Я вернулся за Берни в клуб «Флориан». Выяснилось, что он уже четверть часа как ушел.
— Один? — с надеждой в голосе поинтересовался я.
Метрдотель отрицательно покачал головой.
— С ним была одна из наших танцовщиц, — в его голове прозвучало явное неодобрение.
Зная этого любителя амурных приключений, я был абсолютно уверен, что не увижусь с ним до утра, и поэтому поспешил в «Шэдоу-отель», чтобы еще раз переговорить с Джейком Хессоном.
Бар оказался закрытым. Мое внимание привлек администратор отеля. Он вяло листал журнал.
— Не знаю вашего имени, — облокотился я о конторку. — Закуривайте.
— Моя фамилия Ларсон. Спасибо, не курю, — отозвался он.
— Скажите, как зовут вашего бармена? По-моему, я его где-то встречал.
— Джейк Хессон.
— Кажется, раньше он работал в баре Майка. Это на задворках клуба «Флориан». Я не ошибся?
— Нисколько. Он появился у нас с год назад, — ответил Ларсон, взглянув на меня без особого любопытства.
— Постарайтесь вспомнить точную дату.
— Сентябрь прошлого года. А чем вызван ваш интерес?
— То есть как раз тогда, когда у вас останавливалась Фэй Бенсон, — уточнил я, оставив его вопрос без ответа.
— Фэй Бенсон? — Ларсон отодвинул журнал. Он явно не мог выбрать манеру поведения: нахамить мне или остаться вежливым. — Вы имеете в виду исчезнувшую артистку?
— Ага. Когда она здесь проживала, Хессон уже работал в баре?
— Нет.
— Забавно. А он утверждает, что встречал ее здесь.
— Вас интересует мисс Бенсон?
— Вот именно. Я расследую ее дело по заданию журнала «Криминал». И как долго она здесь снимала номер?
Пододвинув к себе амбарную, добротно переплетенную в кожу книгу, Ларсон принялся перелистывать страницы. После небольшой заминки он произнес:
— Записалась она девятого августа, а пропала — семнадцатого.
— Она оплатила счет за номер, прежде чем исчезнуть?
— Нет. За ней остался должок — тридцатник. Полагаю, что эти денежки плакали.
— Как распорядились ее вещами?
— Их конфисковала полиция. Да там и была-то какая-то мелочевка: дамские штучки и чемоданчик.
— Посетители у нее бывали?
— Нет, на ее имя не поступало даже почты.
— Может быть, ей звонили по телефону?
И на этот вопрос Ларсон покачал головой:
— Правда, спустя несколько дней после исчезновения мисс Бенсон ее разыскивала какая-то девушка. Но пока она жила у нас, ею никто не интересовался.
— Что за девушка?
— Не знаю. Она пришла и спросила: не появилась ли мисс Бенсон. Когда я ответил, что нет, она оставила телефон и просила позвонить, если мисс Бенсон вернется.
— Вы известили об этом полицию?
— О девушке? Зачем? Достаточно того, что это стадо в мундирах топталось именно у нас. А это не самая лучшая реклама для заведения. Дела в гостинице и без того не на высоте, чтобы мы могли позволить себе разбазаривать клиентуру.
— Случайно не помните, как звали эту посетительницу?
Ларсон раскрыл книгу регистрации, отцепил прикрепленную скрепкой визитную карточку и протянул мне. На карточке значилось:
Джоан Никольс, квартира «Б», Линкольн-авеню, 76, Уэлден, У-75600.
Поблагодарив, я спрятал карточку в бумажник.
— Хессон где-нибудь поблизости? Мне надо переброситься с ним парой слов.
— Он живет не здесь. У него комната на Бэй-стрит, двадцать семь.
— Пожалуй, мне пора закругляться. Утром увидимся.
Оставив его в полном недоумении, я поднялся в свой номер. С полчаса я пытался заснуть. Тщетно. Внезапно дверь номера распахнулась. Щурясь от света, я сел на постели, в дверном проеме возникла фигура Берни.
— Ради всех святых, дашь мне спокойно поспать? — прорычал я.
— Тебе бы следовало работать, как это делаю я, — нагло заявил Берни, нетвердой походкой направляясь к моей кровати. — Правда, я слегка поднабрался. — Он вздрюпнулся на постель и надул щеки: — Я раскопал, что у Фэй Бенсон был приятель!
— Повтори, — воскликнул я, пораженный новостью, — неужели тебе удалось его разыскать?
— Разыскать пока не удалось, зато я достал точное описание его внешности. Я был уверен, что такая штучка, как эта артисточка, не сможет обойтись без приятеля: это противоречило бы природе вещей. Я таки познакомился с той рыжей. Она величает себя Доун, но готов держать пари, что настоящее ее имя Паула, Дагмара или Брунгильда, внушающие страх и благоговение. А какой розанчик! Заметь, никаких запретов и ограничений, и просто пламенная страсть к деньгам!
— И что же она тебе поведала?
— Доун работала в клубе вместе с Фэй, — объяснил Берни, с трудом ворочая языком. — Она рассказала, что никто из девушек не был с пропавшей на дружеской ноге. Естественно, как это всегда бывает в женском коллективе, девочки любили посудачить. Через три дня после прихода Фэй в клуб Доун видела, как та разговаривала с человеком, сидевшим за рулем машины. Это случилось вечером. Авто стояло в дальнем конце переулка позади клуба. Рассмотреть лицо водителя Доун как следует не смогла: тот был в надвинутой на глаза шляпе и дымчатых очках, несмотря на то, что уже стемнело. Двухцветный кремово-зеленый «кадиллак» с откидным верхом.
— Эх ты, остолоп, да этот тип мог просто спрашивать дорогу.
— Я подумал о такой версии, — Берни широко открыл глаза и опять с подозрением уставился в пол. — Может быть, это не сразу бросается в глаза, но у меня здорово развита такая штука как дедукция. Слышал про нее? Пару дней спустя Доун снова встретила этого человека. Он разговаривал с Фармером у служебного входа; тут-то ей и удалось его хорошенько рассмотреть. Когда Фармер остался один, Доун поинтересовалась, с кем это он беседовал. Швейцар ответил, что этот человек поджидал Фэй, а сам с ним не знаком. На всякий случай я записал его приметы. — Берни извлек бумажник и достал сложенный листок: — Итак, это был мужчина ростом около шести футов, сухощавый, загорелый, с усиками. Темные очки он носит даже ночью. Одет в пальто из верблюжьей шерсти, белую рубашку, на шее подвязан галстук-бабочка в крапинку. На правой руке носит золотую цепочку, на левой — золотые часы с браслетом. Эти штучки были действительно золотыми — тут Доун не проведешь. На вид незнакомцу около тридцати пяти. Неплохое описание, а?
Я взял листок из дрожащей руки Берни, сложил его и спрятал в ящик прикроватной тумбочки.
— Неплохо для первого дня расследования. Мы определенно обскакали полицию. Есть что-нибудь еще?
— Не слишком ли много хочешь получить за один вечер? Доун перевела разговор на любимую тему, как она любит «капусту», и остановить ее не смогла бы никакая сила в мире.
— Тогда пора расходиться по койкам. Сообщаю на всякий случай, твой номер слева, следующий за моим.
— А каковы твои успехи? — Берни ревниво покосился на меня. — Твои-то розыски принесли хоть какие-то результаты? Чем занимался все это время?
— Но об этом поговорим утром.
— Дельная мысль, — Берни поднялся. — Усталый, но довольный канаю в постельку. Заклинаю только, завтра не берись за дело ни свет ни заря. Подозреваю, что моему организму потребуется минуток шестьсот беспробудного сна.
— Спать, всем спать! — сказал я и выключил свет.
В половине десятого утра я заглянул в номер к Берни. Он так и не нашел в себе сил раздеться и безбожно давил храповицкого. Будить его не имело никакого смысла, поскольку работать в таком состоянии он все равно не мог. Поэтому я направился в гараж, вывел «бьюик» и поехал на розыски дома Джоан Никольс.
Ее адрес привел меня на тихую улочку в противоположном конце города, где я обнаружил высокое серое строение с выцветшими зелеными шторами в окнах и каменным крыльцом перед парадным входом.
Поднявшись по стертым ступеням, я остановился в вестибюле, рассмотрел ряд почтовых ящиков, в надежде найти на одном из них знакомое имя, но так ничего и не обнаружив, постучал в дверь к привратнику.
Выглянул плотный мужчина с погасшей сигарой в зубах. Взглянув на меня безо всякого интереса, он промычал: «Все квартиры заняты», — и хотел было захлопнуть дверь, но я успел вставить носок ботинка в дверную щель.
— Мне нужна не комната, а мисс Никольс. Мне сказали, что она проживает здесь.
— Вы имеете в виду Джоан Никольс? — взгляд привратника стал куда осмысленнее.
— Да. Хотя я не сумел отыскать ее фамилии на почтовых ящиках.
— Еще бы сумели! Если вам действительно она необходима — отправляйтесь на местное кладбище. Отныне и во веки веков там ее постоянное местожительство.
По моей спине пробежал холодок.
— Хотите сказать, что мисс Никольс мертва?
— Вот именно, возможно, что для нее это лучший исход. Как-никак положили в гроб и похоронили. — Он нахмурился. — Покойница надула меня с квартплатой: при ней не оказалось даже ломаного гроша, а все вещи конфисковала полиция.
— Тяжело болела бедняжка?
— Была здорова как лошадь. Свалилась с лестничной площадки. С самой верхотуры, — привратник кивнул в сторону лестничного колодца. — Полагаю, была пьяна в стельку, хотя экспертиза это отрицала. Впрочем, копы ничего до конца не раскопали. Жиличка загремела в пролет с таким грохотом, что я решил, что повторилось землетрясение.
— Когда это произошло?
— В августе прошлого года.
— Вы помните точную дату?
Привратник досадливо передернулся. Было ясно, что разговор ему надоел до чертиков.
— Я не обязан вообще что-то помнить, и в конце концов меня это не интересует. Узнайте в полиции все, что вам положено знать, — он потянул дверь на себя.
Меня настолько потрясло услышанное, что я едва успел отдернуть ногу, и дверь захлопнулась прямо перед моим носом. Вернувшись к машине, я сел за руль и закурил. Невидящим взором я смотрел сквозь ветровое стекло на улицу, мысли роились в моей голове.
Итак, два человека, связанные с именем Фэй Бенсон, ныне мертвы: каждый из них погиб от несчастного случая вскоре после исчезновения артистки. Было ли это случайным совпадением?
— Весьма и весьма сомнительно, — произнес я вполголоса, завел мотор и поехал в центр.
Нижний этаж в доме номер двадцать семь занимала кулинария. Я решил, что Джейк Хессон живет на втором этаже, однако, не увидев отдельной двери, вошел в магазин.
— Что вам угодно? — спросила смуглая, крепко сбитая девушка в грязном белом халате из-за груды полуфабрикатов, бутербродов и банок с консервами, когда я подошел к прилавку.
— Да вот, ищу Джейка Хессона, — при этих словах я одарил ее своей неотразимо действующей на девушек улыбкой. — Мне говорили, что он живет в этом доме.
Продавщица оценивающе осмотрела меня.
— Зачем он вам понадобился?
— Джейк вам расскажет сам, если, конечно, сочтет нужным, — улыбка несколько смягчила резкость моих слов. — Он что, еще почивает?
— Нет. Вы из полиции?
— Неужели я похож на копа? — пришлось искренне возмутиться мне. — Вам-то что за дело, откуда я? Может, вы его подружка или еще кто?
Она поморщилась.
— В отличие от вас ничего зазорного в слове «подружка» я не усматриваю, — но тут же, улыбнувшись, добавила: — Теперь я вижу, что вы и в самом деле не из полиции. Джейк рванул когти.
— Как это?
— А просто. Как говорится, смылся по-английски: ничего никому не сказал, прихватил вещички и убрался восвояси. Уехал вчера поздно ночью. За день до этого мне показалось, что он был чем-то обеспокоен.
Закурив и не сводя с продавщицы испытующего взгляда, я аккуратно положил спичку в пепельницу на прилавке.
— Он сказал, куда собрался?
— Я же сказала: он уложил чемодан и убрался. Правда, заплатил за квартиру заранее, так что претензий к нему никаких.
— Сколько времени он здесь прожил?
— Примерно два года.
Достав из бумажника пятидолларовую купюру, я протянул ее девушке.
— Хочется взглянуть на его комнату. Пять монет возместят ваши хлопоты?
Пальцы с узловатыми суставами и ярко-кровавыми ногтями проворно подхватили деньги. Продавщица повернулась к кассовому аппарату, достала ключ из ящика и протянула мне:
— Идите через проход вверх по лестнице. Если вас перехватит мой папаша, выкручивайтесь сами. У него не самый лучший характер на свете.
— Может быть, с первого взгляда этого не видно, но у меня такой же, — заметил я ради правды жизни и затопал наверх по грязным скрипучим ступеням.
Попав в коридор, я остановился перед второй дверью слева. Ключ дал мне возможность обойтись без взлома. Комната носила следы поспешного отъезда. Дверцы шкафа были распахнуты настежь, выдвижные ящики письменного стола валялись на полу. В стаканчике на умывальнике осталась грязная мыльная вода. Закрыв за собой дверь, я продолжил осмотр. Во мне росло чувство уверенности, что я на верном пути. Похоже, что вспугнутый зверь заметался. Хессон солгал насчет знакомства с Фэй Бенсон. Скорее всего из-за того, что вопрос застал его врасплох, он ляпнул первое, что подвернулось на язык. Осознав ошибку, он быстренько собрался и навострил лыжи.
Осмотр я проводил методично и скрупулезно. Сперва ничего стоящего не попадалось, но как только я отодвинул от стены кровать, обнаружил предмет, сразу приковавший мое внимание. Что-то поблескивало на полу сквозь толстый слой пыли. Наклонившись, я поднял находку и подошел к окну, чтобы рассмотреть получше. Миниатюрное яблочко из золота. Такие безделушки часто украшают дамские браслеты. Надпись, выгравированная на одной из сторон, была столь крошечной, что я едва сумел ее прочитать. «Ф. Б. от Г. Р. 24 июня». Ф. Б. — Фэй Бенсон?
Покатав его на ладони, я спрятал яблочко в карман. Едва я возобновил поиски, как дверь с шумом распахнулась, и на пороге вырос здоровенный мужик. Его смуглая физиономия не предвещала ничего хорошего.
— Чем, по-твоему, ты здесь занимаешься, негодяй? — прорычал он.
— Ищу Хессона, — ответил я, догадываясь, что передо мной разрекламированный предок продавщицы. Можно было не сомневаться, что характер у него и в самом деле не ангельский. — Не знаете, куда он запропастился?
— Ты что, ослеп? Не видишь, что его здесь нет? Убирайся, пока я тебя не спустил с лестницы.
Считать ребрами ступени очень не хотелось, поэтому я направился к выходу.
— Мне обязательно надо разыскать Джейка, — схватился я за последнюю соломинку, — за его адрес я дам вам пять зелененьких.
Он сразу стал более покладистым:
— Давай двадцатку!
— Плачу десять и ни цента больше, — решительно ответил я.
— По рукам.
Не рискуя вынимать бумажник из кармана, я на ощупь вытащил две пятерки и сложил их пополам.
— Он перебрался к Сэму Харди во Фриско, Леннокс-стрит, три.
— Вы уверены?
— По такому адресу он велел пересылать его почту, — строгий папаша потянулся за деньгами, — по крайней мере, он должен туда время от времени наведываться.
Расставшись с десяткой, я не обрел твердой уверенности, что сделал это не напрасно. Но поскольку деньги принадлежали старине Файетту, я решил, что риск и впрямь — благородное дело.
— Если я не разыщу его, дорогуша, нам придется встретиться снова, — пообещал я многозначительно, отодвигая живую преграду в сторону, и вышел на улицу.
Когда я вернулся в «Шэдоу-отель», часы показывали начало второго. В вестибюле бледный Берни задумался перед стаканом виски, с содовой.
— Тоскуешь? А я-то, наивный, подумал, что после прошедшей ночи нагрузки на печень больше не будет.
Берни зажмурился, открыл глаза и содрогнулся.
— Если не трудно, говори, пожалуйста, потише. Любой звук отдается у меня в голове острыми углами.
— И поделом, алкоголик и бабник! Собирайся, пойдем закусим. У меня ворох новостей.
Берни так и передернуло:
— Ни слова о еде! Я ни к чему не могу притронуться!
Я сгреб его в охапку и впихнул в ресторан:
— Тогда просто посидишь за компанию.
За завтраком я в подробностях рассказал ему о своих похождениях накануне вечером и с утра. Он настолько заинтересовался, что забыл о головной боли.
— Мы на верном пути и знаем куда больше, чем копы к моменту прекращения следствия. Нам, в частности, известно, что Фэй встречалась с этим мужчиной в верблюжьем пальто. Полиция или до него не докопалась, или решила, что его персона не заслуживает того внимания, чтобы упоминать про него в отчете. Мое мнение: им стоит заняться в первую очередь. Любой, кроме крота, кто носит черные очки ночью, должен вызывать подозрение. А Джоан Никольс? Куда ее пристегнуть? Она появилась в Уэлдене сразу после исчезновения Фэй и искала именно ее. Вслед за этим она скоропостижно падает с лестницы и ломает шею. Фармер — единственный человек, кто мог видеть, как Фэй покидала клуб, почему-то счел для себя необходимым оказаться под колесами автомобиля. Вывод: Фармер и Никольс слишком много знали, и от них просто решили избавиться.
Берни вытаращил глаза:
— Слушай, Чет, а если кто-то решит и нас вывести из игры, раз мы тоже кое-что знаем, — произнес он свистящим шепотом.
— Не вибрируй, я этого не люблю! По правилам, сыщик — фигура неприкосновенная. Или никогда не читал детективов?
— Я не читатель, — обиделся мой соавтор, — я писатель. Чет, может быть, лучше свернуть расследование?
— Я же сказал, брось вибрировать! По материалам этого расследования, возможно, мы напишем наш лучший репортаж. Я займусь Хессоном, а ты порыскай в поисках мужчины в пальто из верблюжьей шерсти. Скорее всего, что в Уэлдене его сейчас нет, однако имеет смысл обойти гостиницы и выяснить у администрации, не подпадает ли кто-нибудь из постояльцев под приметы. Не забудь также упомянуть о шикарном «кадиллаке».
— Ладно. Эта задача мне по плечу. Надеюсь, в этом городе мало гостиниц, — неохотно согласился Берни.
Я отодвинул кресло:
— Итак, обязанности распределены, за дело. Машина потребуется мне. Полагаю вернуться из Фриско еще засветло. Встретимся в «Шэдоу-отеле». — Мы поднялись и вышли в вестибюль. — Подожди-ка минуточку, — я зашел в телефонную будку, позвонил в клуб «Флориан» и попросил соединить меня со служебным входом. — Спенсера, пожалуйста.
— Я у телефона. Это мистер Слейден?
— Он самый. Ты случайно не знаешь, был ли у мисс Бенсон браслет с брелоками? Постарайся вспомнить.
— Был, был, как не быть, браслет с множеством брелоков. Она его мне показывала.
— Ты не запомнил среди брелоков золотого яблочка?
— Конечно, запомнил.
— Чудесно, спасибо. — Я повесил трубку и подошел к Берни.
— Все сходится: этот брелок от браслета Фэй. Спенсер его помнит. Хессону придется потрудиться, чтобы объяснить, как эта вещица оказалась у него в комнате.
— Хо-хо! — настроение Берни заметно подпрыгнуло. — Оказывается, не такие уж мы дилетанты в сыске. Для любителей вроде бы пока выступаем совсем неплохо.
— Об успехах говорить рано. До вечера, дружище.
Я пересек Оклендский мост и остановился на Гаррисон-стрит, чтобы узнать, как проехать на Леннокс-стрит, около четырех часов пополудни. На город надвигались сумерки. Постовой направил меня в сторону района Индиа-бэйсин. Отыскав свободное мёсто, я поставил «бьюик» и зашагал по замусоренной улице, упиравшейся в Леннокс-стрит. На фоне быстро темнеющего неба застыли многоквартирные дома с железными пожарными лестницами на фасадах. То тут, то там в окнах верхних этажей зажигался свет. У дома номер три я задержался: это было узкое, высокое здание с потеками на стенах. На нижней ступени лестницы сидели чумазые ребятишки. Подталкивая друг друга локтями, они уставились на меня.
— Здесь живет Сэм Харди? — спросил я.
— Его сейчас нет, — ответил один из мальчишек.
Пропуская меня, он чуть отодвинулся, и пока я поднимался по грязным щербатым ступеням, детские взгляды просверлили в моей спине дырку с кулак.
Парадная дверь была приоткрыта. Толкнув ее, я оказался в удивительно грязном и запущенном вестибюле. На перевернутом ящике, опершись спиной о стену, восседал тощий негр, изучая программу скачек. Он с недоумением уставился на меня. У него были измученные глаза смертельно уставшего от жизни человека.
— Как мне найти Джейка Хессона? — Я показал ему доллар, и его взгляд мгновенно оживился.
— Третий этаж, комната десять, босс. — Негр потянулся за долларом, который мгновенно исчез у него в кармане.
— Он дома?
— Дома, босс. Он никуда сегодня не отлучался.
Кивнув, я принялся отсчитывать ступени до третьего этажа. За одной из дверей оглушительно ревел приемник. Пройдя коридором до комнаты номер десять, я остановился, приложил ухо к двери, прислушался и, ничего не услышав, постучал.
Никто не предложил мне войти. Нажав ручку, я тихо отворил дверь.
Джейк Хессон валялся поперек кровати. На грязной белой рубахе, как раз против сердца, расплылось малиновое пятно, из центра которого торчала рукоятка ножа.
Судя по желто-восковому цвету лица убитого, смерть наступила несколько часов тому назад.