Это был Квиррелл.

— Вы! — поразился Гарри.

Квиррелл улыбнулся. От его нервного тика не осталось и следа.

— Я, — спокойно подтвердил он. — Всё гадал, встречу ли тебя здесь, Поттер.

— Но я думал… Снейп…

— Северус? — Квиррелл расхохотался, причём вместо обычного его дрожащего смешка раздался пронзительный ледяной смех. — Да, образ у него что надо, верно? Как удобно иметь поблизости этакую летучую мышь-переростка. Рядом с ним, кто бы заподозрил б-б-бедного, з-з-заикающегося п-профессора Квиррелла?

Гарри не верил своим ушам. Этого не могло быть, просто не могло.

— Но Снейп пытался убить меня!

— Нет, нет и нет. Я пытался убить тебя. На том квиддичном матче твоя подруга, мисс Грейнджер, так торопилась поджечь Снейпа, что случайно сбила меня с ног. Она прервала мой зрительный контакт с тобой. Ещё несколько секунд, и я сбросил бы тебя с метлы. Мне удалось бы это и раньше, не бормочи Снейп контрзаклятие, чтобы спасти тебя.

— Снейп хотел спасти меня?

— Ну разумеется, — холодно отозвался Квиррелл. — С чего, ты думаешь, ему взбрело в голову судить следующий матч? Он рассчитывал помешать мне добиться цели. Даже смешно, — не стоило так суетиться. Я всё равно из-за Дамблдора не смог бы ничего предпринять. А остальные преподаватели решили, будто Снейп хотел отнять победу у Гриффиндора… он сам же и настроил всех против себя… а главное, всё это совершенно напрасно, — сегодня я всё равно покончу с тобой.

Он щёлкнул пальцами; возникшие из ниоткуда верёвки опутали Гарри.

— Ты слишком любопытен, Поттер, таких опасно оставлять в живых. Взять хотя бы Хеллоуин, когда ты шнырял по школе, — запросто мог увидеть меня, когда я ходил взглянуть на охрану Камня.

— Вы впустили тролля?

— Естественно. Я вообще неплохо управляюсь с этими созданиями, — видел, что я сделал с тем, который охранял вход сюда? К несчастью, пока все гонялись за троллем, Снейп, — он уже подозревал меня, — направился прямо на третий этаж, чтобы перехватить меня. И что в итоге? Мало того, что мой тролль не прикончил тебя, так ещё и эта трёхголовая псина не сумела как следует откусить Снейпу ногу. А теперь стой смирно, Поттер. Мне нужно изучить это интересное зеркальце.

Только теперь Гарри понял, что позади Квиррелла стояло зеркало Джедан.

— Зеркало должно помочь отыскать Камень, — бормотал Квиррелл, обстукивая раму. — Что ж, вполне в духе Дамблдора… но он в Лондоне… а когда вернётся, я буду уже слишком далеко…

Всё, что мог придумать Гарри — продолжать разговор, отвлекая Квиррелла от зеркала.

— Я видел вас со Снейпом в лесу, — выпалил он.

— Ну да, — лениво протянул Квиррелл, скрываясь за зеркалом. — К тому времени он основательно взялся за меня, пытался выяснить, как далеко я успел зайти. Пробовал запугать меня, — до чего глупо, учитывая, что со мной лорд Волдеморт…

Квиррелл вышел из-за зеркала и впился жадным взглядом в своё отражение.

— Я вижу Камень… Я вручаю его своему господину… Но где же он?

Гарри попытался высвободиться, но верёвки не поддавались. Нельзя позволять Квирреллу полностью сосредоточиться на зеркале.

— Но мне всегда казалось, что Снейп меня ненавидит.

— О, да, — равнодушно согласился Квиррелл, — с этим не поспоришь. Он учился в Хогвартсе с твоим отцом, ты разве не знал? Они друг друга на дух не переносили. Но Снейп никогда не желал тебе смерти.

— Но я слышал, как вы плакали, несколько дней назад, — я подумал, Снейп угрожал вам…

Впервые на лице Квиррелла промелькнул страх.

— Иногда, — произнёс он, — мне трудно следовать указаниям своего господина, — он великий колдун, а я так ничтожен…

— То есть, он был в том классе вместе с вами? — изумился Гарри.

— Он всегда со мной, куда бы я ни пошёл, — негромко ответил Квиррелл. — Я встретил его, путешествуя по миру. До чего глупым юнцом я тогда был, верил во всякие нелепые идеи о добре и зле. Лорд Волдеморт показал мне, как я заблуждался. Добра и зла не существует, — есть лишь власть и те, кто слишком слаб, чтобы стремиться к ней… С тех пор я верно служу ему, хоть и не раз подводил его. Ему пришлось принять меры, — Квиррелл внезапно поёжился. — Он не из тех, кто легко прощает ошибки. Когда мне не удалось украсть Камень из «Гринготтса», он был чрезвычайно разгневан. Он наказал меня… решил пристальнее наблюдать за мной…

Квиррелл умолк. Гарри вспомнил о своём путешествии на Диагон-аллею, — как можно быть таким тормозом? Он ведь видел Квиррелла в тот день, пожимал ему руку в «Дырявом котле».

Квиррелл выругался сквозь зубы.

— Я не понимаю… Камень там, внутри? Я должен разбить зеркало?

Голова Гарри лопалась от напряжения.

Сейчас, подумал он, больше всего мне хочется отыскать Камень раньше Квиррелла. Значит, если я посмотрю в зеркало, то увижу, как нахожу его, — то есть, увижу, где он спрятан! Но как сделать это, чтобы Квиррелл ни о чём не догадался?

Он подался влево, чтобы незаметно заглянуть в зеркало, но верёвки держали его слишком крепко; он запнулся и упал. Квиррелл не обратил на него ни малейшего внимания, всё ещё говоря с самим собой.

— Зачем нужно это зеркало? Как оно работает? Помогите мне, господин!

И, к ужасу Гарри, ему ответил голос, — голос, исходящий, похоже, от самого Квиррелла.

— Используй мальчишку… используй мальчишку…

Квиррелл развернулся к Гарри.

— Так — Поттер — иди-ка сюда.

Он хлопнул в ладоши, и верёвки упали на пол. Гарри не торопясь поднялся на ноги.

— Иди сюда, — повторил Квиррелл. — Посмотри в зеркало и скажи мне, что видишь.

Гарри направился к нему.

Я должен обмануть его, на грани паники сообразил он. Я должен соврать, что вижу что-то другое, вот и всё.

Квиррелл зашёл ему за спину. Гарри чувствовал странный запах, идущий, похоже, от тюрбана профессора. Он зажмурился, шагнул к зеркалу и снова открыл глаза.

На него смотрело его отражение, поначалу бледное и испуганное; но мгновение спустя оно улыбнулось ему. Сунув руку в карман, оно вытащило кроваво-красный камень. Затем отражение, подмигнув, опустило Камень обратно, — и Гарри тут же ощутил, как что-то тяжёлое упало в его собственный карман. Невероятно, но каким-то образом… он получил Камень.

— Ну? — нетерпеливо вопросил Квиррелл. — Что ты видишь?

Гарри собрал остатки мужества.

— Я вижу, как пожимаю руку профессору Дамблдору, — с ходу сочинил он. — Я…я выиграл Школьный Кубок для Гриффиндора.

Квиррелл снова выругался.

— Отойди отсюда, — скомандовал он. Гарри двинулся в сторону; Камень в кармане задел ногу. Что, если попробовать сбежать?

Но не успел он сделать и пяти шагов, как вновь раздался тот же голос, хотя Квиррелл не разжимал губ.

— Он лжёт… Он лжёт…

— Поттер, вернись сейчас же! — заорал Квиррелл. — Говори правду! Что ты видел?

Голос снова заговорил:

— Дай мне пообщаться с ним… лицом к лицу…

— Повелитель, вы ещё недостаточно сильны!

— На это моих сил хватит.

Гарри прирос к месту, словно вновь попал в дьявольские силки. Оцепенев, он наблюдал, как Квиррелл приближается к нему, разворачивая тюрбан. Что за чёрт? Тюрбан соскользнул на пол. Без него голова Квиррелла казалась непривычно маленькой. Затем он неспешно повернулся вокруг своей оси.

Гарри хотелось завопить, но он не мог издать ни звука. Оттуда, где следовало находиться затылку Квиррелла, на него смотрело лицо, — самое жуткое лицо, которое Гарри когда-либо видел: белое как мел, с налитыми кровью глазами и щелями вместо ноздрей, как у змеи.

— Гарри Поттер… — прошептало лицо.

Гарри попытался отступить назад, но ноги не слушались.

— Видишь, чем я стал? — продолжало лицо. — Жалкой призрачной тенью… Я обретаю форму, только вселяясь в чужое тело… хотя, всегда находились люди, готовые впустить меня в своё сердце и разум… Кровь единорога подкрепляла мои силы эти несколько недель. Ты видел, как мой верный Квиррелл пил её в лесу… а получив Животворящий эликсир, я смогу создать себе достойное обличье… Итак… почему бы тебе не отдать мне Камень, что лежит в твоём кармане?

Так он знал. Ноги Гарри внезапно обрели чувствительность. Он отшатнулся.

— Не будь дураком, — проскрежетало лицо. — Лучше отдай Камень и присоединись ко мне, — или последуешь за родителями. Они погибли, умоляя меня о милосердии…

— ЛЖЕЦ! — внезапно выкрикнул Гарри.

Квиррелл наступал на него, не оборачиваясь, чтобы Волдеморт видел Гарри. Лицо злобно ухмыльнулось.

— Как трогательно… — прошипело оно. — Что ж, я всегда ценил храбрость… Да, мальчик, твои родители были отважными людьми. Первым я убил твоего отца, и он мужественно сражался… а твоей матери вовсе ни к чему было умирать, но она пыталась защитить тебя. А теперь отдай Камень, иначе её смерть окажется напрасной.

— НИКОГДА!

Гарри скачком рванул к полыхающему проходу, но Волдеморт крикнул: «ДЕРЖИ ЕГО!», и в следующий миг Квиррелл схватил мальчика за руку. К шраму словно приложили раскалённую иглу; голова, казалось, вот-вот расколется пополам; он заорал, пытаясь вырваться, и, к его изумлению, Квиррелл отпустил его. Боль ослабла, — он начал дико озираться по сторонам и увидел скорчившегося в агонии Квиррелла, — его пальцы на глазах покрывались волдырями.

— Держи его! ДЕРЖИ ЕГО! — снова завопил Волдеморт; Квиррелл набросился на Гарри, сбив того с ног, и вцепился ему в горло, — Гарри чуть не ослеп от боли, но по-прежнему различал воющего Квиррелла:

— Повелитель, я не могу удержать его, — мои руки — мои руки!

И Квиррелл, успев, впрочем, прижать Гарри к полу коленями, оторопело уставился на собственные ладони, — Гарри разглядел, что они были обожжены до мяса.

— Так убей его, глупец, и покончи с этим! — прорычал Волдеморт.

Квиррелл поднял руку, намереваясь произнести смертельное заклятие, но Гарри инстинктивно впился ногтями ему в лицо…

— АААААА!

С обожжённым лицом профессор скатился с него, и Гарри понял: Квиррелл не может коснуться его, это причиняет ему невыносимую боль; значит, единственное спасение — держать Квиррелла так крепко, чтобы у того не оставалось сил на заклятие.

Гарри вскочил и схватил Квиррелла за руку. Тот заорал, пытаясь стряхнуть Гарри, — боль всё усиливалась, — он уже ничего не видел, только слышал ужасные крики Квиррелла, вопли Волдеморта: «УБЕЙ ЕГО! УБЕЙ ЕГО!» и ещё другие голоса, звучавшие, похоже, только в его голове, звавшие: «Гарри! Гарри!»

Он ощутил, как высвободил руку, понял, что всё пропало, и провалился в черноту, вниз… вниз… вниз…

* * *

Что-то золотое сверкнуло прямо над ним. Снич! Он попытался схватить его, но руки словно налились свинцом.

Он моргнул. Да никакой это не снич. Это очки. Как странно.

Он снова моргнул. Из пустоты выплыло улыбающееся лицо Альбуса Дамблдора.

— Добрый день, Гарри, — поприветствовал его директор. Гарри уставился на него и вдруг вспомнил:

— Сэр! Камень! Это был Квиррелл! Камень у него! Сэр, скор…

— Успокойся, мой милый мальчик, твои сведения несколько устарели, — мягко осадил его Дамблдор. — Камень не у Квиррелла.

— Но тогда у кого? Сэр, я…

— Гарри, пожалуйста, тише, или мадам Помфри выставит меня отсюда.

Гарри прикусил язык и огляделся. Похоже, он был в больничном крыле. Он лежал в кровати, застеленной белоснежными льняными простынями, а на столике рядом возвышалась чуть ли не половина ассортимента кондитерского магазина.

— Подарки от твоих друзей и поклонников, — пояснил сияющий Дамблдор. — То, что произошло в подземельях между тобой и профессором Квирреллом — строжайшая тайна, так что, естественно, наслышана уже вся школа. Полагаю, это мистер Фред и мистер Джордж Уизли намеревались передать тебе туалетное сидение. Без сомнения, они рассчитывали тебя таким образом развлечь. Однако мадам Помфри сочла такой презент не слишком гигиеничным и конфисковала его.

— Давно я здесь?

— Три дня. Мистер Рональд Уизли и мисс Грейнджер будут очень рады узнать, что ты пришёл в себя. Они были чрезвычайно встревожены.

— Но сэр, Камень…

— Я вижу, сейчас ты способен думать только о нём. Что ж, Камень. Профессору Квирреллу не удалось отнять его у тебя. Я успел помешать ему, хотя, признаться, ты и сам неплохо справлялся.

— Вы были там? Вы получили сову Гермионы?

— Мы, должно быть, разминулись в воздухе. Просто, едва добравшись до Лондона, я понял, что должен быть сейчас там, откуда только что прибыл. Я подоспел как раз вовремя, чтобы оттащить от тебя Квиррелла.

— Так это были вы.

— Я боялся, что опоздал.

— Почти что, ещё чуть-чуть, и он забрал бы Камень…

— Не в Камне дело, мой мальчик, а в тебе, — эта борьба едва не погубила тебя. На одно ужасное мгновение мне показалось, что так и есть. А что до Камня — он был уничтожен.

— Уничтожен? — непонимающе переспросил Гарри. — Но ваш друг… Николас Фламель…

— О, так ты знаешь о Николасе? — Дамблдор, кажется, был крайне обрадован этим обстоятельством. — Ты неплохо осведомлён, не так ли? Ну что ж, мы с Николасом немного побеседовали и решили, что так будет лучше.

— Но ведь это значит, что Фламель и его жена умрут?

— Им хватит эликсира, чтобы привести в порядок все свои дела. А затем — да, они умрут.

Дамблдор улыбнулся недоумению, отразившемуся на лице Гарри.

— Для такого молодого человека, как ты, я уверен, это звучит дико. Но для Николаса и Перенеллы умереть — это всё равно что лечь в постель после очень, очень долгого дня. В конце концов, для высокоорганизованного разума смерть — не что иное, как очередное приключение. И, знаешь, Камень на самом деле — не такая уж замечательная вещь. Сколько угодно денег и лет жизни! Именно этого первым делом пожелал бы для себя любой человек. Проблема в том, что у людей просто талант выбирать то, что для них является наихудшим.

Гарри лежал, не зная, что на это ответить. Дамблдор тихонько напевал что-то и улыбался в потолок.

— Сэр? — позвал Гарри. — Я тут подумал, сэр… даже если Камня больше нет, Вол… то есть, Вы-Знаете-Кто…

— Зови его Волдеморт, Гарри. Всегда называй вещи своими именами. Страх перед именем лишь усиливает страх перед его обладателем.

— Да сэр. Так вот, Волдеморт всё равно попытается найти другой способ возродиться? В смысле, он ведь исчез не навсегда?

— Нет, Гарри. Он всё ещё где-то поблизости, может быть, ищет себе другое тело… он и не жил по-настоящему, а значит, его нельзя и убить. Волдеморт оставил Квиррелла умирать; он не знает жалости ни к врагам, ни к сторонникам. И всё-таки, Гарри, хотя в этот раз ты лишь отсрочил его возрождение, — найдётся другой, кто бросит ему вызов, какой бы безнадёжной ни казалась борьба. А если его разобьют снова и снова, — возможно, он не вернётся никогда.

Гарри кивнул, отчего голова мгновенно закружилась. Затем он заговорил:

— Сэр, я хотел спросить вас ещё кое о чём… если вы можете рассказать мне… мне нужно знать правду…

— Правду, — Дамблдор вздохнул. — Правда — чудесная и вместе с тем ужасная вещь, а потому обращаться с ней следует с величайшей осторожностью. Однако я отвечу на твои вопросы, если только у меня не будет очень веской причины отказать тебе. Если такое случится, надеюсь, ты меня простишь. Лгать я, конечно, не стану ни в коем случае.

— Хорошо. Волдеморт сказал, что убил мою мать, потому что она пыталась защитить меня. Но зачем ему понадобилось убивать меня?

Дамблдор вздохнул ещё тяжелее.

— Увы, первый же твой вопрос я вынужден оставить без ответа. Не сегодня. Не сейчас. Когда ты станешь старше… понимаю, это звучит неприятно… Когда ты будешь готов, — ты всё узнаешь.

И Гарри понял, что пререкаться не стоит.

— А почему Квиррелл не мог дотронуться до меня?

— Твоя мать погибла, чтобы спасти тебя. Если существует что-то, недоступное пониманию Волдеморта, то это любовь. Он не осознаёт, что такая сильная любовь, какую испытывала к тебе твоя мать, оставляет особый след. Не шрам, нет, не зримый знак… но тот, кто так беззаветно любит нас, даже после смерти не покидает своих близких. Эта любовь пропитала всё твоё существо. Квиррелл, одержимый ненавистью, злобой, алчностью, разделивший душу с Волдемортом, именно поэтому не мог дотронуться до тебя. Для него было мукой коснуться кого-то, отмеченного столь добрым чувством.

Дамблдор внезапно заинтересовался птичкой, присевшей на подоконник, дав Гарри возможность промокнуть глаза простынёй. Взяв себя в руки, Гарри продолжил:

— А плащ-невидимка, — вы знаете, кто мне его прислал?

— Ах, да, — твой отец как-то одолжил мне его, и я решил, что тебе он пригодится, — глаза Дамблдора лукаво сверкнули. — Полезная вещица, — твой отец в своё время, будучи в Хогвартсе, с его помощью таскал из кухни еду.

— И ещё кое-что…

— Валяй.

— Квиррелл сказал, что Снейп…

— Профессор Снейп, Гарри.

— Ну да, — Квиррелл сказал, что он ненавидит меня, потому что ненавидел моего отца. Это правда?

— Да, отношения у них были весьма напряжённые. Примерно как у тебя с мистером Малфоем. А однажды твой отец совершил поступок, который Снейп так ему и не простил.

— А что он сделал?

— Он спас ему жизнь.

— Что?

— Да, — мечтательно протянул Дамблдор. — Забавно устроены люди, правда? Профессор Снейп всю жизнь тяготился этим долгом… я почти уверен, что поэтому-то он так рвался защищать тебя в этом году, — он решил, что благодаря этому они с твоим отцом окажутся в расчёте. Тогда он смог бы и дальше мирно ненавидеть память о нём…

Гарри попытался осмыслить услышанное, но голова только разболелась ещё сильнее.

— И, сэр, ещё один вопрос…

— Всего один?

— Как мне удалось достать Камень из зеркала?

— А-а! Я рад, что ты спросил об этом. Это одна из самых блестящих моих идей, и, между нами, это кое о чём говорит. Видишь ли, лишь те, кто хотел найти Камень, — найти, но не использовать, — могли получить его, — иначе они видели бы только, как пьют Животворящий эликсир или превращают металл в золото. Я порой сам себя удивляю… Итак, раз с вопросами покончено, почему бы тебе не взяться за эти сладости? О! Мармеладки «Берти Ботт» на любой вкус! В юности мне как-то попался орешек со вкусом рвоты, — и с тех пор, боюсь, я утратил доверие к этому лакомству — но вот эта конфетка на вид безобидна.

Он улыбнулся и отправил в рот золотисто-коричневый орешек. Внезапно директор поперхнулся:

— Увы! Ушная сера!

* * *

Мадам Помфри, знахарка, была приятной женщиной, но невыносимо строгой.

— Всего на пять минут, — умолял Гарри.

— Категорически против.

— Вы же впустили профессора Дамблдора…

— Разумеется, но ведь он директор, это совсем другое. Тебе нужен отдых.

— Я и отдыхаю, смотрите, лежу и всё такое прочее. Ну пожалуйста, мадам Помфри…

— О, очень хорошо, — смилостивилась она, — но только на пять минут.

И она впустила Рона и Гермиону.

— Гарри!

Гермиона, казалось, готова была броситься ему на шею, но Гарри был рад, что она сдержалась, — голова всё-таки болела, и сильно.

— Ох, Гарри, мы боялись, что ты… Дамблдор так волновался…

— Вся школа только об этом и трещит, — сказал ему Рон. — Так что на самом деле случилось?

Это был один из тех редких случаев, когда правда оказывается ещё невероятнее и увлекательнее, чем самые нелепые слухи. Гарри рассказал им всё: о Квиррелле, о зеркале, о Камне и о Волдеморте. Рон с Гермионой проявили себя прекрасными слушателями, — они ахали как раз в подходящих местах, а когда Гарри сообщил им, что Квиррелл прятал под тюрбаном, Гермиона громко вскрикнула.

— Так значит, Камня больше нет? — уточнил Рон. — И Фламель умрёт?

— И я так спрашивал, но Дамблдор считает, что… как там он сказал?.. что «для высокоорганизованного разума смерть — не что иное, как очередное приключение».

— Всегда знал, что он чокнутый, — Рон явно был впечатлён ненормальностью своего кумира.

— А с вами-то что произошло? — спросил Гарри.

— Ну, я благополучно вернулась, — начала Гермиона, — привела Рона в чувство, — на это ушло какое-то время, — мы пробрались наверх и кинулись в совятню, чтобы связаться с Дамблдором; мы столкнулись с ним в Вестибюле, и он уже всё знал, — только спросил: «Гарри ушёл за ним, да?» и умчался на третий этаж.

— Думаешь, он нарочно всё это затеял? — обратился к Гарри Рон. — Специально послал тебе плащ-невидимку, и всё остальное?

— Ну, знаете, — взорвалась Гермиона, — если так, то это просто ужасно, — тебя же могли убить.

— Не так и ужасно, — задумчиво покачал головой Гарри. — Странный он человек, Дамблдор. Мне кажется, он хотел, что ли, дать мне шанс. По-моему, он в курсе практически всего, что здесь происходит. Думаю, он точно знал, что мы замышляем и, вместо того, чтобы остановить, решил помочь. Наверняка он не просто так объяснил, как работает зеркало. Может, он даже считал, что у меня есть право встретиться с Волдемортом, если я этого хочу.

— Ну точно, чокнутый, — с гордостью заключил Рон. — Слушай, обязательно приходи завтра на прощальный банкет. Баллы уже подсчитаны, — Слизерин победил, конечно — ты же пропустил последний матч, и Рейвенкло нас просто растоптал, — зато вкусностей будет море.

В это время к ним подоспела мадам Помфри.

— У вас было почти пятнадцать минут, а теперь — МАРШ ОТСЮДА, — твёрдо скомандовала она.

* * *

Выспавшись, Гарри почувствовал себя гораздо лучше.

— Я хочу пойти на банкет, — сообщил он мадам Помфри, поправлявшей стопку его бесчисленных коробок со сладостями. — Можно?

— Профессор Дамблдор разрешил, — судя по тону мадам Помфри, директор просто не отдавал себе отчёта в том, как опасны могут быть банкеты. — И к тебе ещё один посетитель.

— О, отлично, — оживился Гарри. — А кто?

В дверной проём протиснулся Хагрид. Как и всегда в помещении, он казался непозволительно большим. Он уселся у постели Гарри, взглянул на мальчика и залился слезами.

— Эт — всё — моя — чёртова — вина! — всхлипывал он, уткнувшись лицом в ладони. — Я рассказал этому гаду, как обойти Пушка! Единсное, чего он не знал, и я рассказал ему! Тя убить могли! И всё ради драконьего яйца! Больше ни в жисть пить не буду! Меня надо отправить к магглам!

— Хагрид! — Гарри был шокирован убитым видом лесника, чьи громадные слёзы не переставая стекали в бороду. — Хагрид, он бы всё равно узнал, это же Волдеморт, он бы выяснил это как-нибудь ещё…

— Ты мог погибнуть! — шмыгая носом, возразил Хагрид. — И не произноси это имя!

— ВОЛДЕМОРТ! — проорал Гарри; Хагрид был так потрясён, что перестал плакать. — Я видел его и буду называть по имени. Пожалуйста, Хагрид, успокойся, Камень уничтожен, он не сможет им воспользоваться. Съешь лучше шоколадную лягушку, у меня их тут куча…

Хагрид утёр нос ладонью и сказал:

— Кстати, чуть не забыл. У мя для тя сюрприз.

— Надеюсь, это не бутерброд с мясом горностая? — обеспокоенно поинтересовался Гарри, и Хагрид наконец слабо хохотнул.

— Не-а. Дамблдор мне дал выходной, чтоб я успел всё сделать. Вместо того чтоб уволить… ну да ладно, вот, держи.

Хагрид протягивал ему нарядную, обтянутую кожей книгу. Гарри с любопытством раскрыл её. Это оказался альбом, полный колдовских фотографий. С каждой страницы ему улыбались и махали руками мама и папа.

— Разослал сов к старым школьным друзьям твоих родителей, фотографии просил… знал, что у тя ни одной нету… нравится?

Гарри не мог говорить, но Хагрид понял его и без слов.

* * *

Позже Гарри в одиночестве спустился на прощальный пир. Мадам Помфри задержала его, настояв на последнем осмотре, так что все уже заняли свои места. Зал был оформлен в зелёно-серебристых тонах Слизерина, в седьмой раз подряд завоевавшего Школьный Кубок. Стена позади Главного Стола была украшена гигантским гобеленом с изображением слизеринской змеи.

Когда Гарри вошёл, поднялся переполох; ученики начали оживлённо переговариваться. Он плюхнулся на скамью, между Роном и Гермионой, стараясь не обращать внимания на то, что многие вставали, глазея на него.

К счастью, в этот момент появился Дамблдор. Гвалт стих.

— Миновал ещё один учебный год! — бодро начал Дамблдор. — И, прежде чем мы вонзим зубы в наше угощение, я немножко побеспокою вас пустой старческой болтовнёй. Какой это был год! Надеюсь, ваши головы слегка потяжелели за это время… впрочем, у вас есть целое лето, чтобы полностью опустошить их к началу занятий…

Итак, как я понимаю, настало время объявить победителя. Места распределились так: на четвёртом — Гриффиндор — триста двенадцать баллов; на третьем — Хуфльпуф — триста пятьдесят два; на втором — Рейвенкло — четыреста двадцать шесть; и наконец, Слизерин — четыреста семьдесят два.

Слизеринский стол взорвался торжествующими возгласами и оглушительным топотом. Гарри видел, как Драко Малфой колотит по столу кубком, — зрелище тошнотворнее некуда.

— Да, да, браво, Слизерин, — кивнул Дамблдор. — И всё же, следует учесть и недавние события…

В Зале воцарилась полная тишина. Улыбки слизеринцев приувяли.

— Кхем, — кашлянул Дамблдор. — Пока что не все получили свои заслуженные баллы. Дайте-ка подумать. Так-так… Прежде всего — мистеру Рональду Уизли…

Рон побагровел и приобрёл сходство с обгоревшей на солнце редиской.

— …за лучшую шахматную партию, что когда-либо видел Хогвартс, дом Гриффиндора получает пятьдесят баллов.

От восторженных воплей гриффиндорцев едва не рухнул зачарованный потолок; казалось, что даже звёзды на нём задрожали. Перси во всеуслышание объявлял другим префектам:

— Это мой брат! Мой младший брат! Он выиграл в заколдованные шахматы Макгонаголл!

Наконец все успокоились.

— Далее — мисс Гермионе Грейнджер… за хладнокровное применение логики пред лицом жаркого пламени — пятьдесят баллов дому Гриффиндора.

Гермиона спрятала лицо в ладонях, и Гарри сильно подозревал, что она разрыдалась. Гриффиндорцы были просто вне себя, — они поднялись уже на целую сотню баллов.

— И наконец — мистеру Гарри Поттеру… — продолжал Дамблдор. Наступила мёртвая тишина. — За его необычайное самообладание и исключительную храбрость я присуждаю дому Гриффиндора шестьдесят баллов.

Гул стоял невообразимый. Те, кто, надрываясь до хрипоты, могли при этом ещё и считать, уже поняли, что теперь у Гриффиндора было четыреста семьдесят два балла, — столько же, сколько у Слизерина. Они бы вырвали Школьный Кубок, — вот бы Дамблдор дал Гарри ещё хоть один балл…

Директор поднял руку. Зал постепенно умолк.

— Храбрость бывает разной, — улыбнулся Дамблдор. — Требуется колоссальное присутствие духа, чтобы противостоять врагам, — но нужно быть не менее отважным, чтобы решиться противостоять друзьям. Поэтому я награждаю десятью баллами мистера Невилла Лонботтома.

Если бы кто-то в этот момент стоял за дверьми Большого Зала, он вполне мог бы подумать, что случился взрыв, — такой оглушительный шум подняли гриффиндорцы. Гарри, Рон и Гермиона вскочили, ликуя с остальными, а Невилл, побледневший от потрясения, исчез под грудой обнимавших его ребят. До сих пор он не принёс Гриффиндору ни одного балла. Гарри, всё ещё вопя, пихнул Рона локтем под рёбра и указал на Малфоя, — тот выглядел ошеломлённее, чем если бы на него наложили Телобинт.

— Таким образом, — выкрикнул Дамблдор, перекрывая бурю аплодисментов, — даже Хуфльпуф и Рейвенкло торжествовали поражение Слизерина, — нам стоит сменить убранство.

Он хлопнул в ладоши. Тотчас же зелёные драпировки сменились алыми, а серебристые — золотыми; гигантская слизеринская змея исчезла, и её место занял устрашающий гриффиндорский лев. Снейп с кошмарной, вымученной улыбкой тряс руку профессора Макгонаголл. Он встретился с Гарри взглядом, и тот мгновенно понял: отношение Снейпа к нему не изменилось ни на йоту. Впрочем, сейчас это Гарри не волновало. Казалось, что в следующем учебном году жизнь вернется в нормальное русло, — по крайней мере, настолько, насколько это возможно в Хогвартсе.

Это был лучший день в жизни Гарри, — лучше квиддичных матчей, Рождества, победы над горным троллем, — он никогда, никогда не забудет сегодняшний вечер.

* * *

Гарри чуть не забыл, что ещё должны объявить результаты экзаменов; тем не менее, их объявили. К громадному их удивлению, и Гарри, и Рон получили вполне приличные отметки; Гермиона, конечно же, стала лучшей ученицей среди первокурсников. Даже Невилл наскрёб проходной балл, — высокая оценка по травоведению компенсировала невероятно низкую по зельям. Все надеялись, что Гойл, который был так же туп, как и злобен, будет отчислен, но и он каким-то образом сдал экзамены. Досадно, но, как разумно заметил Рон, нельзя получить сразу всё.

А затем как-то внезапно опустели шкафы, были упакованы сундуки, жаба Невилла обнаружилась в углу туалета; всем ученикам раздали уведомления, запрещающие применять магию на каникулах («Я вечно надеюсь, что они забудут про них», — разочарованно вздохнул Фред Уизли); Хагрид отвёл их к флотилии лодок и переправил на другой берег озера; вот они уже сели на «Хогвартс-Экспресс»; смеялись и болтали, а сельский пейзаж за окном зеленел и становился опрятнее; поедали мармеладки «Берти Ботт» на любой вкус, пока поезд мчался мимо маггловых городов; сняв школьные мантии, надели пальто и куртки; и, наконец, прибыли на вокзал Кингс-Кросс, на платформу девять и три четверти.

Но платформу они покинули ещё не скоро. Пожилой смотритель с морщинистым лицом, стоявший возле чугунной арки, выпускал их по двое и трое, чтобы они не привлекли внимания магглов, всей толпой вывалившись из сплошной стены.

— Вы оба должны погостить у нас этим летом, — заявил Рон. — Я пришлю вам сову.

— Спасибо, — обрадовался Гарри. — Хорошо, если впереди меня будет ждать что-то приятное.

Ребята теснили их, пробираясь к проходу в мир магглов. Некоторые окликали его:

— Пока, Гарри!

— До скорого, Поттер!

— Знаменитость, — с ухмылкой поддразнил его Рон.

— Только не там, куда я собираюсь, уж это точно, — заверил его Гарри.

Они с Роном и Гермионой прошли сквозь барьер вместе.

— Вон он, мама, вон он, смотри!

Это была Джинни Уизли, младшая сестрёнка Рона, но она указывала вовсе не на брата.

— Гарри Поттер! — пронзительно кричала она. — Вон он, мам, я его вижу…

— Успокойся, Джинни, и показывать пальцем некрасиво.

Миссис Уизли улыбнулась им.

— Трудный выдался год?

— Очень, — признался Гарри. — Спасибо вам за помадку и за джемпер, миссис Уизли.

— О, не стоит, дорогой.

— Ну, ты готов?

Это был дядя Вернон, неизменно багроволицый, усатый и разъярённый наглостью Гарри — это же надо, тащить клетку с совой посреди вокзала, переполненного нормальными людьми. Позади дядюшки топтались тётя Петуния и Дадли, убитые самим появлением Гарри.

— Вы, должно быть, родственники Гарри! — воскликнула миссис Уизли.

— В каком-то смысле, — пробубнил дядя Вернон. — Шевелись, парень, я не собираюсь здесь целый день болтаться.

Гарри задержался, чтобы попрощаться с Роном и Гермионой.

— Увидимся летом, значит.

— Желаю тебе… э-э… хорошо провести каникулы, — промямлила Гермиона, поразившись грубости дяди Вернона и неуверенно глядя ему вслед.

— Постараюсь, — ответил Гарри, и по лицу его медленно расползлась широкая улыбка. — Они ведь не знают, что нам нельзя колдовать дома. Этим летом я хорошенько повеселюсь с Дадли…

[Конец первой книги.]