Шершавая кожа Фрэнка Локка напоминала цветом красное дерево. Она выглядела не загорелой, как у тех, кто занимается спортом на свежем воздухе, а скорее грязной от огромного количества впитавшегося в нее никотина. У него были глаза цвета какао, совершенно лишенные блеска, они казались погасшими и неживыми. На первый взгляд Локк производил впечатление человека мягкого и безвредного.

— Итак? — спросил он. — Здесь вы можете говорить обо всем.

Перри Мейсон покачал головой.

— Благодарю. Здесь наверняка полно “жучков”. Я начну говорить, когда буду уверен, что меня слушаете только вы.

— Где? — спросил Фрэнк Локк.

— Ну, скажем, в моей конторе…

Фрэнк Локк засмеялся; его смех был тщательно отстиран от веселости.

— Теперь моя очередь острить на этот счет, — ответил он.

— Ладно, — согласился Мейсон. — В таком случае берите шляпу и пойдем. Выберем какое–нибудь нейтральное место.

— Что вы имеете в виду? — спросил Локк, и глаза его подозрительно блеснули.

— Найдем какой–нибудь отель, — сказал Мейсон.

— Который вы предварительно наметили?

— Мы возьмем такси и предоставим водителю возить нас по улицам. Сами выберете отель, раз уж вы столь подозрительны.

Фрэнк Локк поколебался, а потом сказал:

— Извините меня, я на минутку. Нужно прикинуть, могу ли я уйти из редакции, у меня масса дел, требующих присмотра.

— Хорошо, — ответил Мейсон и сел.

Фрэнк Локк сорвался с места и выбежал из кабинета, оставив дверь открытой. Из соседних комнат доносились голоса и стук пишущих машинок. Перри Мейсон лениво курил. На его лице вновь появилось характерное выражение сосредоточенной задумчивости. Он ждал минут десять, прежде чем Фрэнк Локк возвратился. Шляпа уже была на его голове.

— Все в порядке, — заявил он. — Можно идти.

Они вышли на улицу и остановили такси.

— В торговый центр, пожалуйста, — бросил Перри Мейсон.

Локк следил за адвокатом глазами цвета какао, лишенными какого–либо выражения.

— Мы могли бы поговорить здесь, — предложил он.

Мейсон покачал головой.

— Я хочу говорить, а не кричать.

Локк оскалил зубы.

— Я привык к тому, что люди кричат.

— Когда я начинаю кричать, то делаю это не для забавы, — сказал Мейсон без улыбки.

Локк со скучающей миной на лице закурил сигарету.

— Неужели? — небрежно спросил он.

Такси свернуло влево.

— Вон там какой–то отель, — сказал Мейсон.

Локк снова ощерился:

— Вижу. Но он мне не нравится. Слишком уж быстро вы остановились на нем. Я сам выберу отель.

— Ладно, — согласился Мейсон, — пусть будет так. Но тогда не говорите шоферу, куда ехать. Пусть едет, куда хочет, вы можете назвать любой отель, который попадется на пути.

— Мы становимся осторожными, а? — засмеялся Локк.

Перри Мейсон поцокал языком. Локк постучал в стекло, отделяющее их от таксиста.

— Мы выйдем здесь, — сказал он.

Таксист с удивлением взглянул на Локка и остановил машину. Мейсон бросил ему пятидесятицентовик, и мужчины вошли в холл дешевой гостиницы.

— Что бы вы сказали об антресолях? — спросил Локк.

— Пусть будут антресоли, — ответил Мейсон.

Они прошли через холл, поднялись на лифте, миновали маникюрный зал и сели в кресла один напротив другого. Между ними стояла пепельница на высокой ножке.

— Перейдем к делу, — сказал Локк. — Итак, вы — Перри Мейсон, адвокат, выступаете от чьего–то имени и чего–то хотите. Я вас слушаю!

— Я хочу, чтобы кое–какие сведения не появились в вашем журнале, — сказал Мейсон.

— Куча людей этого хочет А что за сведения?

— Поговорим сперва о формальной стороне. Согласитесь ли вы принять оплату наличными?

Локк энергично затряс головой.

— Мы не шантажисты, — заявил он. — Временами мы идем навстречу людям, которые помещают рекламу в нашем журнале.

— Вот как! — сказал Мейсон.

— Вот так! — подтвердил Локк.

— И что я могу у вас рекламировать?

Локк пожал плечами.

— Нам все равно. Мы продаем место в журнале, и это все.

— Понимаю, — сказал Мейсон.

— Это хорошо. Так чего же вы хотите?

— Вчера вечером в Бичвуд—Инн совершено убийство. Насколько мне известно, тип, которого застрелили, хотел ограбить посетителей ресторана.

Фрэнк Локк перевел бесстрастные глаза цвета какао на адвоката.

— И что? — спросил он.

— Как я слышал, в этом деле есть кое–что неясное, и прокурор распорядился провести обстоятельное расследование.

— Вы все еще ничего мне не сказали, — заметил Локк.

— Но я говорю, — ответил Мейсон.

— Так говорите.

— Ходят слухи, что список свидетелей, допрошенных прокурором, не является полным.

Теперь во взгляде Локка появились признаки заинтересованности.

— От чьего имени вы выступаете? — спросил он.

— От имени потенциального клиента вашего журнала, — ответил Мейсон.

— Хорошо, говорите. Я жду остального.

— Остальное вы знаете.

— Даже если бы знал, я бы опроверг это, — сказал Локк.

Мейсон вынул портсигар, извлек из него сигарету и закурил.

— Итак, — проговорил он, — я сказал все, что намеревался сказать. Теперь я слушаю.

Локк поднялся с кресла, сделал несколько шагов по ковру и вернулся обратно, часто моргая глазами цвета какао.

— Я должен обдумать это дело, — заявил он.

Мейсон вынул часы.

— Хорошо. У вас есть десять минут на размышления.

— Нет, нет, — запротестовал Локк. — Это продлится несколько дольше.

— Не продлится, — сказал Мейсон.

— Но я же должен…

— У вас есть десять минут, — не уступал Мейсон.

— Это вы пришли ко мне, — заявил Локк, — а не я к вам.

— Да будьте же вы рассудительны, — настаивал Мейсон. — Не забывайте, что я выступаю от имени клиента. Вы должны мне что–то предложить, а мне предстоит передать это предложение дальше. Уверяю вас, мне будет не так легко связаться с моим клиентом.

Локк поднял брови.

— Вот как? — спросил он.

— Вот так! — ответил Мейсон.

— Ну… может быть, я и смог бы решить этот вопрос в течение десяти минут, — сказал Локк, — но для этого я должен позвонить в редакцию.

— Звоните. Я подожду здесь.

Локк быстро подошел к лифту и спустился на первый этаж. Мейсон, придвинувшись к барьеру антресолей, смотрел, как Локк идет через холл. Он не исчез ни в одной из телефонных кабин, а вышел на улицу. Мейсон спустился в холл, направился к выходу и пересек улицу. Остановившись у подъезда, он курил и наблюдал за домами напротив.

Минуты через три Локк вышел из соседней аптеки и направился обратно в отель. Мейсон незаметно нагнал его и двигался следом на небольшом расстоянии. Поравнявшись с телефонными кабинами, он юркнул в одну из них, оставив дверь открытой. Потом, высунув голову из кабины, позвал:

— Эй, Локк!

Локк повернулся на каблуках; во взгляде, которым он смерил адвоката, явно был страх.

— Мне пришло в голову, — пояснил Мейсон, — попытаться связаться со своим клиентом. Тогда я смог бы сразу дать ответ. К сожалению, никто не ответил. Я сейчас, только выну монету.

В глазах Локка все еще было подозрение.

— Да Бог с ней, с монетой. Наше время стоит куда дороже.

— Ваше — может быть, — ответил Мейсон и снова нырнул в кабину.

Он постучал по рычагу, после чего пожал плечами и с откровенным неудовольствием на лице покинул кабину. Затем они с Локком поднялись на лифте на антресоли и сели в свои кресла.

— Ну и что? — спросил Мейсон.

— Я обдумал это дело, — произнес Локк несколько неуверенно.

— Надеюсь, — сухо заметил Мейсон.

— Вы знаете, — сказал Локк, — дело, которое вы описали, может иметь очень серьезные политические осложнения.

— Но может и не иметь, — отрезал Мейсон. — Впрочем, что мы все ходим вокруг да около! Точь–в–точь два лошадника на конном рынке, которые хотят надуть друг друга. Какова ваша цена?

— Контракт, о котором мы говорили, — сказал Локк, — должен включать условие, согласно которому неустойка в случае нарушения договора составит двадцать тысяч долларов.

— Вы с ума сошли?! — воскликнул Мейсон.

Фрэнк Локк пожал плечами.

— Но ведь это вы хотите помещать у нас рекламу. Более того, я не уверен, что мы вообще сможем пойти на заключение такого контракта.

Мейсон встал.

— Судя по вашему поведению, вы вообще не заключаете контрактов. И никогда ни одного не заключите!

Он направился к лифту. Локк последовал за ним.

— Может быть, вы еще захотите поместить рекламу в нашем журнале, — заговорил он. — Видите ли, наши цены достаточно гибки.

— Вы хотите сказать, что они могут быть понижены? — заинтересовался Мейсон.

— Я хочу сказать, что в этом случае цены могут пойти вверх.

— Значит, так? — Мейсон повернулся на каблуках и смерил Локка холодным, враждебным взглядом. — Теперь послушайте меня. Я хорошо знаю, с кем имею дело, и обещаю вам, что это просто так вам с рук не сойдет.

— Что не сойдет нам с рук? — поинтересовался Локк.

— Вы отлично знаете что, — сказал Мейсон. — Бог мой! Вы так долго издаете свой грязный журнальчик, шантажируя всех, что просто удивительно, как вам до сих пор не прищемили хвост. Ничего, скоро это произойдет!

Локк уже вновь обрел равновесие. Он криво ухмыльнулся.

— Не вы первый пробуете мне это заявить.

— А я и не пробую! Я заявляю!

— Можете не повышать голос. Я хорошо слышу.

— Вот и чудесно. Но я хотел бы, чтобы вы не только услышали, но и хорошо поняли меня. Богом клянусь, что уж я — то доберусь до вашей шкуры!

Локк усмехнулся.

— Ладно, ладно. Не могли бы вы нажать кнопку лифта или подвинуться в сторону, чтобы это сделал я?

Мейсон повернулся и нажал кнопку. Они молча спустились и так же молча прошли через холл. Когда они вышли на улицу, Локк улыбнулся Мейсону.

— Прошу вас не держать на нас обиды, — сказал он, мигая глазами цвета какао.

Перри Мейсон повернулся спиной.

— Не держать обиды! Ничего себе! — фыркнул он.