Вот и закончились, казалось, бесконечные дневные тренировки на Тушинском аэродроме, и начались ночные тренировки на Красной площади, оказавшейся более кривой и неровной, чем Дворцовая площадь в Питере. В ночных тренировках участвовали все, кто будет представлять свой вид войск или подразделений. На пятнадцатиминутный перерыв специально привезли и установили на окраине легендарной Red square четыре биотуалета. Раздалась команда: «Разойтись!» И мы все организовали рекордную очередь в желанное место. Не знаю, кто и по каким расчетам поставил именно четыре, а не, например, один нужник для нескольких тысяч человек. Ожидая и подпрыгивая в толпе, я размышлял обо всем этом так: генералы в гигантских фуражках, со всевозможным тюнингом и обвесами, склонившись над картой Красной площади, ведут серьезный разговор. В помещении плотно задернуты тяжелые бордовые шторы. Свет единственной лампочки над столом не достигает штор, и от этого они кажутся в темноте кровавыми. Тень от козырьков головных уборов ниспадает на верхнюю часть лиц присутствующих, и только по редкому блеску понятно, что у них есть глаза. Сигаретный дым выписывает причудливые завитки в свете лампы и замирает, пока следующая струя, выпущенная из чьих-то легких, не разрушает сизую картинку. Жуткая, в общем, картинка с оттенком таинственности. Генералы с отсутствием лицевой мимики и эмоций с помощью калькуляторов, деревянных счет и логарифмической линейки выясняли:

Первое. Какова площадь этого места. И не обращая внимания на уже известный всем результат, приравняли его к условному значению «А».

Второе. Какова сила атмосферного давления на тело военного.

И, не став заморачиваться по мелочам, разогнали тучи одним росчерком пера в каком-то документе, почему-то узрев здесь очевидную связь. Потом пытались вставить значения в какое-то уравнение, чтобы решить. Получилось: Толя должен половину яблока отдать Сереже из-за годовых процентов и роста инфляции (???). Затем генералы приступили к чаепитию с «печеньками» и булочками, совсем позабыв о причине собрания, вздыхая время от времени, вспоминая что-то из прошлого. Карта обогащалась колечками, оставленными днищами кружек. Толик дулся на Серегу из-за половины яблока. Кто-то дремал, приспустив козырек еще ниже и ворочаясь в кресле… Никто и не заметил, как пришел и ушел отдел безопасности, крестиками отметив места, где лучше всего было бы расположить ОМОН. Крестиков оказалось четыре. Попив чай, и снова зависнув над картой, они площадь «А», умножили на «Пи» и разделили на четыре тысячи участников. Извлекши квадратный корень из получившегося, генералы хотели уже перевести все в джоули, но ответ взялся сам собой, когда были замечены крестики…

Именно об этом я и думал, пританцовывая за сотню метров от желанного «био-парадиза», окруженного с другой стороны бравыми хлопцами с надписью «ОМОН» на лопатках. «До конца перерыва осталось пять минут!!!» — раздался громогласный бас в атмосфере, усиленный мегафоном. Точно не успеем! Эта мысль за секунду проскочила не только у меня одного в мозге. Решение пришло незамедлительно в наши коллективно-объединенные головы и хотевшие писать организмы. Как по команде, темная морская форма отделилась от зелено-серой толпы и, на ходу снимая белые, предательски выделяющиеся в темноте бескозырки, начала сближение с огромными воротами Кремля, на бегу расстегивая брюки. До Мавзолея, конечно же, было ближе, но там, как было известно со школы, живет Ленин. А магическую присказку «Ленин жил! Ленин жив! Ленин будет жить!» никто не забыл. Не стоит с ним связываться. Поэтому наши мощные морские струйки устремились на одни из ворот краснокирпичного исторического строения. Караул, стоявший неподалеку, даже не шелохнулся, делая вид, что пятьсот человек, оголившие свои пиписьки в сторону объекта государственной важности, всего лишь плод воображения. А может, посчитали количество патронов в их оружии и поняли, что не хватит? А может, они тут для красоты и не проинструктированы на случай подобных ЧП?

— Уф-ф-ф, — прямо сразу полегчало. Кайф-то какой. Генерал с мегафоном схватил бинокль и смотрел на толпу людей, простите, моряков, и почему-то крякал и икал в не выключенный «матюгальник», не зная, что сказать.

— Становись!!! — наконец раздалось в воздухе. И последний нахимовец, заботливо встряхнув своего дружка, устремился обратно в строй…

На следующий день по каналу «НТВ» показали все вот ЭТО. Смотрелось, как масштабное кино про бунт моряков на броненосце «Потемкин». Только вместо крови — военно-морская пена, похожая на пиво, оттенив здоровенные ворота Кремля, текла вниз, к Воробьевым горам, мимо памятника Минину и Пожарскому. И последний, маленького роста нахимовец с улыбкой голливудского актера в рекламе Гуччи крупным планом, застегивающий штаны…

А что поделать, Златоглавая? Морская стихия неподвластна пониманию и сдерживанию. Был бы генералом, я бы сказал: «Это вам не ТАМ!» И многозначительно бы поднял брови вверх…

Наконец, прошел парад Победы. Каждому на нем давали ампулы с нашатырем в каждую руку. Это на случай, если захочешь упасть в обморок от долгих речей верхушки государства. Давишь в ладошке ампулу и вдыхаешь запах бесплатного общественного туалета в конце дня, который возмутительно бодрит, аммиачным ядом обжигая слизистую. Прошли на нем, как говорится, на УРА. В отъезжающих на вокзал автобусах смотрели в вечернем небе столицы салют, крича при каждом залпе, как коты, которым наступили на причинное место. ВОСТОРГ…