Он услышал глухой и протяжный человеческий стон.

***

Она поняла, когда её кожу ожгло сильным взрывом, что наконец настал столь долгожданный момент. С облегчением вздохнув, Земля прислушалась к тому, как бьётся пульс её крови. И хотя за минувший век её вдоволь перекачали в бензобаки автомобилей, в чёрном расплавленном суглинке всё сильнее чувствовалась пробуждающая сила.

То, что было заключено в Земле, рвалось наружу. И она, как вечная матерь, увидев очередную, на сей раз - последнюю жертву своих детей, поняла, что пришёл Конец. Земля напряглась, словно рожая, и впервые особенно ясно ощутила, что в её плоти сокрыты сотни миллионов младенцев.

От её первого вздоха дрогнула почва.

И в каком-то безымянном подвале, дрожа, перевернулась тумбочка с цветком. С грохотом разбился горшок с большим фикусом. Как выброшенная на берег медуза влачились по полу разбросанные корни растения. Они успели оплести вывалившийся из горшка женский череп. Он был тщательно выварен, и на затылке зияла дыра.

От второго вздоха на востоке поднялась алая звезда, и русские мёртвые, видевшие тысячи закатов, встали из своих могил. Земля начала исторгать русских мертвецов - главное богатство своих недр, собиравшихся в великий поход.

На дне пролива, отделявшего материк от Чёрного острова, утопленники заворочались в стальных клетях. Каторжане разгибали ржавые прутья и выцарапывались из ила, чтобы отомстить рабовладельцам за свою смерть. Проснувшиеся в затопленных трюмах матросы, снова направляли дула старых крейсеров на японские берега.

В тамбовских лесах волки поджали хвосты и забились в глухую чащу, когда страшно заклацала голодными ртами ожившая антоновщина. Молча вставали в дремучих лесах повстанцы, трясли костями, потравленными газом, искали украденное у них зерно, рыскали по пожженным деревням, но находили лишь пепел. В тишине размахивали они руками, и из золы, обильно удобрившей землю в те кровавые годы, поднимались дети, матери, деды. И тогда крестьяне сбивались в мёртвые ватаги, и также молча, пожирая звуки и свет, брели туда, куда не дошли меньше века назад - на свет красной кремлёвской звезды. На - столицу.

Когда Земля вздохнула в третий раз, то размалывая пальцами крепкий гранит, вылезли из-под мостовой погибшие при строительстве северного Левиафана мужики. Они сбрасывали с работящих плеч имперскую тяжесть, и памятник усатому царю, прежде чем его скинули в болото, в испуге поднимал копыта, разбивая черепа лезущих к нему мертвецов.

Ожили мясные боры, и миллионы солдат вновь взяли в руки винтовки, чтобы наколоть на трёхгранный штык живую плоть. На просеке, где рос одинокий дуб, поднялись тысячи. И таких просек самих была тысяча. Разламывался асфальт под городами-героями, и из адских расщелин рука об руку выходили вчерашние враги, обручённые землёй.

Зашевелились по брошенным деревням остатки съеденных в голод детей. На северных губах сибирских рек вскочили белые прыщики. Это неумолимо ползли на юг исхудалые, заморенные в лагерях трупы. Выцарапавшиеся из мерзлоты трупы раскачивали вагоны на сибирских магистралях, мстя сытым пассажирам за свою смерть, а из асфальтных колей проложенных поверх древних каторжных трактов, выбирались погибшие в пути невольники. Из расстрельных рвов поднимались убитые жертвы, и бессилен был закон защитить оставшихся в живых палачей.

А у подошвы южных гор вставали из земли убитые и изнасилованные женщины и дети. С ними рядом становился солдат с перерезанным горлом, и разрывал он на своих запястьях истлевшую веревку. Дикари, поджав хвост, в страхе бежали в горы, но и те ожили русскими мертвецами, славными ветеранами вековой Кавказской войны. И летели в пропасть некогда гордые народы, испугавшиеся синей русской ненависти.

А ещё в городе, где рухнула огромная башня, из-под обломков к ужасу спасателей выбралось высокое тело. Труп застыл и долго смотрел отсутствующими глазами в дыру, откуда выполз, словно ожидая, что оттуда должен подняться кто-то ещё.

Но молчали остатки небоскрёба.

Когда раздался последний, четвёртый вздох, то из расколотого чрева поднялся Алатырь камень. На нём стояла сама Земля. Царственно спустилась она с пьедестала и там, где касалась голыми ступнями мёртвого асфальта, прорастали зелёные стебельки. На её нежной руке пригрелась змейка. Скромный венчик из полевых цветов схватывал пышные травы-волосы. Люди, видевшие красоту Земли, становились на колени и плакали от боли и счастья, внезапно пробудившихся в умерших душах. На их глазах мёртвые вышли из гроба и стали живыми в Откровении Грозы.

Малахитовые глаза Земли пылали любовью к каждому своему ребёнку. Земля шла, чтобы освободить всех заблудших, всех, живших по неправде. Вслед за ней лопалась и расползалась почва. Из неё выходили легионы её верных детей, сложивших голову на полях сражений, тихо почивших на сельских кладбищах, сожжённых, обесчещенных, предательски убитых в затылок, гордо погибших, но одинаково решивших вернуться.

Вся земля кружилась во вселенском хороводе. Каждое движение, стон, хохот, улыбка были одно живое. Все восставшие казались мускулами одного дышащего организма. Отдельные тела стали неразличимы, они срослись, напитались плотью-землей, зажглись силой и стали единым целым.

Медленно, величаво поднимался из недр русской земли вихрь, который завьюжит, взбодрит весь мир.