Осеннее солнце припекало через окно.

Перри Мейсон сидел за своим письменным столом. На его неподвижном лице застыло выражение глубокой сосредоточенности, как у шахматиста, обдумывающего очередной ход. Было в нем что–то и от интеллектуала, и от боксера–тяжеловеса, который с неиссякаемым терпением маневрирует, атакует, уворачивается, пока не выведет противника на такую позицию, когда его можно будет нокаутировать одним могучим ударом.

Стены кабинета скрывали полки с книгами в кожаных переплетах. В углу стоял большой сейф. Кроме того, здесь находились два стула и вращающееся кресло — именно в нем сидел сейчас Перри Мейсон. Все было отмечено печатью суровой простоты и целесообразности — комнате явно передались черты характера человека, занимавшего ее.

Дверь отворилась, и в кабинет заглянула Делла Стрит, секретарша Мейсона. Войдя, она закрыла за собой дверь.

— Какая–то женщина, — сказала она. — Говорит, что ее зовут Ива Гриффин.

Перри Мейсон смерил Деллу спокойным взглядом.

— А вы считаете, что ее зовут не так?

Она покачала головой.

— Шеф, в ней есть что–то подозрительное. Я просмотрела в телефонной книге всех Гриффинов, но ни один из них не проживает по адресу, который она мне дала. Заглянула я и в адресную книгу — с тем же результатом. Там куча разных Гриффинов, но среди них нет ни одной Ивы.

— Что это за адрес? — спросил Мейсон.

— Гроув–стрит, двадцать два семьдесят один.

Перри Мейсон записал адрес на листке бумаги.

— Пригласите ее, Делла, — сказал он.

У Деллы Стрит была стройная фигурка и острый ум. В свои двадцать семь лет она была достаточно опытна, чтобы не обмануться внешностью человека или предмета. Она стояла у двери, глядя на Перри Мейсона спокойно, но неуступчиво.

— Я хотела бы, — сказала она, — чтобы вы проверили, что это за птичка, прежде чем взяться за ее дело.

— Интуиция? — спросил Перри Мейсон.

— Назовем это интуицией, — ответила она с улыбкой.

Перри Мейсон кивнул. Выражение его лица не изменилось, только глаза теперь смотрели внимательней.

— Ладно, давайте ее сюда, Делла. Я сам на нее посмотрю.

Делла Стрит закрыла за собой дверь, но не отпустила дверной ручки. Через несколько секунд дверь приоткрылась и в кабинет впорхнула женщина. Ей в равной мере могло быть и под тридцать и за тридцать. Она была хорошо одета и явно умела о себе позаботиться. Прежде чем взглянуть на мужчину, сидевшего за столом, она окинула быстрым взглядом кабинет.

— Садитесь, пожалуйста, — сказал Перри Мейсон.

Женщина посмотрела на него. На ее лице промелькнуло нечто похожее на раздражение. Видимо, она привыкла, что мужчины встают, когда она входит в комнату, и относятся к ней с предупредительностью, соответствующей ее полу, внешности и общественному положению. На какой–то момент показалось, что она намерена проигнорировать приглашение, но в конце концов она все–таки села по другую сторону стола. Ее взгляд не отрывался от лица Мейсона.

— Я вас слушаю, — сказал он.

— Вы мистер Мейсон? Адвокат Мейсон?

— Ну, это я.

Голубые глаза, изучавшие его недоверчиво, оценивающе, внезапно расширились, словно уступая осознанному усилию воли. Лицо женщины приобрело выражение детской невинности.

— У меня затруднения, — сказала она.

Перри Мейсон только улыбнулся — признания такого рода были для него хлебом насущным. Поскольку она молчала, Мейсон произнес:

— Люди обычно и приходят сюда с затруднениями.

Женщина неожиданно взорвалась:

— Нечего сказать, хорошенькое обращение! Все адвокаты, которые вели мои дела…

Она так же неожиданно оборвала фразу.

Перри Мейсон зевнул, медленно поднялся из кресла, опустил руки на край стола и оперся на него всей тяжестью тела, слегка подавшись вперед.

— Знаю, знаю, — сказал он. — Все адвокаты, которые вели ваши дела, имели элегантные апартаменты и дюжину стажеров, бегающих туда–сюда. Они низко кланялись, шаркали ножкой, когда вы входили в кабинет, и требовали изрядный аванс. Вы платили им кучу денег, а толку было мало. И теперь, когда вы по–настоящему попали в передрягу, вы не рискнули пойти к ним.

Ее широко раскрытые глаза несколько сузились. Две–три секунды женщина мерила адвоката взглядом, потом опустила глаза. Перри Мейсон продолжал медленно и четко, не повышая голоса:

— Я не похож на них. У меня достаточно клиентов, потому что я умею бороться за чужие интересы. Ко мне никогда не обращаются за консультацией в связи с основанием компании. Я еще ни разу не заверял завещание. Что касается договоров. — за всю свою жизнь я подготовил их не больше десятка, а, скажем, сделку на кредит вряд ли сумел бы оформить. Люди приходят ко мне не потому, что им нравится мой нос, и не потому, что знают меня по клубу. Они приходят потому, что им требуются услуги, оказать которые могу только я.

Женщина подняла глаза.

— Смею ли я спросить, какие именно услуги вы оказываете, мистер Мейсон? — спросила она.

В ответ он бросил три слова:

— Я умею бороться.

Она энергично закивала головой.

— Именно это мне и нужно.

Перри Мейсон снова опустился в кресло и закурил сигарету. Казалось, атмосфера в кабинете разрядилась, как если бы столкновение двух характеров вызвало грозу, освежившую воздух.

— Ну, ладно, — сказал он. — Мы уже потратили достаточно времени на вступление. Может быть, вы, наконец, приступите к делу? Прежде всего я хотел бы узнать, кто вы и как сюда попали…

Она начала быстро, словно декламируя заученный урок:

— Я замужем. Меня зовут Ива Гриффин, живу я на Гроув–стрит, две тысячи двести семьдесят один. У меня возникли проблемы, с которыми я не могу обратиться ни к одному из адвокатов, чьими услугами я пользовалась раньше. О вас мне рассказала одна приятельница. Она уверяла, что вы — это нечто большее, чем просто адвокат, что вы способны справиться с кем угодно и уладить любое дело. — Ива помолчала немного, а потом спросила: — Это правда?

Перри Мейсон вздохнул:

— Пожалуй, да. Обычно адвокаты нанимают детективов и помощников, чтобы те собирали для них факты и доказательства. Я же предпочитаю ни на кого не полагаться, а обходиться собственными силами. Если я все–таки прибегаю к помощи детектива, то только для того, чтобы проверить свои выводы. Берусь я далеко не за всякое дело и плату назначаю немалую, но результат, уж поверьте, стоит таких денег.

Мейсон заметил, что теперь, когда лед тронулся, Ива явно обнаруживает нетерпение: ей хочется поскорее рассказать свою историю.

— Читали ли вы в газетах о нападении в Бичвуд—Инн? Вчера вечером, когда часть клиентов сидела за ужином в главном зале, неизвестный мужчина попытался терроризировать присутствующих. Кто–то его застрелил.

— Читал, — сказал Мейсон.

— Я была там.

— В таком случае, может быть, вы знаете, кто принял участие в стрельбе?

— Нет, — ответила Ива.

Прищурив глаза и наморщив лоб, Мейсон смотрел ей в лицо. Она выдержала секунду или две, после чего вынуждена была потупиться.

— Коль скоро я хочу, чтобы вы стали моим представителем, я, наверное, должна сказать вам правду.

Кивок, которым Мейсон ответил на ее слова, выражал скорее удовлетворение, нежели подтверждение.

— Я вас слушаю.

— Мы хотели покинуть зал, но все выходы были перекрыты. Кто–то, должно быть, позвонил в полицию еще до того, как дело дошло до стрельбы, и полиция окружила ресторан.

— Кто это мы?

Ива какое–то время сосредоточенно рассматривала носок своей туфли, а потом пробормотала:

— Я и… Гаррисон Бёрк.

— Гаррисон Бёрк? — спросил Перри Мейсон медленно. — Это тот, который баллотируется…

— Да, — отрезала она, как бы не желая больше слышать о Гаррисоне Бёрке.

— Что вы там с ним делали?

— Ужинали и танцевали.

— И что?

— Ничего. Мы вернулись в кабинет, в котором ужинали, и сидели там, пока полиция не начала записывать имена свидетелей. Сержант, руководивший операцией, знал Гаррисона и понимал, что если бы газеты узнали о присутствии Бёрка, результат был бы роковым. Он позволил нам оставаться в кабинете до тех пор, пока все не закончилось, после чего вывел нас через служебный вход.

— Вас кто–нибудь видел? — спросил Мейсон.

Она затрясла головой:

— Насколько мне известно, никто.

— Ладно. Что дальше?

Ива неожиданно спросила без всякой связи с предыдущим:

— Вы слыхали о Фрэнке Локке?

— О редакторе “Пикантных новостей”?

Она сжала губы в тонкую прямую линию.

— Да.

— А при чем тут Фрэнк Локк? — спросил Мейсон.

— Он обо всем знает.

— И хочет это напечатать?

Ива промолчала. Перри Мейсон взял в руки пресс–папье, лежавшее на столе. У него были длинные, узкие, кисти рук с сильными ловкими пальцами.

— Вы можете заплатить ему, — сказал он.

— Нет, не могу. Это должны сделать вы.

— А почему не Гаррисон Бёрк?

— Неужели вы не понимаете? Гаррисон Бёрк еще как–то сможет объяснить, почему он был в Бичвуд—Инн с замужней женщиной, но объяснить, почему он заплатил бульварному журналу за молчание, он не сможет. Лучше уж ему вообще держаться подальше от этого дела.

Перри Мейсон побарабанил пальцами по крышке стола.

— Вы хотите, чтобы я заткнул им рот?

— Я хочу, чтобы вы как–то это уладили. И боюсь, вы не сможете купить Фрэнка Локка. Хоть он формально и является владельцем “Пикантных новостей”, он — всего лишь подставное лицо. Настоящий хозяин журнала — человек, стоящий значительно выше. Он имеет отличного адвоката, который делает все, чтобы защитить издание от обвинения в шантаже и клевете. Ну, а если они когда–нибудь оступятся, Фрэнк Локк будет козлом отпущения…

С минуту в комнате царило молчание.

— Я вас слушаю, — напомнил наконец Мейсон.

Ива прикусила нижнюю губу, потом продолжила:

— Они узнали, что Гаррисон был в Бичвуд—Инн, но им неизвестно с кем. Они намерены опубликовать этот факт, чтобы полиция вызвала Бёрка в качестве свидетеля. Стрельба сама по себе достаточно загадочна. Создается впечатление, что кто–то подбил этого типа на нападение с тем, чтобы получить возможность застрелить его без риска подвергнуться слишком дотошным допросам. Полиция и прокурор возьмут в оборот всех, кто там был.

— Всех, но не вас? — спросил Перри Мейсон.

— Ну, нас оставят в покое. Сержант знает, что там был Гаррисон, и это все. Я назвала вымышленную фамилию.

— И что?

— Вы не понимаете? Если пресса начнет слишком нажимать, полиция допросит Гаррисона. Гаррисон вынужден будет сказать, с кем он был в ресторане, так как в противном случае все станет выглядеть значительно хуже, чем в действительности.

Перри Мейсон продолжал барабанить пальцами по столу.

— Вот что, — произнес он, — я не хотел бы, чтобы между нами были какие–то недомолвки. Итак, вы хлопочете о спасении политической карьеры Гаррисона Бёрка?

Ива рассмеялась:

— Я тоже не хочу никаких недомолвок. Речь идет о спасении моей собственной шкуры.

Перри Мейсон оставил в покое крышку стола.

— Это будет дорого стоить.

Она открыла сумочку:

— К этому я готова.

Мейсон внимательно смотрел, как Ива отсчитывает деньги.

— Итак? — сказал он.

— Это в счет гонорара. Когда вы узнаете, сколько они хотят за молчание, сразу же свяжитесь со мной.

— Каким образом?

— Вы дадите объявление в рубрике “Личное” в “Игзаминер”: “И. Г. Переговоры закончены”. Подпишитесь своими инициалами.

— Мне это не нравится, — сказал Мейсон. — Никогда не любил платить шантажистам. Я предпочел бы уладить дело как–нибудь иначе.

— А как иначе можно его уладить?

Он пожал плечами:

— Не знаю. Иногда это удается.

— Могу сказать вам одну вещь о Фрэнке Локке, мистер Мейсон, — внезапно решилась она. — В его прошлом есть нечто, что он скрывает. Я не знаю точно, что именно, возможно, он когда–то сидел в тюрьме… или еще что–нибудь в этом роде.

— Сдается мне, что вы хорошо знаете Локка, а?

— Мистер Мейсон, я предпочла бы не говорить об этом.

Его пальцы отстучали на крышке стола какой–то сложный ритм.

— Могу ли я сказать, что пришел от имени Гаррисона Бёрка?

Она энергично затрясла головой.

— Вам не следует говорить, что вы пришли от имени кого–либо. То есть вы не должны называть никаких фамилий. В конце концов сами увидите, как лучше подойти к этому делу. Я не знаю.

— Когда я должен приступать?

— Сейчас.

Перри Мейсон нажал кнопку звонка. Спустя минуту дверь открылась, и в кабинет вошла Делла Стрит с блокнотом в руке. Ива Гриффин откинулась на стуле, всем своим видом давая понять, что не намерена снизойти до обсуждения своих дел в присутствии служащих.

Перри Мейсон сунул руку в правый ящик стола и вынул какое–то письмо.

— Это письмо в принципе готово, я хочу только, чтобы вы допечатали абзац, который я сейчас допишу. Я ухожу по важному делу. Не знаю, когда вернусь.

— Я должна буду связаться с вами в случае чего?

— Нет. Я сам с вами свяжусь.

Он придвинул к себе письмо и нацарапал несколько строк на полях. Делла поколебалась немного, а потом обошла стол, приблизилась к Мейсону и, заглянув через его плечо, прочитала: “Позвоните из своей комнаты в “Детективное агентство Дрейка”. Попросите к телефону Пола и скажите, чтобы он проследил за выходящей отсюда женщиной. Объясните ему, что я хочу знать, что это за птичка. Дело важное!”.

Мейсон промокнул написанное и подал письмо Делле Стрит.

— Перепечатайте прямо сейчас, Делла, чтобы я мог подписать его перед уходом.

Делла небрежно взяла бумагу.

— Хорошо, — сказала она и вышла из кабинета.

Перри Мейсон возвратился к Иве.

— Я должен знать, до какой приблизительно высоты мне позволено подняться?

— А какая сумма, по вашему мнению, лежит в границах разумного?

— В границах разумного — никакая, — ответил он жестко. — Я не люблю платить шантажистам.

— Я это слышала, но вы же должны иметь какой–то опыт.

— “Пикантные новости” будут стараться вытянуть как можно больше, поэтому нужно знать, сколько вы в состоянии заплатить. Если они будут требовать слишком много, попробуем затянуть дело. Ну, а если они будут рассудительны, я улажу это очень быстро.

— Вы должны уладить это быстро, мистер Мейсон.

— Однако мы снова отошли от темы. Сколько я могу заплатить?

— Пожалуй, я могла бы собрать тысяч пять, — рискнула она назвать цифру.

— Гаррисон Бёрк — политик, — заметил Мейсон. — И ходят слухи, что он намерен взлететь высоко. Он связан с реформистской фракцией, пользуется определенной популярностью…..

— К чему вы клоните? — спросила она.

— Я клоню к тому, что “Пикантные новости” скорее всего сочтут пять тысяч каплей в море.

— Ну, может, мне удастся собрать восемь… в крайнем случае десять тысяч…

— Боюсь, что дело дойдет до крайнего случая, — сказал Перри Мейсон.

Она закусила нижнюю губу.

— А если случится такое, что я должен буду посоветоваться с вами немедленно, не дожидаясь, пока объявление появится в газете? — спросил он. — Где я могу вас найти?

— Нигде! Это вопрос, по которому у нас не может быть никаких недоразумений. Не пытайтесь искать меня по адресу. Не пытайтесь звонить мне по телефону. Не пытайтесь выяснить, кто мой муж.

— Следовательно, вы живете с мужем?

Она бросила на него быстрый взгляд.

— Разумеется. Иначе откуда бы я взяла столько денег?

Раздался стук в дверь, и Делла Стрит просунула голову в кабинет.

— Готово. Вы можете подписать письмо, когда пожелаете.

Перри Мейсон встал и взглянул на женщину.

— Ну что ж, миссис Гриффин, я сделаю все, что могу.

Ива встала со стула, сделала шаг в сторону двери и задержалась, поглядывая на деньги, которые оставила на столе.

— Получу ли я какую–нибудь расписку? — спросила она.

— Вам это необходимо?

— Ммм… На всякий случай!

— Конечно, — сказал Мейсон с нажимом, — если вы хотите иметь в сумочке расписку с подписью Перри Мейсона, удостоверяющую, что им получен аванс от некой Ивы Гриффин, то я ничего не имею против.

Она наморщила лоб.

— Может быть, вы сформулируете это несколько иначе, мистер Мейсон? Расписка на такую–то сумму, внесенную в виде аванса на такой–то счет.

Перри Мейсон быстрым движением собрал деньги и жестом подозвал Деллу Стрит.

— Возьмите это, — сказал он, — откройте на имя миссис Гриффин счет в кассовой книге. Напишите миссис Гриффин расписку на внесенную сумму… Да! И не забудьте указать, что эта сумма уплачена как аванс.

— Можете ли вы мне сказать, какой гонорар я должна буду уплатить в целом?

— Это зависит от того, сколько времени займет ваше дело. Гонорар будет высоким, но заслуженным.

Она немного поколебалась и сказала:

— Пожалуй, это все.

— Моя секретарша выдаст вам расписку.

Она одарила его улыбкой.

— До свидания.

— До свидания, — ответил он.

В дверях Ива оглянулась. Мейсон стоял к ней спиной и смотрел в окно, засунув руки в карманы.

Минут через пять в кабинет вошла Делла Стрит. Мейсон повернулся к ней.

— Делла, что вам в ней не нравится? — спросил он, угадывая чувства девушки по выражению ее лица.

Делла Стрит посмотрела ему в глаза.

— Эта дамочка наделает вам хлопот, — сказала она.

Мейсон пожал плечами.

— Пока что она уплатила мне в качестве аванса пятьсот долларов. Следующие пятьсот она заплатит, когда я улажу дело.

Делла заговорила с необычной для нее горячностью:

— Да неужели вы не видите, что это настоящая ядовитая змея! Она кого угодно ужалит, лишь бы спасти свою шкуру!

— Право же, Делла, вы слишком драматизируете положение, — улыбнулся Мейсон. — Клиентка как клиентка. Она выложила свои пятьсот долларов. Теперь дело за мной. Конечно, попотеть придется, но ничего особенного.

— Вы считаете, ничего особенного? — не могла успокоиться Делла.

— Все как обычно. А что вас смущает?

— Не знаю, — ответила она. — Но мне кажется, это весьма коварная особа. Вот увидите, она вас заведет в болото, бросит там, и выбирайтесь, как сумеете.

— Увы, Делла, риск неизбежен. Я могу рассчитывать на деньги клиентов, но никак не на их порядочность.

— Зато вы сами ведете себя сверхпорядочно с любым из них, даже если это последняя скотина!

— Разумеется. Это мой долг… Пожалуй, нет, — продолжал он, подумав. — Скорее долг перед самим собой. Я являюсь чем–то вроде платного гладиатора. Я сражаюсь за своих клиентов и сражаюсь честно, даже если они ведут со мной нечестную игру.

— Это несправедливо! — воскликнула Делла.

— Это бизнес, — усмехнулся Мейсон. — Просто бизнес.

Делла щелкнула пальцами.

— Я передала вашу просьбу проследить за этой женщиной. Когда она вышла, ее уже ждали.

— Вы говорили с самим Полом Дрейком?

— Конечно. Иначе я не сказала бы, что все в порядке.

— Отлично. Внесите триста долларов из этих денег в банк, а двести дайте мне на расходы, — распорядился Мейсон. — Когда мы выясним, кто она на самом деле, в наших руках окажется козырь.

Делла вышла и вскоре вернулась с двумя сотнями долларов. Мейсон поблагодарил ее улыбкой.

— Вы славная девушка, Делла, хотя и придерживаетесь довольно своеобразной точки зрения в отношении нашей дамы.

Казалось, она бросится на него.

— Ненавижу ее! — крикнула она. — Это даже не ненависть, это что–то большее… У меня скверное предчувствие.

— Почему вы ее так невзлюбили, Делла? — Вопрос прозвучал неожиданно мягко.

— Я должна добывать все собственным трудом! Сколько живу, не имела ничего, что бы не заработала своими руками! А у нее есть все… все! Она катается, как сыр в масле, и ни за что не платит, не платит даже собственным телом.

— Ну, Делла, — мягко прервал ее Мейсон, — значит, весь этот взрыв вызван тем, что вы осмотрели ее и вам не понравилась ее манера одеваться?

— Вот это мне как раз понравилось. Она одета так, словно сошла с журнальной картинки. Кому–то ее тряпки стоили кучу денег… Она слишком выхолена, слишком изнежена… у нее слишком детское личико. Вы заметили, как она делала большие глаза, чтобы произвести на вас впечатление? Можете быть уверены, эти взгляды отрепетированы перед зеркалом.

Мейсон смотрел на Деллу, но по его лицу нельзя было сказать, о чем он думает.

— Если бы все клиенты были бы столь честны, как вы, Делла, профессия юриста перестала бы существовать. Не забывайте об этом! Клиентов нужно принимать такими, какие они есть.

Делла резко повернулась и вышла из кабинета. Мейсон шагнул за ней следом и остановился в дверях. Он смотрел, как она подходит к своему столу, садится и вставляет лист бумаги в пишущую машинку.

Так он стоял, когда открылась дверь в коридор, и в кабинет вошел высокий мужчина с покатыми плечами и длинной птичьей шеей. Он смерил Деллу Стрит взглядом выпуклых стеклянистых глаз, улыбнулся и повернулся к Мейсону:

— Привет, Перри!

— Входи, Пол, — ответил Мейсон. — У тебя есть что–нибудь?

— Я вернулся, — сказал Пол Дрейк.

Мейсон придержал дверь и закрыл ее, когда детектив вошел в кабинет.

— Что произошло? — спросил он.

Пол Дрейк занял стул, на котором несколько минут назад сидела женщина, положил ноги на другой и закурил сигарету.

— Ловкая бестия, — сказал он.

— А что? — спросил Мейсон. — Заметила, что за ней следят?

— Не думаю. Я подождал, пока она отсюда выйдет, и первым прошел к лифту. Она все время оглядывалась на твои двери, не идет ли кто–нибудь следом. Наверное, думала, что ты пошлешь за ней секретаршу. Ей явно полегчало, когда мы спустились вниз. Она дошла до угла, я следовал за ней, наблюдая за тем, чтобы между нами было несколько человек. Она вошла в универсальный магазин на другой стороне улицы и прямиком направилась в туалет. У нее было странное выражение лица, и я сразу подумал, что это еще та штучка. Я обследовал окрестности, чтобы узнать, нет ли из туалета другого выхода. Оказалось, что их три: один ведет в косметический кабинет, другой к парикмахеру, а третий в ресторан.

— И через какой она вышла?

— Через косметический кабинет, возможно, за пятнадцать секунд до того, как я туда добрался. Она знала, что мужчина не сможет войти за ней и, видимо, все рассчитала наперед. На улице перед косметическим кабинетом ее ждал автомобиль с шофером. Большой “Линкольн”, если это тебе поможет.

— Чрезвычайно, — кисло ответил Мейсон.

— Я тоже так подумал, — сказал Пол Дрейк и продемонстрировал в ухмылке кривые зубы.