Лейтенант Маршалл — начальник районного полицейского отдела расследования убийств, — высокий и румяный, обладатель аккуратно подстриженных усиков над верхней губой и агрессивно выдвинутой вперед нижней челюсти, закурил и приклеил сигарету к нижней губе. Он молча наблюдал, как я, подпирая спиной стену, мешаю работать криминалистам, разыскивающим в комнатушке Джейка Хессона отпечатки пальцев. От хозяина к этому времени осталось только темное пятно на смятом покрывале.
— Том Крид заинтересуется этим делом, — обратился ко мне Маршалл. — Если все, что вы сообщили, соответствует действительности, то концы надо искать в его районе.
— Кто такой Крид?
— Начальник уэлденской полиции. В прошлом году он обращался к нам с просьбой проверить клуб Брюса Грински, где, как предполагалось, работала эта пропавшая девушка Бенсон. Мы, однако, ничего не обнаружили, — Маршалл одарил меня прохладной улыбкой. — Что же касается Крида, у меня сложилось высокое мнение о его способностях и деловых качествах еще во время нашей совместной работы в прошлом. А вот из меня, похоже, вам удалось сделать мартышку.
— За этот прискорбный факт вашей биографии в большей степени, нежели кто-либо, ответствен ваш папаша, — ответил я совершенно серьезно.
Маршалл рассмеялся. Повернувшись к своему заместителю, сержанту Гамильтону, он распорядился:
— Дик, я вас покидаю. Вместе с этим смышленым молодым человеком мы отправляемся потолковать с Кридом. Как закончите здесь, заедете за мной.
— Хорошо, лейтенант, — кивнул Гамильтон.
— Пошли, — Маршалл взял меня под руку, — подбросите меня до Уэлдена. Криду будет полезно выслушать вашу версию. За исчезновение девушки ему вкатили нагоняй, но поскольку тела обнаружить не удалось, дело пришлось закрыть.
— Пришлите, если возможно, снимки этой комнаты с убитым ко мне в «Шэдоу-отель», — обратился я к Гамильтону.
Сержант вопросительно взглянул на начальника.
— Сделайте, как просит мистер Слейден, — распорядился Маршалл, — я тоже запечатлен на снимке, а это — неплохая реклама.
— На это не стоит возлагать больших надежд, лейтенант, — заметил я. — Думаю, редактор Файетт отрежет именно вас. Он точно дозирует количество публикуемых ужасов.
— Но-но, неужели я настолько не фотогеничен? — в тон мне ответил Маршалл.
Мы спустились с лестницы и вышли на улицу.
По пути в Уэлден я подробно уведомил Маршалла о результатах нашей работы, и теперь он знал все до мелочей.
— Мне кажется, что для продолжения расследования появилось сразу несколько новых направлений, — произнес он, внимательно выслушав меня. — Я всегда полагал, что со смертью Фармера дело нечисто. Куда только прицепить эту Никольс?
— Мы и сами не прочь бы это узнать, — заметил я и, обогнав грузовик, спросил: — А как капитан Крид относится к репортерам? Позволит ли он нам продолжать работу?
— Думаю, что да, — пожал плечами Маршалл. — На всем побережье не найти копа, который не жаждал бы узреть свою физиономию в вашем листке. Правда, Крид хотя и славный малый, но терпеть не может, когда его держат за постороннего. Прежде, чем отправляться на поиски Хессона, вам следовало бы к нему зайти.
— Ради всех святых, — воскликнул я. — Мы ведь только вчера приехали. Я собирался посетить его кабинет сразу после встречи с Хессоном.
— Впредь обязательно согласовывайте свои действия с ним. Кстати, вы все еще сотрудничаете с этим толстяком-сценаристом из Голливуда?
— Не могу назвать это сотрудничеством. Пока Берни, в основном, накачивается за казенный счет.
— Да, продувная бестия. Чет, вам не приходила в голову мысль, что он мог подыскать себе работенку получше, нежели корпеть в «Криминале»?
— Многие именно так и рассуждают, — рассмеялся я. — Да, видно, уж так у него устроена голова.
Мы добрались до полицейского управления Уэлдена около восьми вечера.
— Полагаю, что Крид уже отправился домой, но все же сначала заглянем к нему на службу, — сказал Маршалл, выходя из машины.
Дежурный сержант сообщил, однако, что Крид работает у себя в кабинете, и, позвонив ему, сообщил, что мы можем к нему подняться.
В свои пятьдесят с лишним лет Том Крид выглядел статным мужчиной крепкого телосложения, с резкими волевыми чертами лица, пронзительным взглядом голубых глаз и непокорной копной седеющих волос. Он обменялся с Маршаллом рукопожатием, а когда лейтенант представил меня, приветливо улыбнулся. По-видимому, ему импонировало знакомство со мной.
— Ваш журнал делает полезное дело и придерживается нашей точки зрения на преступность, мне это нравится.
— Если бы мы не работали рука об руку с полицией, то лишились бы оперативности и обратной связи. Вам ведь нужно знать, что мы думаем о вашей братии и тогда, когда не сидим за пишущей машинкой, — усмехнулся я.
— Не следует принимать всерьез шутки этого парня, капитан, — похлопал Маршалл меня по плечу. — Он облегчает нашу работу. Ему удалось получить новые сведения о таинственной истории Фэй Бенсон.
Крид пригласил нас сесть и сам, опустившись на стул, устремил на меня настороженный взгляд. Мне ничего другого не оставалось, как познакомить капитана с фактами:
— Редактору «Криминала» пришла в голову идея вернуться к этой истории. Исполнение он поручил ее нам. Приехав в Уэлден, мы покопались в подробностях и в результате обнаружили кое-что, не внесенное в ваше досье. Вероятно, вы уже знаете об этом.
— Расскажите поподробнее, — Крид достал из кармана потертый кисет с трубкой и стал ее набивать.
Я пересказал от начала до конца все, что удалось узнать. Полицейские выслушали внимательно, и, когда я закончил, повисла длительная пауза. Криду пришлось явно не по душе, что его обскакали гражданские.
— Вам следовало сообщить мне раньше, — нарушил он молчание наконец. — Тогда бы я взял Хессона до того, как он сбежит из Уэлдена.
— Против Хессона у меня, как и у вас, никаких прямых улик не было, а когда нашел это, — я достал из кармана золотое яблочко и катнул его по столу к Криду, — он был уже мертв.
— Время смерти установлено? — обратился Крид к Маршаллу.
— Да. В час ночи Хессон снял комнату в приюте Харди, а пристукнули его между тремя и четырьмя утра.
— Убийца оставил улики?
Маршалл отрицательно покачал головой:
— Профессиональная работа. Ни отпечатков пальцев, ни шума. Ничего. К утру в ночлежке Харди засыпают даже неврастеники.
Некоторое время Крид изучающе рассматривал золотое яблочко, затем отложил брелок и надолго задумался, посасывая трубку.
— М-да, похоже, что вы продвинулись намного дальше нас, — он посмотрел в мою сторону. — Давайте-ка снова пороемся в досье.
Пододвинув к себе телефон, он распорядился принести папку с делом Фэй Бенсон.
— Уверен, что Фармер нам солгал, — произнес Крид. — Не могу себе представить другого пути исчезновения девушки, кроме как через дверь, у которой он дежурил. На исчезновение ей отводилось всего восемь минут, а служебный вход расположен как раз рядом с ее комнатой. Мы долго трясли Фармера, но расколоть его не удалось. Поскольку прямых улик не было, его пришлось отпустить. Похоже, что они работали на пару с Хессоном.
В дверь постучали, и на пороге появился полисмен с толстой папкой в руках.
— Похитив девушку, Фармер и Хессон могли доставить ее в комнату Хессона. Брелок от браслета, найденный под его кроватью, подтверждает такую версию, — начал Крид, открыв папку. Перевернув несколько страниц, он углубился в чтение, а затем продолжил: — Во время похищения браслет был на артистке.
— Вряд ли они стали бы тащить ее в комнату Хессона, — возразил я, — поскольку единственный путь туда проходит через кулинарию. Чтобы девушка оказалась наверху, требовалось соучастие хозяина лавки, а это маловероятно — ведь именно от него я получил адрес Хессона. Я предполагаю, что Фармера и Хессона наняли только для похищения. Фармер заманил девушку к себе в комнату, солгав, что ей позвонили, воспользовавшись тем, что она ждала телефонного звонка. Вероятно, Фармер оглушил Фэй Бенсон, связал и дотащил до поджидавшего автомобиля. Существовал и третий соучастник похищения — он управлял машиной, поскольку Хессону и Фармеру для обеспечения алиби нужно было оставаться на своих рабочих местах. Возможно, что браслет исчез с запястья Фэй, когда Фармер ее оглушил. Он мог сразу передать браслет Хессону, или же браслет оказался в комнате Хессона позднее.
— М-да, — кивнул Маршалл, — похоже, что так оно и было.
— Мы начнем охоту за браслетом, — решил Крид. — Конечно, по прошествии четырнадцати месяцев надежды отыскать его следы маловато. Но все-таки попробуем!
— Кто этот мужчина в пальто из верблюжьей шерсти? — задумчиво вслух произнес Маршалл. — У вас неплохое описание его внешности, и, пожалуй, мы в состоянии установить его личность.
— Сейчас его разыскивает мой напарник Берни Лоу, — заметил я. — Возможно, он на него уже вышел.
— Тандем мощностью в две детективные силы, — улыбнулся мне Маршалл и, переведя взгляд на Крида, добавил уже серьезно: — По-моему, этот человек в верблюжьем пальто заслуживает самого пристального внимания.
Утвердительно кивнув, Крид обратился ко мне:
— А как же быть с этой девицей Никольс? Какое место в вашей версии отводится для нее?
— Покажите материалы об обстоятельствах ее гибели.
Крид отдал по телефону соответствующее распоряжение.
— Не могу сейчас припомнить, какое заключение дал медицинский эксперт о причинах ее смерти. Тогда я не знал, что она связана с делом Бенсон, а то, конечно, поинтересовался бы этим.
Я приподнял золотое яблочко:
— Возникает еще один вопрос: кто такой Г. R? Вероятно, он мог бы сообщить дополнительные факты о девушке. Мы ведь практически ничего о ней не знаем, не так ли? По-моему, она от кого-то скрывалась в Уэлдене.
— И я того же мнения, — согласился Крид, потянувшись за досье, которое принес полицейский. Бегло просмотрев первую страницу, он отложил папку на стол.
— В заключении медицинского эксперта сказано, что смерть Никольс наступила в результате несчастного случая. Очевидно, спускаясь по лестнице, она наступила на край платья и, споткнувшись, свалилась в лестничный колодец.
— Чем она занималась?
Крид снова заглянул в досье:
— Подвизалась в шоу-бизнесе. Незадолго до смерти возвратилась из поездки в Париж. Вместе с девятью подругами организовала танцевальную программу в кабаре, но представление провалилось. Разорившись, приехала в Уэлден искать работу.
— Не могла ли Фэй входить в число этих девяти? — поинтересовался я.
— Стоило бы проверить.
— Сейчас же займусь этим, — кивнул Крид.
— Полагаю, Джоан Никольс так же, как и Фармер, умерла насильственной смертью, — заключил я.
— Говорите, наверное, потому, что работаете в «Криминале». Нет никаких улик, позволяющих говорить об убийстве.
— Когда умерла Джоан Никольс?
Крид опять мельком заглянул в папку:
— Двадцатого августа.
— Она звонила в «Шэдоу-отель», спрашивала о Фэй двадцатого. Затем вернулась домой и упала с лестницы… Если уж на то пошло, не была ли ночь двадцатого августа последней и в жизни Фармера?
Крид порылся в досье Фэй Бенсон и утвердительно кивнул:
— Совершенно точно, — сказал он, нахмурившись.
— Похоже, что вы недалеки от истины, — обронил Маршалл. — По-моему, капитан, парень потянул за новую ниточку.
Крид пожал плечами:
— Прямых улик нет, но не будет большой беды, если мы их поищем.
— У вас цела фотография Фэй Бенсон? — спросил я.
— У меня в досье их несколько, а что?
— Скажите, о происшествии с Бенсон писала местная пресса, или же вы сообщили об этом и в центральные газеты?
— Мы поставили в известность только местные газеты.
— Мне кажется, что есть резон подкинуть работенку и центральной печати. Опубликуйте ее фото в каждой крупной газете страны и попросите сообщить, знает ли кто-нибудь эту девушку. Не надо забывать и про газеты Уэлдена. Вероятно, таким путем нам удастся получить новую информацию. Эл Вейман утверждал, что Фэй — не новичок на подмостках. Она Угагла выступать и под другой фамилией, но по фотографии ее кто-нибудь может и опознать.
— Хорошо, — согласился Крид. — С центральной прессой действительно придется связаться.
Я поднялся:
— Мне хочется поработать над этим делом совместно с полицией. Я не буду путаться у вас под ногами, но все, что удастся откопать, станет и вашим достоянием. Дело принимает сенсационный оборот, и как репортер я хотел бы участвовать в нем с самого начала. Что вы на это скажете?
— Не возражаю. Продолжайте работать, — Крид тоже встал. — Заходите ко мне в любое время, когда пожелаете.
— Прекрасно. Если мой компаньон что-нибудь узнал, я вам позвоню.
Мы обменялись рукопожатием, я перемигнулся с Маршаллом и отправился к своему автомобилю.
В вестибюле «Шэдоу-отеля» Ларсон сообщил мне, что Берни у себя в номере.
— Еще вас искал какой-то парень, — продолжал Ларсон. — Я сказал, что вы появитесь скорее всего вечером.
— Что он хотел? — Я остановился, поскольку почти уже пересек вестибюль.
— Он не сказал. Поразительный грубиян. Вас известить, если он снова появится?
— Только не сегодня. Передайте, пусть зайдет завтра утром. Если дело срочное, соедините меня с ним по телефону. Сегодня я хочу спокойно уснуть.
— Будет исполнено, сэр.
Поднявшись по лестнице, я направился в номер Берни и застал его парящим ноги в тазе с горячей водой. На столе стояла бутылка шотландского виски, пара стаканов — один наполовину опорожненный — и бутылка с газированной водой. От удивления я так и застыл в дверях.
— Чем это ты занят? — спросил я, входя в комнату и затворяя дверь.
— Даю роздых нижним конечностям, — измученно улыбнулся Берни. — Ты, конечно, забыл, что ходить пешком и ездить на машине — две большие разницы, как говорят в Одессе, штат Коннектикут. Я разбил ноги о тротуары. Можешь не верить, но в этой дыре — четырнадцать гостиниц. Целых четырнадцать! И все — в разных концах.
— Ты нашел его?
— Ни малейшего следа, — с досадой хмыкнул Берни. — Напрасно я утруждал мои бедные ноги.
Закурив, я налил себе виски.
— Ты уверен, что не пропустил ни одной?
— Ларсон составил полный список местных постоялых дворов. Этот тип в темных очках не останавливался ни в одной из уэлденских гостиниц. Точно тебе говорю. Факт, установленный моими мозолями. Он жил либо на частной квартире, либо в собственном доме. Наконец, он мог приезжать из Фриско или откуда-нибудь еще. Но услугами местного гостиничного сервиса он не пользовался! — с пафосом произнес Берни.
— Сейчас его розысками занимается полиция. — Я бойко пересказал соавтору содержание беседы в полицейском управлении Уэлдена. Новость, что Хессон убит, я преподнес ему как можно осторожнее. Но все же Берни возопил:
— Вот видишь, что я говорил! — Он принялся быстро вытирать ноги. — Убрали уже троих. Если не перестанем совать нос в это дело — очередь за нами.
— Успокойся! — заметил я. — К игре подключилась полиция. Жаль, очень жаль, Берни, что тебе не удалось отыскать мужчину в верблюжьем пальто. Мне так хотелось бы побеседовать с ним раньше Крида.
— Он не останавливался ни в одной из гостиниц, даю голову на отсечение. Пусть уж лучше за ним охотится полиция.
— Ты, конечно, поинтересовался у Ларсона, не было ли у них похожего постояльца, — невзначай обронил я.
Берни дернулся, будто его ткнули раскаленной кочергой, и покраснел, как креветка в кипятке.
— Для чего это ему понадобилось останавливаться именно здесь? — спросил Берни враз охрипшим голосом.
— Почему бы и нет? Ты справлялся у Ларсона?
— Нет! — признался Берни честно. — Господи! Подумать только, если он жил в «Шэдоу-отеле»! Я весь день обивал пороги, стирал подошвы, превратился, можно сказать, в тень прежнего Лоу, и за все время не додумался спросить у Ларсона.
Я снял телефонную трубку.
— Говорит Слейден, — назвался я, когда Ларсон ответил, — не припомните ли вы, что примерно в августе прошлого года у вас останавливался мужчина, носивший пальто из верблюжьей шерсти? Высокий, загорелый, с небольшими усиками.
— Как же, — отозвался Ларсон незамедлительно, — отлично помню. Что именно вас интересует?
— Сейчас я спущусь, и мы об этом поговорим.
Я повесил трубку и укоризненно взглянул на Берни:
— Верно говорят, дурная голова покоя ногам не дает! Наш крестник снимал номер именно здесь.
— Если бы я знал заранее! — запричитал он. — Боже милостивый, сколько миль я сегодня отмерил впустую!
Оставив его наедине с переживаниями, я спустился на первый этаж.
— Расскажите мне об этом человеке все, что вы знаете, — обратился я к Ларсону, подойдя к его конторке. — Во-первых, как его звали?
Ларсон неторопливо открыл книгу регистрации посетителей:
— Он занесен девятого августа под именем Генри Рутланда. Приехал из Лос-Анджелеса. Почему вы так волнуетесь?
— Он прибыл одновременно с Фэй Бенсон?
— Да. Мисс Бенсон зарегистрирована в полдень, а он — в шесть вечера того же дня.
— Он приехал на собственном двухцветном «кадиллаке»?
— Верно. Он оставлял его в гараже на противоположной стороне улицы.
— Там мог сохраниться номер машины?
— Возможно, но я не в курсе.
— Когда он съехал?
— Утром семнадцатого.
— Семнадцатого пропала мисс Бенсон, — я вцепился в волосы. — Убежден, что между вашим постояльцем и исчезновением девушки существует определенная связь. Вы встречали их вместе?
— Что-то не припомню. Он уходил рано, а мисс Бенсон не покидала своего номера допоздна.
— Как располагались их номера? Рядом?
— Они находились на третьем этаже, друг против друга, — ответил Ларсон, сверившись с книгой регистрации посетителей.
— То есть они могли видеть друг друга и без вашего ведома?
— Вполне возможно. У нас нет постоянных дежурных на этажах. После восьми вечера персонал наверх не поднимается.
— Рутланд не упоминал о цели своего визита в Уэлден?
— Нет. Он не указал род своих занятий.
— С ним было много багажа?
— Только небольшой чемодан.
— Бывали у него посетители, вел ли он переписку, звонил ли куда по телефону?
— Уверен, что нет.
— Кто-нибудь сейчас в гараже есть?
— Там Джо. Мы не запираем до часу ночи.
— Мне надо перекинуться с этим парнем парой слов.
Увы, дежурный по гаражу не мог назвать номера «кадиллака», хотя приметный автомобиль, как и его хозяина сразу же вспомнил:
— У него была куча денег, и он сорил ими направо и налево. Ежедневно около десяти утра он забирал машину и возвращал ее на место между полуночью и часом. Требовал, чтобы машину мыли ежедневно и очень заботился о ее внешнем виде. Извините, что не помню номера, но за четырнадцать месяцев через мои руки прошло столько машин!
Я дал пареньку полдоллара и вернулся в гостиницу. Берни лежал на постели. На его лице застыло выражение муки.
— Его зовут Генри Рутланд, он приезжал из Лос-Анджелеса. Так-то, Берни по кличке Шерлок.
— Я опозорился хуже некуда, — вздохнул Берни, — ведь мне достаточно было задать Ларсону всего один вопрос. Подумать только! Таскаться по городу в то время, когда можно было полноценно отдыхать в баре.
Неожиданно эта мысль показалась мне забавной, и я расхохотался.
— Не печалься! Вынужденная прогулка пошла тебе на пользу. Жирок порастряс, укрепил икроножные мышцы — выглядишь настоящим атлетом… Так, — посмотрел я на часы, — сегодня говорить с Кридом уже поздно. Увижусь с ним утром. Полагаю, что мне удалось… — я прервался, потому что увидел, как Берни округлившимися глазами смотрит на дверь за моей спиной.
Я обернулся, и мое сердце бешено запрыгало. Стоявший в дверях человек был коренаст, невысок, а его грубое круглое лицо цветом напоминало баранью отбивную до водружения на сковороду. Незнакомец щеголял в грязной брезентовой куртке и надвинутой на глаза черной ковбойской шляпе. Подбородок и щеки покрывала двухдневная щетина, а глаза сверкали такой злобой, что по спине у меня побежали мурашки. В правой руке незнакомец держал автоматический пистолет калибра тридцать восемь, немигающее дуло которого уставилось мне в грудь.
Несколько долгих секунд мы молча созерцали друг друга, затем незнакомец произнес:
— Ни с места! Который из вас Слейден? — У него был низкий гнусавый голос, а губы почти не шевелились.
Я назвался, отметив с досадой про себя, что ответ мой прозвучал не очень твердо.
— Принято. А теперь слушайте внимательно: к завтрему вы оба намыливаетесь из города. Вы нам в Уэлдене без надобности. К одиннадцати утра чтобы и вашего духу поблизости не было. Дважды не предупреждаю. И не думайте, что вас просто пугают, в моей пушке полно хорошеньких пулек — они живо проделают в ваших башках дырки для вентиляции, чтобы проветрить ваши мозги. Дошло?
Я сделал глубокий вдох. Первое замешательство удалось преодолеть, и теперь во мне закипало бешенство.
— Не понял, кому мы помешали? — спросил язвительно, но вежливо я.
— Не твоего ума дело, умник. Будешь дергаться, не доживешь до утра.
Внезапно грубиян стал дергаться и трястись. Чтобы успокоить судороги, ему пришлось опереться рукой о стену:
— Если бы не босс, уложил бы вас на месте, не дожидаясь завтра! Известно, что стало с Хессоном? Та же участь ждет и вас, если завтра после одиннадцати утра вас снова увидят в Уэлдене. — Он отступил и левой рукой ухватился за ручку двери. — И не вздумайте тешить себя надеждой, козлы вонючие, что легавые вас защитят. Пусть хоть толпой сбегутся со всего города, мы все равно до вас доберемся. Скатертью дорога!
Уже в дверном проеме он в последний раз окинул нас взглядом, полным ненависти, дернул за ручку и захлопнул за собой дверь.
Прислушиваясь к быстрым легким шагам, удалявшимся по коридору, мы оставались неподвижными. Наконец они замерли вдали. Я обратился к Берни:
— Видал кокаиниста! Нанюхался своей дури так, что зенки повылазили!
— О, господи! — голос Берни дрожал. — Я же тебе говорил, что может случиться, если мы будем продолжать вести это дело. — Схватив трясущейся рукой стакан с виски, он залпом осушил его.
— Признаться, сперва он и меня напугал. Выходит, и мои нервы на пределе.
— А моя нервная система всегда была расшатанной, — пожаловался Берни, сползая с кровати. — Какой ужас! Мне еще никогда не грозили револьвером.
Он вытащил из-под кровати чемодан и стал лихорадочно запихивать туда свои вещи.
— Куда это ты собрался? — поинтересовался я.
— Угадай с трех раз! — Берни даже не поднял головы. — Надо заранее упаковаться, чтобы быть готовым дать отсюда тягу с утра пораньше. Впрочем, уж если дело зашло так далеко, можно слинять и сегодня.
Побросав в чемодан носки и носовые платки, он бросился в другой конец комнаты за парой ботинок.
— Чего пялишься? И, пожалуйста, не корчи из себя храбреца, Чет, давай тоже укладывайся.
— Не думаешь ли ты, что какой-то паршивый наркоман может отвадить меня от такого интересного дела? — поинтересовался я.
— И думать не хочу. — Берни швырнул туфли в чемодан. — Мне все это до лампочки, — он озирался в поисках остальных вещей. — Ты же слышал, что он пообещал: «Либо убирайтесь, либо…» Он уже убрал Фармера, Джоан Никольс и Хессона. До тебя, наверное, еще не дошло, что он пообещал и нам то же самое. Шутником он мне не показался. Видел, какой у него взгляд. Боже, я весь покрылся гусиной кожей. Если хочешь оставаться и разыгрывать из себя сильную личность — я тебе не компаньон. Я женат на прелестной женщине, и у меня есть определенные обязанности. Я должен заботиться не только о Клэр, но и о собаке тоже. Я всегда все понимал с полуслова, а это был даже не намек.
Долив виски себе в стакан, я сделал глоток:
— Мне всегда казалось, что тебе нравится работать со мной.
Берни захлопнул крышку чемодана:
— А какое отношение к работе имеет его обещание проделать в моем организме кучу дырок?
— Если ты удерешь, — сказал я твердо, — со мной тебе больше не работать, и могу побиться об заклад на всю твою гусиную кожу, что в «Криминале» тебя держать дальше не станут. Не забудь о себе напомнить, когда станешь просить на хлеб.
Берни заметно побледнел.
— Ты имеешь в виду, что Файетт меня уволит? Значит ли это, что вы оба хотите, чтобы меня убили?
— Пока старине Эдвину приносят хорошие репортажи, он на все смотрит сквозь пальцы. Но если ты сейчас слиняешь, тебя внесут в черный список. За такие дела Файетт спуску не дает.
— Нельзя ли его заверить, что история Фэй Бенсон не стоит моего бездыханного тела? — Берни присел на кровать.
— Мы уже довольно много узнали. Я собираюсь поискать этого наркомана. Помнишь его фразу о Хессоне? Раскрутив его на полную катушку, мы раскроем все дело.
— Уймись, пожалуйста! — взмолился Берни. — Мы же не полицейские, а журналисты. Наше дело — писать в «Криминал», а не хватать за руки убийц. Надо же быть благоразумными. Оставь этого наркомана полиции — они за это деньги получают. Да, я боюсь и не стесняюсь в том признаться. Кроме того, я ведь не застрахован, а надо думать и о Клэр.
— Ей будет гораздо выгоднее, если ты погибнешь на боевом посту. Файетту волей-неволей придется платить ей пенсию, — отрезал я жестоко.
Толстяк облизнул пересохшие губы:
— А не вернуться ли мне в редакцию и сразу засесть за пишущую машинку? Ведь как будет обидно за собранный и необработанный материал, если убьют нас обоих.
— Ради бога, Берни, возьми себя в руки! Никто не собирается нас убивать. Пока не поймают этого нанюхавшегося сопляка, мы будем находиться под охраной полиции. А как только его схватят, расследование окончится.
Берни изобразил на лице насмешливую улыбку:
— Ну и простак тр, Чет! Уж не вообразил ли ты, что этот псих — главное действующее лицо? Он же по дурости признался, что только исполнитель. Даже если полиция ухитрится гада сцапать, нам не отвертеться от его последователей.
Отыскав в телефонном справочнике домашний телефон Крида, я набрал номер. В трубке послышался раздраженный голос капитана.
— Это Слейден. Только что у нас был незваный гость с пистолетом. Он напичкан наркотиками и признался в убийстве Хессона. Потом предложил нам убраться из города до одиннадцати утра. В противном случае пообещал, что у вас не хватит полицейских, чтобы помешать ему всадить в нас по обойме.
— Что?! — взревел Крид. — Оставайтесь на месте. Я немедленно отсылаю к вам пару моих людей.
Он повесил трубку.
— Вот тот тип капитана полиции, который мне нравится, — заметил я, отходя от телефона. — Никаких лишних вопросов, суеты, только дело. Охрана уже в пути.
Берни допил виски, и это сделало его чуть отважнее:
— Не нравится мне все это, Чет. Думаю, что нам лучше поскорее смыться.
— Не будь болваном! Или ты не способен понять, что дело приближается к концу? Мы кому-то мешаем, а это значит — взяли верный след.
— Лучше голова в кустах, чем ее нафаршируют свинцом, — опять начал Берни, доливая себе виски, — послушайся лучше моего совета…
Он все еще убеждал меня покинуть Уэлден, когда раздался телефонный звонок, и Ларсон сообщил, что в вестибюле нас ожидают двое полицейских.
— Пришлите их к нам в номер! — Я повернулся к Берни: — Отныне ты под защитой. Прибыли блюстители порядка.
Берни неистово расхохотался:
— Под защитой, говоришь? Вот здорово! Ты, оказывается, можешь всерьез поверить, что полицейские так и бросятся под пули, предназначенные нам.