бейглер свалил в свой бар. — Думаешь, Джо мне завидует?

— Конечно, Том. Тебе все завидуют, даже я.

— Точно? — Лепски был польщен. — Ничего не поделаешь, жизнь есть жизнь. Придется вам к этому привыкать. Что-нибудь новенькое подвернулось?

— Нет, все тихо. Преступный мир замер, почуяв, что на охоту вышел Гроза Головорезов.

Лепски улыбнулся и поерзал на стуле.

— Теперь мне необходимо какое-нибудь кошмарное убийство на сексуальной почве. Пока Фред в больнице, я быстренько его распутаю и сделаю еще один шажок по служебной лестнице.

Он мечтательно закатил глаза, представив аршинные заголовки в вечерних выпусках: «Том Лепски блестяще разгадывает тайну убийства нагой красотки в бассейне миллионера».

— Смотри со стула не упади, Том, — хохотнул Макс.

Лепски очнулся от грез:

— Я знаю, что Фред не дурак и прекрасно понимает, что я наступаю ему на пятки. А мне нужно как можно быстрее проявить себя. Женщинам всегда всего мало. Моей жене вынь да положь мужа с сержантскими нашивками. — Он тяжело вздохнул. — Тебе хорошо, ты у нас свободный конь.

— Это верно! — со смехом подтвердил Якоби. — Стоит только поглядеть на вас, женатиков, как всякие глупости относительно женитьбы мигом вылетают из башки.

Лепски, как человек строгой морали, не мог не высказать пару мыслей по этому поводу, тем более что текущей работы пока не предвиделось.

— Только не подумай, будто я жалею, что женился на Кэрол. В браке много положительных моментов. Накормят, напоят, дадут чистую рубашку. Опять же не нужно снимать в баре какую-нибудь телку, если приспичит. Так что жениться надо. Ты…

Речь в защиту брачных оков была прервана телефонным звонком.

— Видишь, Макс, стоило мне появиться на работе, как все закипело.

Лепски нажал кнопку на аппарате:

— Детектив первого класса Лепски на проводе.

Якоби подавил улыбку.

— Позовите сержанта Бейглера, — потребовал грубый мужской голос.

— Сержант Бейглер ушел, его смена кончилась, — ответил Лепски, нахмурив лоб. Неужели существуют нахалы, которые считают, что сержант Бейглер справится с делом лучше, чем Том Лепски?

— Это Хартли Дэванс. Капитан Террел на месте?

Лепски выпрямился. Хартли Дэванс владел самым большим и самым лучшим в городе оружейным магазином, который снабжал страждущих всеми видами оружия. Он был известной личностью и дружил с шефом.

— Нет, мистер Дэванс, капитан еще не появлялся, — ответил Лепски, жалея, что поторопился снять трубку: — Чем могу для вас…

— Пришлите ко мне кого-нибудь поопытнее, и как можно быстрее! У меня в магазине кража со взломом. Передайте Террелу, что он мне нужен.

— Конечно, передам, мистер Дэванс. Я приеду самолично, мистер Дэванс. Все будет в порядке.

Лепски повесил трубку:

— Что понадобилось старине Дэвансу? — спросил Якоби, вопросительно вздымая брови.

— У Дэванса кража. Вот незадача! Будь добр, вызови шефа.

Вскочив на ноги, Лепски так поспешно ринулся вперед, что опрокинул стул. Через десять минут бешеной езды он уже входил в оружейный магазин.

Хартли Дэванс, высокий, сухопарый и несколько сутуловатый мужчина на пятом десятке, держался уверенно, как и положено человеку с достатком и солидным положением в обществе.

— Черт побери, кто вы такой? — рявкнул он, увидев на пороге Лепски. — Где Бейглер?

Тому совсем не улыбалось быть выставленным за дверь. Пусть Дэванс стоит два миллиона долларов, но заниматься расследованием должен не он а детектив. Детектив первого класса.

— Я Лепски. — с места в карьер начал он. — Наверное вы просто не расслышали, что я говорил вам по телефону. Где была совершена кража?

Дэванс уставился на него, как на диковинное насекомое.

— Лепски? Ах да, кое-что о вас я слышал. Когда приедет Террел?

— Его предупредили. Как появится, сразу позвонит вам. — Лепски улыбнулся. — Видите ли, мистер Дэванс, если произошла только кража, тогда это мое дело. Не могли бы показать место преступления?

— Да, конечно, пойдемте.

Они прошли через большой торговый зал, потом спустились по лестнице в складское помещение.

— Влезли здесь.

Лепски профессионально осмотрел маленькое оконце, забранное тонкой стальной сеткой, которая была выломана из цементного основания.

— Стальной трос, крюк и машина, — констатировал Лепски. Он выглянул из окошка и увидел узкую аллею, ведущую к парковой стоянке. — Чистая работа. Что они взяли?

Дэванс посмотрел на Лепски с некоторой долей уважения. Даже такому дилетанту в криминологии стало понятно, каков тот за работой.

— Грабители забрали одну из моих лучших оптических винтовок ручной сборки, с телеобъективом и глушителем. Она стоила шесть сотен.

— Что-нибудь еще было похищено?

— Сотня патронов.

— Где находилась винтовка?

— Для этого нужно вернуться в магазин.

Они поднялись в зал.

— Она хранилась в этой витрине. — Дэванс показал на разбитый стеклянный ящик. — На нем могли сохраниться отпечатки, поэтому я его не трогал.

— Отлично, я пришлю сюда экспертов. Они все тщательно осмотрят. — У Тома было предчувствие, что грабители орудовали в перчатках, но надо было успокоить пострадавшего.

— Никакой зацепки, никаких отпечатков… Профессиональная работа, — заключил сержант Бейглер, прочтя донесение Лепски спустя два часа. Он посмотрел на капитана Террела. Тот сосредоточенно отпивал кофе из маленькой чашечки и, казалось, был полностью поглощен этим важным занятием. — Похоже, грабитель знал, что ему нужно, и продумал наперед все до деталей. В соседних витринах было полно другого оружия, но он ничем не соблазнился. Даже револьверами с золотой насечкой по полторы тысячи за штуку.

Террел закончил с кофе и поставил чашечку на стол. Трудно было ожидать от него, мужчины солидной комплекции, изящества в обращении с фарфором, но тем не менее.

— В основном магазин торгует спортивным оружием, — сказал капитан задумчиво. — А забрали винтовку с оптическим прицелом. Почему?

Лепски нетерпеливо заерзал. Он давно хотел высказаться, и вот подходящий момент наступил.

— Заметьте, сэр, что телескопический прицел и глушитель придают оружию более солидный вид. Возможно, какой-нибудь юнец с непомерным самомнением увидел ее в магазине и у него начался зуд от восторга? Дэванс сказал, что с месяц назад винтовка еще красовалась на витрине.

Террел кивнул:

— Может быть, и так, но я склонен к тому, что это оружие выбрал убийца.

— Я все же думаю, что это юнец, который не преминет похвастаться приобретением перед дружками.

— Если так, то сработал он, как профессионал, — заметил Бейглер.

— И что же тут странного? Каждый сопляк знает, что нужно шурудить в перчатках и как содрать решетку с окна с помощью машины, — фыркнул Лепски.

— Сообщите в газеты и дайте фотографию пропавшей винтовки. У Дэванса такая должна быть наверняка, — приказал Террел.

Лепски пошел звонить по телефону, а Бейглер сказал:

— Вполне возможно, что Том прав. Может быть, это действительно парнишка, у которого зачесались шаловливые ручонки?

Террел уже обдумывал этот вариант. Он вспомнил себя подростком. Каждую неделю он ходил в магазин Дэванса и пялился на винтовки, воображая, как сражается в джунглях с партизанами, а потом вдруг перестал. Появились иные интересы. Но, возможно, этот юнец не перестал?

— Надеюсь, что Лепски прав, хотя мне эта история очень не нравится. Винтовка — оружие не для парнишек с гипертрофированным самолюбием, это рабочий инструмент убийцы.

Седовласый президент Флоридской корпорации стеклянной тары для консервов «Фрутэксплорер» с оборотным капиталом в несколько миллионов долларов в год Дин Маккин был шести футов ростом, для своих пятидесяти шести отличался поджаростью, любил спаржу и коньяк «Хенесси». Головокружительную карьеру он сделал сам и теперь пожинал плоды трудов своих праведных. Дин был трижды женат, и все три жены оставляли его вскоре после замужества — характер миллионера был неуживчивым, а его образ жизни и требования могли поставить в тупик самую смирную и покорную женщину.

Маккин жил строго по часам: вставал в семь утра, занимался гимнастикой в собственном гимнастическом зале, принимал душ в семь часов тридцать одну минуту, завтракал ровно в восемь, диктовал письма до десяти часов, в десять часов одну минуту уезжал в своем «роллс-ройсе» в офис. Ни малейшего отклонения от повседневного графика не допускалось. За три года, пока Марта Делвин служила у него секретаршей, она ни разу не смогла уличить шефа в опоздании, и в это солнечное утро, когда Маккин спустился к завтраку, она не стала смотреть на часы, поскольку была уверена, что начало девятого. Марте Делвин исполнилось тридцать шесть. Это была высокая, смуглая, мужеподобная девица строгих правил и пуританского воспитания. Как обычно в это время она ждала его с утренней почтой наготове.

— Доброе утро. — поздоровалась она с боссом и положила стопку конвертов перед ним.

Маккин не любил делать лишних движений. Он твердо замыслил дожить до начала двадцать первого века и считал, что экономия в жестах поможет решить эту задачу. Он разложил салфетку на столе, и его верный слуга, японец по имени Тою, принялся наливать хозяину кофе, расставлять тарелки с ветчиной и яйцами всмятку.

— Есть что-нибудь интересное? — поинтересовался Маккин у Марты и проглотил тартинку.

— Как обычно, сэр, кроме, пожалуй, вот этого. Какое-то странное послание.

Миллионер проглотил вторую тартинку и нахмурился.

— Послание? Странное? Что это значит?

Она положила перед ним четвертушку листа очень дешевой бумаги.

— Пришло сегодня утром.

Маккин достал очки и внимательно посмотрел на клочок бумаги, который перед ним положила Марта. Письмо было написано крупными печатными буквами:

ГОСПОДЬ, УПОКОЙ ДУШУ ЕГО 9.03 ПАЛАЧ.

— Что за чертовщина такая! — воскликнул Маккин.

Тою, стоящий за его спиной, поморщился — он не любил, когда патрон нервничал.

— Не знаю. Я подумала, что надо вам показать.

— Зачем? — Маккин уставился на Марту, словно впервые ее увидел. — Вы что, не поняли? Писал явно сумасшедший. Знаете, что я терпеть не могу отвлекаться по пустякам, и все же показали подобную записку. Вы нарочно это придумали, чтобы испортить мне завтрак!

Он сбросил клочок бумаги на пол.

— Прошу прощения, сэр. — На глаза Марте навернулись слезы. — Я не знала…

Маккин повернулся в кресле к Тою:

— Эта тартинка давно остыла! Да что с вами происходит сегодня? Живо принеси горячие.

В девять часов три минуты он закончил диктовать, но все еще был вне себя от ярости. Спустившись к крыльцу, он собрался сесть в машину.

Брант, личный шофер Маккина, был приучен к заведенному порядку и с каменным лицом стоял у открытой дверцы автомобиля, ожидая посадки хозяина. В руке он держал фуражку.

Марта Делвин вышла с Маккином на нижнюю площадку лестницы, чтобы дождаться отъезда шефа.

— Вернусь к шести часам. Должен прийти Хелли. Сказал, что будет в шесть тридцать, но я не верю, он вечно опаздывает. Удивительно непунктуальная личность.

Это были последние слова, которые Маккин произнес. На всю оставшуюся жизнь Марта запомнила впечатляющее зрелище смерти босса. Она стояла близко к Маккину и видела, как его лоб превратился в розовато-серую маску из крови, мозговой ткани и обломков костей черепа. Маленький кусочек мозга попал ей в лицо и стал сползать по щеке. Кровь шефа залила ее белоснежную блузку.

Маккин тяжело осел на мраморные ступени, заливая кровью мозаику.

Еще Марта увидела, как его крупное тело дергалось у ее ног, чувствовала ужасную тяжесть на щеке, тяжесть маленького кусочка мозга, и наконец сознание милосердно покинуло ее.

Полицейский врач доктор Повис спустился по ступеням к подъезду полицейского участка, где его поджидали Террел, Бейглер и Лепски. Медик был толстым, неповоротливым человечком с пигментными пятнами на щеках, блестевшей в солнечных лучах лысиной и страдал одышкой, но все знали, что он знаток своего дела и глубоко уважали его как профессионала.

Тревожный звонок раздался, едва Лепски освободил аппарат после разговора с представителями прессы насчет похищенной винтовки. Докладывал полицейский Стив Робертс из патрульной машины. Проезжая мимо особняка Маккина, он услышал истошные крики и пошел узнать, что там случилось. Услышав об убийстве, тройка в составе Террела, Бейглера и Лепски сбежала вниз и уселась в патрульную машину. Якоби было приказано поставить в известность отдел по расследованию убийств. В том, что произошло преднамеренное убийство, Террел не сомневался. Такого в Парадиз-Сити не случалось давно, и уж тем более с одним из самых влиятельных людей города.

Детективы прибыли на место происшествия вместе с каретой «Скорой помощи», а еще через пять минут появился доктор Ловис. Он сразу направился к телу Маккина, после чего отправил его на «скорой» в морг.

— Как секретарша? — спросил Террел, закончив осмотр места происшествия.

— Я дал ей успокоительное, — ответил доктор Ловис, останавливаясь у основания ступенек. — Допрашивать в таком состоянии ее нельзя и еще на сутки необходимо оставить в покое. У нее шок.

Террел не удивился, он видел, во что превратилось лицо Маккина, и выслушал доклад полицейского.

— Есть какие-нибудь соображения, док?

— Стреляли из мощной винтовки. Точнее скажу после того, как извлеку пулю. Но могу уже сейчас утверждать, что стреляли из снайперской винтовки с оптическим прицелом.

Террел и Бейглер переглянулись.

— Угол стрельбы?

— Стреляли сверху.

Террел с Ловисом вышли на террасу и внимательно осмотрели окрестности.

— Стреляли оттуда, — махнул пухлой ручкой доктор в юго-западном направлении. — Итак, парни, я отчаливаю, остальное уже по вашей части.

К Террелу подошел сержант Бейглер. Они вместе внимательно осмотрели пространство перед домом. Принадлежавший Маккину участок земли был окружен высокими каштанами, за деревьями виднелось шоссе, дальше простиралось свободное пространство, а в отдалении возвышался жилой дом с плоской крышей.

— Ничего себе расстояньице, — глубокомысленно заметил Бейглер, пялясь на крышу многоэтажки. — Если, конечно, стреляли оттуда.

— Да больше вроде неоткуда, посмотри вокруг, — Террел обвел рукой. — Ты же слышал, что говорил Ловис. Первоклассная снайперская винтовка с оптическим прицелом. Думаю, не ошибусь, если скажу, что это винтовка Дэванса.

— Скорей всего, что именно она. Как только док извлечет пулю, все станет ясно.

— Том! — обратился капитан к Лепски. — Возьми ребят, сколько нужно, и в темпе прошерстите подозрительный дом. Проверьте крышу и все пустые квартиры. Если пустых нет, то все занятые без исключения. В общем, сам знаешь, что делать.

— Слушаюсь, шеф.

Лепски взял четырех сотрудников из отдела по расследованию убийств и отправился на задание.

— Пойдем, Джо, побеседуем с шофером и японцем. — Террел похлопал сержанта по плечу.

— Смотри, стервятники уже тут как тут, — сказал Бейглер и сплюнул.

Из подъехавшей машины вышел импозантный мужчина с благородной сединой в зачесанных волосах. Это был Пит Гамильтон собственной персоной, ведущий раздела уголовной хроники в местной газете «Парадиз-Сити сан» и по совместительству на городском телевидении. Какой-то олух сказал Питу', что тот похож на актера Джеймса Стюарта, и с тех пор журналист «косил» под голливудскую знаменитость.

— Займись им, — прошептал Террел. — Про винтовку ни полсловечка. Вцепится как клещ. Побольше общих выражений и туманных намеков. И постарайся отделаться от него как можно быстрее.

Он вернулся в дом.

Шоферу Маккина Герберту Бранту сказать было практически нечего. Он еще не вполне оправился от потрясения, и Террел понял, что потратит время попусту, беседуя с ним, а вот Токо, слуга-японец, был абсолютно спокоен. Он показал Террелу листок, который смел со стола рассерженный Маккин. Очень спокойно рассказал обо всем, что случилось утром. Поставил полицию в известность о привычках хозяина и его характере. Сведения японца оказались очень полезными.

Бейглеру же не удалось отделаться от Гамильтона так просто.

— Я прекрасно понимаю, что все это случилось только что и вы еще не во всем разобрались, но какая-то рабочая версия у вас уже должна быть? — нетерпеливо говорил Гамильтон. — Маккин весьма известный и уважаемый в городе человек и вдруг его убивают, как президента Кеннеди! Наш городишко не Даллас, и такого громкого преступления уже давно не случалось, неужели вы этого не понимаете?!

— Я с вами полностью согласен, мистер Гамильтон. Случилось из ряда вон выходящее, — кивал Бейглер. — Но при чем здесь сравнение с Кеннеди? Маккин далеко не президент Соединенных Штатов.

— Вы будете продолжать водить меня за нос или все же расскажете что-нибудь? — рассердился Гамильтон.

— Если бы мы нашли что-нибудь, стоящее внимания, я вас обязательно поставил бы в известность, — вяло отбивался Бейглер. — Но пока у нас ничего нет.

— А снайперская винтовка, которую украли у Дэванса? Как вы полагаете, могла она стать орудием убийства?

Бейглер пожал плечами:

— Мы прорабатываем эту версию. Пока у нас нет достаточных оснований для подобного вывода.

— Когда у вас появится хоть что-нибудь определенное?

— Через пару часов, мистер Гамильтон. После полудня мы намерены провести брифинг в управлении.

Гамильтон внимательно посмотрел на Бейглера, но тот и бровью не повел.

— Ладно, поверю вам на слово. До встречи на брифинге.

— Пока.

Гамильтон сбежал по ступенькам лестницы к машине. Бейглер поспешил в дом, чтобы узнать о криминальных успехах Террела. Капитан к этому времени дослушал рассказ Того и отпустил его. Оставшись с сержантом наедине, он показал ему записку.

Бейглер прочитал и выругался сквозь зубы.

— Явный псих.

— А может быть, послано специально для увода следствия в сторону.

Оба знали из опыта, что именно психопаты с оружием в руках — наиболее опасные преступники и поймать таких труднее всего..

Бейглер засунул листок в пластиковый конверт для хранения улик.

— Отвезу ребятам в лабораторию. — Он направился к машине, потом остановился и бросил через плечо: — У Гамильтона, как всегда, ушки на макушке. Он уже знает про кражу у Дэванса. Боюсь, что нам обеспечена солидная реклама.

— Не приведи Господь.

Через пять минут после отъезда полицейских к дому Маккина снова подкатила машина Пита Гамильтона. Ушлый газетчик переговорил с Токо, штатный фотограф сделал несколько снимков, и они умчались, едва не столкнувшись на подъездной дорожке с журналистами из конкурирующих изданий.

В 11.00 Гамильтон уже выступал в программе теленовостей. На заставке за его спиной красовались фотографии украденной винтовки. Потом их сменили поочередно снимки дома Маккина и многоэтажки в отдалении. Обывателям Парадиз-Сити, сидевшим в этот час у своих телевизоров. Пит доверительно сообщил о записке от некоего Палача.

— Кто этот человек? — обратился он к зрителям. — Вы уверены, что он успокоится на достигнутом и не нанесет очередной удар!

Мотель «Добро пожаловать» стоял на проселочной дороге в трех милях от Парадиз-Сити, недалеко от шоссе номер 4. Полтора десятка обшарпанных коттеджей, каждый с собственным гаражом, принадлежали миссис Берте Харрисон, муж которой погиб в Корее.

Берта, полная рыхлая женщина, готовилась разменять седьмой десяток. Мотель был единственным источником ее существования. На пропитание хватало, как говаривала сама Берта, а поскольку пища материальная интересовала чревоугодницу в первую очередь, то мотель вполне можно было считать предприятием успешным.

Как правило, ее клиенты останавливались на одну ночь, и поэтому Берта была приятно удивлена, когда прошлым вечером к мотелю подкатил запыленный «бьюик» и приличного вида обходительный индеец сказал, что у него с друзьями отпуск. Еще он сказал, что они подыскивают себе пристанище на неделю, а может быть, и дольше.

К удовольствию вдовы, индеец принял цену за два домика не торгуясь. Он согласился на условия с такой готовностью, что миссис Харрисон даже отругала себя мысленно. Надо было запросить раза в полтора больше. Индеец заплатил за оба домика вперед. Любопытную Берту, правда, несколько удивило, что друзья краснокожего — парень и девушка — оказались белыми, но ей-то что до этого?

В книге регистраций индеец записался как Гарри Люкон, а парочка сказалась мистером и миссис Аллен.

Первым делом новые постояльцы отправились в ресторан, где заправлял помощник Берты лохматый негр по имени Дядя Сэм. В свои восемьдесят с лишком он был полон сил и энергии и прекрасно справлялся с обязанностями не только метрдотеля, но и консьержа при коттеджах. С помощью бойкой внучки Дороти Сэм умудрялся поддерживать в домиках относительную чистоту и в случае надобности мог приготовить что-нибудь малоудобоваримое из пищи, что, впрочем, случалось редко. Поужинав хлипкими гамбургерами, жареным картофелем и клейким яблочным пирогом и запив все это шипучкой, троица отправилась спать. Потом начался сериал «Канзас» и Берта забыла об индейце и чете Аллен.

В десять вечера разошлись по домикам и остальные три ее постояльца — пожилые коммивояжеры. В мотеле воцарилась тишина. Но перед этим Пок Тохоло тихонько постучал в дверь домика Чака, и с минуту они о чем-то пошептались. Мэгги безуспешно пыталась подслушать разговор мужчин. Потом Чак велел ей спать, а сам вместе с Поком сел в «бьюик», который направился в сторону города.

По улицам Пок вел машину так уверенно, что Чак сразу понял: индеец знает Парадиз-Сити как свои пять пальцев. Они дважды объехали вокруг торгового центра и только после этого семинол объяснил, что им предстоит.

Он подготовил все заранее. Под задним сиденьем машины лежали стальной крюк и длинный металлический трос. Вырвать решетку, защищавшую окно складской комнаты, оказалось детской забавой.

Пока Чак караулил в темной аллёе, Пок проскользнул внутрь. Минуту спустя он передал Чаку снайперскую винтовку. Все это тот спрятал под сиденье машины.

Они вернулись в мотель.

— Иди спать, — сказал Пок, когда машина остановилась возле домика Чака. — Мэгги ни слова, понял?

— А ты что будешь делать?

— Скоро узнаешь, — спокойно ответил Пок, нажал на газ, и машина скрылась в темноте.

Мэгги лежала в постели, но не спала. Девушка ждала Чака и ее обуревали сомнения. Сердце тревожно стучало. Он стал раздеваться.

— Где ты шастал? — спросила она.

Он скользнул под одеяло и потянулся к женскому теплу.

— Где ты был? — повторила Мэгги и оттолкнула его. — Отстань! Ты даже не умылся, поросенок несчастный! Даже зубы не почистил!

— Подумаешь, — отозвался Чак и перевернул девушку на спину. — Гризли не моется всю жизнь, и все его уважают.

Проспали они почти до десяти. Разогревая кофе, Мэгги в окно увидела, как к своему коттеджу подъехал Пок и поставил машину в гараж.

— Индейца всю ночь не было? — спросила она, разливая кофе по чашкам.

— Спроси у него сама, — буркнул Чак.

Потом он пошел принимать душ и бриться, а Мэгги уподобилась родителям, уставившись в телевизор.

Намыливая лицо, Чак думал о Поке. Винтовка у них есть. Но Пока не было всю ночь. А ведь он говорил: предстоит три убийства. У Чака засосало под ложечкой: неужели краснокожий псих уже пустил винтовку в дело?

Он причесывался перед зеркалом, когда на экране возник Пит Гамильтон и начал рассказывать об убийстве Маккина. Журналист показал записку, полученную Маккииом перед смертью, и в эту минуту Чак вышел из душа.

— Послушай! — возбужденно воскликнула Мэгги.

— Итак, среди нас бродит убийца, может быть, даже серийный маньяк, — говорил Пит Гамильтон с драматической интонацией. — Этот человек называет себя Палачом. Каковы же его мотивы? И долго ли ждать нам нового убийства? Вчера вечером из оружейного магазина Дэванса была похищена снайперская винтовка. Не из этого ли оружия убили Маккина? Посмотрите фотографию винтовки, оснащенной оптическим прицелом и глушителем. — На заставке появилось ее изображение, и Чак вздрогнул. — Посмотрите внимательно, — продолжал Гамильтон. — Если вы уже встречали где-нибудь эту винтовку, если вы видели ее в чьих-то руках, немедленно сообщите об этом в полицейское управление. Дин Маккин был одним из самых известных наших горожан. Он…

Чак выключил телевизор.

— Делать нам больше нечего, — сказал он как можно беззаботнее. — Поехали, посмотрим лучше город.

Мэгги не сводила с него глаз. Чак побледнел, на лбу выступила испарина, глаза бегали. Девушка похолодела.

— Ты можешь сказать, что случилось?

Чак натянул рубашку:

— Случилось? Ничего не случилось. А что должно было случиться?

— Убийство этого человека… Палач… Скажи, ведь к нам это не имеет никакого отношения, Чак?

Он натянул брюки:

— А какое отношение может иметь к нам убийство? Ты что, спятила?!

При этом его глаза смотрели в сторону.

— Почему же тогда на тебе лица нет? Значит, это имеет к нам отношение! — Мэгги отшатнулась. — Где Пок шлялся всю ночь? А деньги, которые он нам обещал, откуда они возьмутся?

Чак понял, что насту пил критический момент. Или сейчас или никогда.

— Ну хватит болтать! — заорал он истошно. — Живо пакуй свои вещички! Разве тебя не предупреждали?! Чтобы не задавала никаких вопросов, так? А теперь все, привет! Катись!

Мэгги съежилась и беспомощно протянула руки к Чаку.

— Нет! Давай уйдем вместе, Чак! Пок закоренелый преступник! Я это точно знаю, я чувствую! Мы погибнем, если останемся!

— Слышала, что я сказал? Пакуй шмотки и проваливай на все четыре стороны!

Она шлепнулась на незастеленную постель, обхватила руками голову:

— Не могу я остаться в одиночестве, Чак… Хорошо. Больше ни о чем спрашивать не буду. Только не гони меня!

А в это время Пок Тохоло, прижав ухо к тонкой деревянной стене своего коттеджа, внимательно слушал.

Чак понял, что одержал победу, но следовало закрепить тактический успех.

— Ты мне надоела, — заявил он. — Кругом полно баб, найду другую. Посговорчивее и посмазливее. Так что лучше дуй отсюда. Давай собирай вещички.

Он добился того, что девушка почти ползала перед ним на коленях. Из ее уст доносились всхлипы вперемешку с отрывистыми фразами:

— Пожалуйста, Чак, разреши мне остаться… Мне уже все равно. Ни о чем больше не спрошу. Для меня самое главное — быть рядом с тобой.

Он прошелся по комнате взад-вперед, будто бы находясь в сомнении.

— Ладно, поговорю насчет тебя с Поком, таить от него не буду. Так что, может быть, тебе все-таки смотать удочки?

Мэгги подскочила и схватила Чака за рукав.

— Нет, не говори ему! Обещаю ни во что не вмешиваться! Клянусь, больше не скажу ни словечка, ни о чем спрашивать не буду. Буду делать все что прикажешь!

Чак сделал вид, что колеблется. Выдержав театральную паузу, кивнул:

— Ладно, будем считать, что я забыл обо всем. Теперь ты готова осмотреть город?

Она благодарно взглянула на него:

— Хорошо. С удовольствием.

— Пойду спрошу у Пока, можно ли взять машину.

В ту же секунду девушку вновь охватила паника.

— Ты ему ничего не скажешь?

В ухмылке Чака появилось злорадство. Для него страх чужого человека был настоящим бальзамом. Приятно, когда перед тобой пресмыкаются.

— Если просишь, так и быть, не скажу. — Влажными пальцами он взял девушку за подбородок и больно ущипнул. — Только помни, крошка, чтобы такое было в последний раз.

Он вышел из коттеджа и постучал в соседнюю дверь. Пок впустил Чака и тут же закрыл дверь.

Мужчины стояли и смотрели друг на друга.

— Я все слышал, — сказал Пок шепотом. — Ты держался на высоте. Возьми машину, съездите на пляж. Развлеки ее как следует. А мне надо вздремнуть. — Индеец вытащил из кармана двадцатку. — Вот, держи. Порадуй девочку. Вечером мне понадобишься. Стартуем отсюда ровно в одиннадцать.

Чак замер. Во рту мгновенно пересохло.

— Номер два?

Пок кивнул.

Дрожащим голосом Чак выдохнул с отчаянием:

— С первым ты управился без моей помощи. Зачем теперь понадобился я?

— На сей раз без тебя не обойтись, — ответил Пок равнодушно. — До вечера далеко, так что пока займись девчонкой.

Чак помешкал секунду, потом вышел.

Пок закрыл за ним дверь на задвижку. Подождал, пока парочка уедет, подошел к постели, поднял матрас и вытащил снайперскую винтовку.

Присев на край кровати, он принялся чистить ствол.

Утреннюю корреспонденцию Террелу удалось просмотреть только после обеда. Отвечать на «горячие» звонки он посадил Бейглера. Сенсационный репортаж Гамильтона произвел в городе эффект разорвавшейся бомбы, и телефон в полицейском управлении трезвонил без передышки. Местные толстосумы, впрочем, как толстосумы во всем остальном мире, — люди избалованные, нервные, капризные. И им не нравится, когда одного из них взяли на мушку. Полиция должна защищать их в первую очередь, ведь львиная доля налогов поступает из доходов людей богатых. «Как, вы еще не поймали этого психа?» — вопрошали они поочередно, кое-кто на грани истерики. «Вы что, не понимаете, что он может застрелить еще кого-нибудь? Какие меры вы принимаете?»

Бейглер отражал телефонные атаки, не теряя самообладания.

Звуки голосов на все лады стучали в его барабанные перепонки. Дать бы этой сволочи Гамильтону хороший пинок, чтобы не болтал лишнего.

Мэр города Лоусон Хэдли слыл человеком разумным. С Террелом он уже переговорил.

— Может быть, это психопат, — сказал мэру капитан. — Хотя вполне возможно, и какой-нибудь алкаш. Пока у меня недостаточно данных, ничего определенного сказать не могу. Все рапорты и донесения я разберу примерно к трем часам. Если хотите подождать, Лоусон, ради бога.

— Подожду, Фрэнк. Этот чертов Гамильтон нагнал на всех страху! Не хочу вас отвлекать, но буду где-нибудь поблизости.

Ровно в три Террел, Хэдли и Бейглер собрались в кабинете Террела.

— Установлено: орудие убийства похищено вчера вечером из магазина Дэванса, — начал с фактов Террел. — Это подтверждают специалисты по баллистике. Убийца выстрелил с террасы пентхауза жилого дома, который называется «Конном». В этом доме живет, как всем известно, Том Дэвис. Сейчас он отдыхает где-то в Европе. Отсутствует уже три месяца, и убийца, скорее всего, об этом знал. Лифтом можно подняться из подвального гаража прямо в квартиру Дэвиса. Проникнуть туда особого труда не составило. Убийца заехал в гараж, поднялся в квартиру Дэвиса, вышел на террасу и спокойно дождался, когда на крыльцо своего особняка выйдет Маккин. Швейцар дома «Конном» бодрствует примерно с шести утра. Он никого из посторонних не видел. Видимо, убийца пробрался в здание ночью. В половине десятого швейцар завтракает. Сорок пять минут дом никем не охраняется. Именно тогда убийца и улизнул.

Хэдли пригладил рукой редеющую шевелюру:

— Впечатление складывается такое, что стрелок все тщательно спланировал. Причем давно.

— Или хорошо знал заведенный распорядок. Похоже, ему было известно, когда надо выстрелить, когда выйти из здания и что Дэвис находится в отъезде.

— Выходит, стрелок из местных?

— Скорее всего.

Хэдли обеспокоенно задвигался в кресле.

— Еще какая-нибудь зацепка есть?

— Записка, о которой говорил Гамильтон. Странная какая-то, из одной фразы. Предупреждение. Ее отправили вчера вечером. Больше ничего о ней сказать не могу. Убийца предупреждает жертву, что та будет убита. Но зачем?

— Самореклама? — предположил Бейглер. — Снайпер жаждет прославиться. И, надо прямо сказать, что имя Палач у всех на устах.

— Ты прав, — согласился Террел, — рекламу он получил отменную. Добавлю лишь, что записку обработали парни из лаборатории. Отпечатков нет, написано шариковой ручкой, бумагу можно купить в любом магазине. То есть зацепиться не за что, кроме самого текста. — Террел достал записку и передал ее Хэдли. — Буквы, сами видите, печатные. Важно время, указанное в записке: 9.03. Значит, убийца был осведомлен о привычках убитого. Ведь Маккин был просто помешан на пунктуальности, все всегда делал секунда в секунду. Снайпер знал, что из дома Маккин всегда выходит в 9.03. Возьмемся за кончик нити. Кто мог знать это, да еще с точностью до минуты? Секретарша, шофер и слуга. Но они здесь ни при чем, не сомневаюсь. Возможно, Маккин хвастался этой своей точностью перед друзьями. Что ж, проверим. Скорее всего, убийца живет или жил здесь. Он знаком с укладом и распорядком жизни в наших краях. Насчет того, были ли у Маккина недоброжелатели, вы знаете не хуже меня. Большой любовью к нему никто не пылал, врагов в деловых кругах у пунктуального миллионера было предостаточно. Но не верю, что кто-то из партнеров по бизнесу решил поохотиться на него с ружьем. Это чересчур эксцентрично, черт подери. Хотя я могу и ошибаться. Мне кажется, что стрелял обозленный псих, он живет среди нас и еще даст о себе знать.

Хэдли переварил информацию и спросил:

— Каковы ваши дальнейшие шаги?

Террел подался вперед:

— Строго неофициально, понятия не имею. Никаких конкретных шагов мы предпринять не в состоянии. Через прессу заявим, конечно, что расследование ведется, что версии разрабатываются и тому подобное, но думаю, ничего не добьемся. Снимок винтовки еще раз покажем по телевидению, покопаемся в грязном белье Маккина и поговорим с его друзьями, но, боюсь, и это мало что даст. Безмотивное убийство — самый крепкий орешек. Попробуй разгрызи. Будем уповать на Бога, чтобы убийство миллионера оказалось единственным.

Хэдли пристально посмотрел на капитана:

— Не исключаешь, что снайпер пойдет на повторное убийство?

— Откуда мне знать? Надеюсь, что его амбиции удовлетворены. А пока будем действовать по обычной схеме. Проверим всех, кто ссорился с Маккином, а таких, полагаю, немало. Постараемся выяснить, кому он насолил, кто мог иметь на него зуб… Может быть, проявится кто-то из его подчиненных. Если у вас, Лоусон, есть какие-нибудь замечания или предложения, давайте, выкладывайте.

Хэдли поднялся:

— Ни того, ни другого у меня нет, но положение дел прояснилось. Ладно, Фрэнк, действуй. А я поеду к себе в мэрию. Постараюсь погасить страсти, ведь ничего другого мне не остается.

Когда мэр уехал, Террел закурил и взглянул на Бейглера.

— Давай, Джо, заводи машину на полные обороты. Всех в работу, пусть ищут. Боюсь, правда, что они черта лысого найдут, но сидеть сложа руки мы не имеем права.

— Хорошо, шеф. — Бейглер поднялся. — Как вы думаете, одним трупом дело не обойдется?

— Хочу надеяться, что обойдется.

— Готов держать пари, что нет. Снайпер явный психопат. Кто знает, что взбредет ему в голову, к тому же больную, — покачал головой Бейглер: — Надо же, как повезло Фреду. Я бы с удовольствием залег сейчас в больницу вместо него. Даже если для этого пришлось бы сломать ногу.

— Снайпер допустит ошибку… Все они в конце концов ошибаются, — сказал Террел, но уверенности в голосе не прозвучало.

— Вопрос только, как скоро?

— Верно.

Они посмотрели друг на друга, потом Бейглер пошел в комнату детективов — загружать ребят работой.

Лепски знал, что в эту пору соседи возятся в своих садиках, поливают прожорливую тлю химикатами, стригут лужайки, и потому решил подкатить к дому с шиком. Дескать, знай наших.

Он пронесся по улице со скоростью пятьдесят миль в час и, поравнявшись с родной калиткой, резко затормозил. Машина негодующе взвизгнула, но застыла на месте как вкопанная, отчего детектив первого класса едва не вышиб смотровое стекло.

«Вот это номер, — подумал Лепски, бодро выпрыгивая из машины. — Недолго и влететь во что-нибудь».

Хлопнув дверцей, чтобы соседи прервали дела свои насущные и уставились на него во все глаза, он протопал по садовой дорожке к дому. Пусть все на улице знают, что Том Лепски получил повышение. Самое время показать обывателям, как его ценят на работе и предоставляют казенный автомобиль, чтобы он зря не бил ноги.

— Ну зачем так гонять? — встретила мужа на пороге Кэрол. — Ты же показываешь дурной пример.

Лепски протиснулся мимо жены и рысцой помчался в туалет.

— Очень нужно показывать, — воскликнул он, дергая молнию на ширинке, — меня обстоятельства вынудили.

Кэрол вздохнула. Она была женщиной энергичной и волевой. До замужества хорошенькая брюнетка работала в Майами в рекламном бюро, имела дело в основном с солидными клиентами, и хватка у нее осталась соответствующая. Она считала мужа лучшим и способнейшим детективом в округе. По ее расчетам, лет через пять-шесть он должен стать шефом полиции. Этого она ему, разумеется, не говорила в глаза, но покоя не давала, подгоняя где кнутом, где пряником. И вот пожалуйста, Том уже детектив первого класса; на очереди звание сержанта.

Лепски вышел из туалета с умиротворенным выражением на лице.

— Не зря говорят, что душа мужчины под мочевым пузырем, — сказал он шутливо, плюхаясь в кресло. — У меня всего пять минут. Как раз хватит, чтобы рубашку переодеть. Как ты смотришь, если предложу нам выпить.

— Если ты на дежурстве, Лепски, нечего тебе пить. Обойдешься кокой.

— А мне хочется выпить! Хорошую порцию виски и льда побольше!

Кэрол отправилась на кухню и через минуту вернулась с внушительным стаканом кока-колы, где было больше льда, чем собственно колы.

— Что ты так возбужден? — спросила она, присаживаясь на подлокотник кресла.

— Возбужден? С чего ты взяла? — Он отхлебнул с пол стакана и поморщился. — Может, плеснешь на полпальца?

— И не проси! Вид у тебя какой-то подозрительный. Да и мне не по себе. Целое утро просидела у телевизора. Этот стрелок… Палач… Можешь сказать, что происходит?

— Убийца — психопат. А такие для нас самая настоящая заноза, сама понимаешь. Только, Кэрол, об этом никому ни слова! Секретная информация. Знаю, все твои подружки-сплетницы ждут от тебя подробностей! Не хочешь для мужа неприятностей — держи рот на замке.

— А что им рассказывать-то? Даже ребенку ясно, что убийца — чокнутый. Может быть, вы его уже нашли?

Лепски вздохнул:

— Твои слова да богу в уши. Нет, Палач на свободе. Пока. Чтобы его заграбастать, придется весь вечер расспрашивать народ. Обычное дело, но осложнено тем, что город напуган. Если честно, то, думаю, все это впустую, но не вздумай кому-нибудь об этом сказать.

— Могу дать тебе зацепку, Лепски.

Когда выяснилось, что муж в тупике, Кэрол была готова выложить информацию, которая, вполне возможно, поможет мужу в повышении на службе.

— После того как я услышала по телевизору выступление Гамильтона, пошла к Мирабель Бэссинджер. Уверена, если кто-нибудь способен раскрыть это дело, то только она.

Лепски застыл на мгновение, потом расстегнул ворот:

— Старая вешалка Мирабель? Да ты просто спятила, нашла нового Пинкертона! Ладно, дорогая, оставим гадалку в покое. Лучше подай-ка чистую сорочку. Меня не будет весь вечер. Кстати, сделай пару бутербродов с сыром и ветчиной. Что там у нас в холодильнике?

— Послушай, Лепски. — Кэрол продолжала стоять на своем. — Возможно, Мирабель и старая вешалка, но у нее точно дар провидения. Я объяснила ей, что для тебя это дело имеет важное значение и…

— Так! — Лепски подскочил на месте, — заподозрив неладное. — Ты отдала ей мою бутылку?! — Он бросился к бару. Заветной бутылки «Катти Сарк» как не бывало. Том укоризненно посмотрел на жену. — Ты скормила старой пьянчуге мое лучшее виски!

— Какая она пьянчуга! Бедная женщина иногда позволяет себе выпить. Да, я отдала ей виски, ну и что? Небеса разверзлись, землетрясение началось? У тебя, Лепски, появилась нехорошая тяга к спиртному. Гляди у меня, будешь пить — сержантом не станешь.

Лепски ослабил узел галстука:

— Причем тут сержант и виски? Между прочим, капитан Террел тоже употребляет…

— Молчи, детектив первого класса! Когда станешь капитаном, употребляй сколько хочешь! — В голосе Кэрол зазвучали металлические нотки. — А теперь послушай, что я тебе скажу! "

— Ладно, ладно. — Лепски схватился за голову. — Только все твои речи я знаю наперед. — Он снял галстук и принялся наматывать на палец. — Ты скажешь, что пошла к Мирабель, та достала свой дурацкий магический кристалл и за бутылку моего лучшего виски поведала тебе, кто застрелил Маккина, я прав?

Кэрол уперла руки в бока:

— Представь себе, именно так. На нее снизошло откровение. В своем кристалле Мирабель действительно видела убийцу.

Лепски издал звук, какой издает пневматическая дрель, когда натыкается на согнутый гвоздь, швырнул смятый галстук на пол и принялся топтать ногами.

— Недостаток манер показывать здесь нечего, Лепски, — холодно заметила Кэрол. — Иногда мне кажется, что тебя воспитывали в приюте для малолетних преступников. Наверное, оттуда у тебя склонность к виски и криминальный талант.

Лепски зарычал, как бешеный доберман, сосчитал до десяти и в конце концов взял себя в руки.

— Согласен… возможно, ты права. Оставим старушку Мирабель и ее всезнающий кристалл в покое. Будь умной девочкой, сделай мне пару бутербродов, как я просил. С сыром и ветчиной, если только они не достались пьянчужке на закусь.

— Ради бога, уймись! — возмутилась Кэрол. — Поверь, Мирабель видела этого человека! Это индеец. Одет в цветастую рубашку, с ним еще двое, парень и девушка, но их она подробно не разглядела.

— Да неужели? — Лепски скептически хмыкнул. — И немудрено. Стоит проспиртованной керосинке захапать бутылку, как у нее начинается белая горячка. А в данном случае не белая, а цветная. С краснокожим отливом.

Кэрол застучала кулачками по коленям. «Ну и задам же я тебе, Лепски».

— Ты что же, идиот непонятливый, не видишь, какая это замечательная зацепка! — взбеленилась она. — Как можно быть таким тупицей?! Да, Мирабель стара, но пророческий дар у нее налицо! Она не керосинка, она медиум!

— Ты, кажется, назвала меня идиотом? — ядовито осведомился Лепски, покачиваясь с пятки на носок. — И тупицей?

— Именно так! — крикнула Кэрол, метнув молнии из глаз цвета темного пива.

— Хорошо, я идиот и тупица, — согласился Лепски. — Еще хочу поменять рубашку и получить от любимой женушки бутерброды с сыром и ветчиной.

И он с независимым видом прошествовал в спальню.

Когда Лепски побрился и принял душ, Кэрол ждала его с рубашкой на плечиках и пакетом, в котором лежали бутерброды.

Он улыбнулся:

— На днях увидимся, дорогая. А ясновидящую с магическим кристаллом на ладони и моей бутылкой «Катти Сарк» под мышкой вышвырни из головы.

Чмокнув жену в щеку, он вихрем вылетел из дома и по садовой дорожке побежал к машине.

Тому предстояла трудная ночь. Он будет утюжить улицы, что-то у кого-то выпытывать, приставать с расспросами к завсегдатаям ночных клубов, где бывал Маккин, и все, скорее всего, впустую. Уяснить удалось одно: на город, подобно выпавшим радиоактивным осадкам, опустился безудержный ужас.