Стояла поздняя весна. Ковер зеленой травы и цветов покрывал всю равнину Азерот.

Для аррхендян это место было непривычным.

Прошло четыре дня, как четверо отъехали от кромки Шатана и приблизились к этому месту, где земля была голой и плоской и откуда во все стороны не видно было леса. У них возникло нелегкое чувство наготы под глазами у весеннего солнца.

Они проехали почти за самые Врата, от которых за столь короткий срок остались только огромные камни. Быстрота разрушения вызывала у них дрожь.

Кхемейс спешился — невысокий человек с посеребренными сединой темными волосами, с железным кольцом на пальце. Он заглянул за Врата, где были только трава и полевые цветы, и долго смотрел, пока к нему не подошел аррхен и не положил руку ему на плечо.

— Каково это было? — вслух поинтересовался Син. — Каково это было, Эллюр, когда они куда-то вели?

У кхела не было ответа. Он стоял и смотрел. Его серые глаза были задумчивы. Наконец, он сжал плечо Сина и повернулся. К седлу Сина был привязан длинный лук. Эллюр отвязал его и отдал Сину.

Син взял старый лук в руки, благоговейно погладил темное, незнакомое дерево, взглянул на оружие, которое никогда не изготовляли в Шатане, и с большим трудом натянул его. Нельзя было понять, можно ли из него еще стрелять — хозяин давно не брал его в руки. Но у них была одна стрела с зеленым оперением, и Син вложил ее в тетиву. Оттянул до конца и нацелил в солнце.

Она взлетела в небо и исчезла.

Он расслабил лук и положил его под аркой Врат. Потом отошел на несколько шагов и остановился.

— Пойдем, — торопил его Эллюр, — Син, не горюй. Старый лучник не желал этого.

— Я не горюю, — сказал Син, но глаза его были печальны, и он вытер их.

Он повернулся и, вскочив в седло, отъехал. Эллюр двинулся за ним. Через четыре дня им предстояло оказаться в родной тени леса.

Эллюр однажды оглянулся. Син — ни разу. Он сжимал в кулаке кольцо и глядел вперед.