Сгущались сумерки, когда Энсон остановил машину у автозаправки «Калтекс» на магистрали, ведущей в Брент. Пока служащий заполнял бак и протирал ветровое стекло, Энсон прошел в конторку, а оттуда — в туалет. Оставив дверь туалета приоткрытой и стоя у дальней стены, он внимательно осмотрел помещение конторы. Там стоял письменный стол, шкаф с документацией и огромный старомодный сейф. Два больших окна выходили на магистраль.

Запомнив расположение сейфа, он вышел из туалета и вернулся к машине.

Расплачиваясь, он небрежно спросил:

— Ведь вы работаете круглосуточно, не так ли?

— Верно, но через три часа я сменяюсь. Ночью дежурит мой сменщик.

Несколькими месяцами раньше Энсон уже разговаривал с хозяином автозаправки. Тогда он предложил ему застраховать выручку. Он знал, что в сейфе постоянно находится от трех до четырех тысяч долларов наличными. И когда он увидел револьвер в доме Барлоу, ему пришло в голову, что ограбить эту автозаправку проще простого.

Он даже поразился тому, что планирует ограбление с удивительным спокойствием. Оттягивающий задний карман брюк револьвер придавал ему уверенность. Он решил, что приедет на автозаправку примерно в четыре часа утра и, угрожая оружием, заставит служащего открыть сейф. Если все пойдет так, как он рассчитывает, у него будет достаточно денег, чтобы уплатить долг Джо Дункану и сделать первый взнос по полису в пятьдесят тысяч долларов Фила Барлоу.

Возвратившись в отель «Мальборо», Энсон поднялся в свой номер. Усевшись на постели, он вытащил револьвер Барлоу. Он неплохо разбирался в оружии, так как прослужил два года в армии. Убедившись, что оружие в полном порядке, он вытащил из кармана шесть патронов и вставил в барабан, после чего положил револьвер в саквояж.

Спустившись в бар, Энсон выпил две порции чистого виски и прошел в ресторан. Он заказал обед и попросил принести полбутылки кларета. Вино Энсон пил редко, но ему нужна была пробка от бутылки: в его плане ограбления ей отводилась особая роль. Живот тупо ныл, аппетита он не чувствовал, механически ковырял вилкой в тарелке. Примерно в девять часов он расплатился, сунул пробку в карман и, покинув ресторан, зашел в мужской туалет. Старый негр-гардеробщик, дремавший в кресле, окинул Энсона равнодушным взглядом и, видя, что тот не нуждается в его услугах, вновь закрыл глаза.

Медленно моя руки, Энсон разглядывал отражавшийся в зеркале гардероб, где висели пальто и шляпы клиентов. Он наметил себе довольно поношенное зеленовато-коричневое пальто и тирольскую шляпу с ярким пером, висевшие на крючке с самого края.

Вытерев руки, Энсон еще раз взглянул на дремлющего гардеробщика, который уже негромко похрапывал. Быстро сняв пальто и шляпу, Энсон покинул отель через служебный вход.

Неся пальто и шляпу, он прошел несколько ярдов по улице к тому месту, где припарковал свою машину. Открыв багажник, он положил пальто и шляпу туда и вернулся в отель.

Оказавшись в номере, Энсон, не раздеваясь, улегся на постель, закурил сигарету и принялся в деталях обдумывать предстоящее ограбление.

Казалось, все достаточно просто — главное действовать хладнокровно. В три часа ночи он выйдет из отеля через все тот же служебный вход. В это время ночи он вряд ли кого встретит. Остановившись на обочине недалеко от автозаправки, дальше он пойдет пешком.

Предварительно жженой пробкой он подчернит свои светлые волосы и брови, наденет реквизированную шляпу и пальто, нижнюю часть лица обвяжет носовым платком и ворвется в конторку автозаправки. Забрав деньги из сейфа, он разобьет телефон и вернется к машине. Ну, а если кто-то захочет сыграть роль героя… что ж, именно для этого он и вооружился револьвером.

Энсон глянул на часы. Чуть позже десяти вечера. Интересно, чем сейчас занимается Мэг? Он и днем постоянно думал о ней. Не найдя чем заняться, он вновь спустился в бар. Увидев там двух знакомых продавцов, он присоединился к ним.

Было около часа ночи, когда Энсон вернулся в свой номер. К этому времени он уже был слегка навеселе и больше не чувствовал тревоги. Вытащив револьвер Барлоу из саквояжа, взвесил оружие в руке. «Вот так-то, — подумал он. — В жизни каждого человека, который хоть что-то стоит, однажды наступает такой момент, когда он должен принять решение, что делать со своей жизнью. Я все время откладывал этот день, но он все же наступил. Без денег я никогда ничего не достигну. Но с помощью Мэг и пятидесяти тысяч долларов я развернусь по-настоящему и покажу на что я способен!»

Но в глубине души он понимал, что обманывает себя. Он понимал, что через год, может даже меньше, деньги утекут от него, как вода сквозь пальцы, как это уже было не раз. Он так и не научился экономить. О Мэг он лишь знал, что она восхитительна в постели, но она ничем ему не поможет. Это всего лишь шлюха и неряха и, как и он сам, патологически любит деньги.

«О’кей, — сказал он себе, пожимая плечами. — Денег хватит ненадолго, но хоть это время поживем, как короли». Откинувшись на подушку, не выпуская из рук оружия, он вновь начал думать о Мэг.

Гарри Вебер последние два года постоянно работал в ночную смену на бензоколонке «Катекс». Это была необременительная работа, и Гарри любил ее. Все свободное время Гарри посвящал чтению, а здесь свободного времени было хоть отбавляй.

После часа ночи он считал себя занятым, если до семи утра, то есть времени, когда он сдавал смену, ему приходилось обслужить больше трех машин. Иногда он даже задумывался, почему хозяин держит станцию открытой круглосуточно но, поскольку он мог отдохнуть и почитать в свое удовольствие в рабочее время, то вполне резонно полагал, что это не его ума дело. К тому же ему платили неплохие деньги, а то, что он протирает штаны и зачитывается дешевыми книжонками, на которые уходила большая часть жалованья, никого не касается.

За несколько минут до четырех утра, Гарри сварил себе кофе. С чашкой в руке он только собрался вновь сесть в кресло и продолжить чтение романа о Джеймсе Бонде, как вдруг стеклянная дверь офиса бесшумно отворилась.

Гарри глянул в сторону двери и оцепенел. Потом медленно-медленно поставил чашку на стол. Книжка, выскользнув из его рук, упала на пол.

На мужчине, застывшем в дверном проеме, было какое-то странное пальто и несуразная тирольская шляпа. Нижнюю часть лица прикрывал белый носовой платок. В правой руке он держал револьвер, и ствол его был направлен в грудь Гарри.

Двое мужчин некоторое время смотрели друг на друга, затем гангстер спокойно сказал:

— Только не нужно корчить из себя героя. Я не собираюсь убивать тебя, но придется, если ты вздумаешь выкинуть какой-нибудь фокус. Быстро открывай сейф!

— Да, да, — Гарри, мелко дрожа, медленно поднялся на ноги.

Гангстер вошел в помещение и направился в сторону туалета, по-прежнему держа Гарри на мушке. Остановившись возле двери, он вновь рявкнул:

— Открывай сейф! Быстро!

Гарри послушно открыл верхний ящик стола. Кроме ключа от сейфа там находился автоматический револьвер 45 калибра, выданный ему специально для такого случая. Он посмотрел на револьвер, решая, успеет ли он схватить оружие и выстрелить до того, как грабитель застрелит его.

Наблюдая за ним, Энсон заметил его нерешительность и сообразил, что в ящике лежит оружие.

— Не двигайся!.. Шаг назад и руки вверх!

Неприкрытая угроза в его голосе заставила Гарри задрожать. Проклиная себя за нерешительность и в то же время радуясь ей, он послушно поднял руки и попятился от стола.

Энсон шагнул вперед, забрал револьвер из ящика и вернулся на прежнее место. Револьвер он положил на пол у своих ног.

— Открой сейф, — злобно рявкнул Энсон, направляя револьвер на Гарри. — Я же сказал, не корчи из себя героя, если хочешь жить.

Гарри взял из ящика ключ и открыл сейф.

Энсон настороженно взглянул на темное шоссе, видное из окон офиса.

— Отойди к стене, — приказал он. — Стань к ней лицом и не шевелись.

Гарри безропотно повиновался.

Энсон опустился перед сейфом на колени и вытащил стальной ящичек. Он не был закрыт на ключ. Энсон открыл крышку, и от вида пачек банкнот у него зарябило в глазах. Он принялся лихорадочно запихивать деньги в карманы пальто, и в этот момент до его слуха донесся треск двигателя приближающегося мотоцикла. Это мог быть только патрульный коп! Проедет ли он мимо или остановится?

Энсон поспешно рассовал остатки денег по карманам и, зашвырнув ящичек в сейф, захлопнул его, а сам попятился в туалет.

— Садись за стол! — прошипел он, обращаясь к Гарри. — Без глупостей, или получишь пулю в голову!

Гарри сделал шаг к столу, и в этот момент свет фар мотоцикла полоснул по комнате, и в следующее мгновение мотор чихнул и затих.

Капли холодного пота выступили на лбу Энсона. Только этого не хватало! Сейчас сюда зайдет коп!

— Если начнется стрельба, — пригрозил он Гарри, — первая пуля твоя!

Он чуть прикрыл дверь туалета, оставив узкую щель.

Теперь ему была видна лишь дверь офиса. Что было плохо, так это то, что Гарри оказался вне поля зрения.

Едва только дверь туалета притворилась, Гарри схватил карандаш и написал на листке бумаги: «Ограбление. Гангстер в туалете!»

Дверь офиса распахнулась, и на пороге появился высокий краснолицый полицейский. Он частенько проезжал в это время ночи и заглядывал к Гарри, который угощал его кофе.

— Хэлло, Гарри, — бодро сказал коп. — Не найдется ли чем согреть желудок твоему старому приятелю?

Энсон быстро оглядел тесное помещение туалета и сразу понял, что оказался в ловушке: выбраться через маленькое окошко было невозможно.

В этот момент он услышал слова Гарри:

— Без проблем, Том. Сейчас что-нибудь придумаем.

Коп стащил перчатки, бросил их на стол, уселся и только теперь заметил, что Гарри указывает на листок бумаги.

Он был не очень сообразительный и, нахмурившись, спросил:

— Какого черта? Зачем ты суешь мне эту бумажку? Что там написано?

Услышав эти слова, Энсон сразу сообразил, что сделал Гарри. И в который раз поразился собственному хладнокровию, распахивая дверь туалета.

Гарри побледнел, увидев его. Коп, продолжая хмуриться, прочитал послание, затем медленно повернулся и увидел гангстера в полумаске.

— Руки! — приказал Энсон, направляя револьвер на полицейского.

Маленькие глазки копа расширились от удивления, но он тут же пришел в себя и неторопливо поднялся. Энсону он показался очень грозным человеком.

— К стене! — грозно крикнул Энсон. — Живо! Оба!

Гарри поспешно выполнил приказ, но коп не шевельнулся.

— Как бы не так, сопляк! — сказал он твердым голосом. — Ну-ка дай сюда свою игрушку! Быстро!

Энсон испытал что-то похожее на раздражение. Надо же, этот толстозадый идиот корчит из себя героя. Он видел, как коп протягивает к нему лапу, слышал его слова: «Дай сюда… Быстро!..» Можно было подумать, что он разговаривает с цирковой собачкой.

Энсон не шевельнулся, лишь его палец усилил давление на спусковой крючок. Когда же юп сделал шаг вперед, Энсон понял, что медлить нельзя. Грохот выстрела и отдача револьвера страшно его напугали. Он сделал шаг назад, шумно вздохнув. Краска вдруг сошла с загрубевшего на солнце и ветре лица полицейского, а тумбообразные ноги подкосились, будто кости превратились в желе.

Некоторое время Энсон стоял неподвижно. Платок, которым он скрывал лицо стал мокрым от пота. Он с ужасом смотрел на грузное тело, лежащее у его ног, затем сорвал со стены телефон и запустил его в стену. Окончательно струсивший Гарри так и стоял возле стены, закрыв лицо руками. После этого Энсон выбежал из офиса и помчался луда, где он оставил машину. Деньги тяжелым грузом оттягивали ему карманы.

На следующее утро плотно позавтракав, Энсон прошел в почтовое отделение при отеле и выписал чек на 1045 долларов на имя Джо Дункана. Он вложил чек в конверт с короткой запиской о том, что больше не нуждается в его услугах. Отправив письмо, он подошел к телефону-автомату и набрал номер Мэг.

Ему пришлось немного подождать, прежде чем она ответила, и он сразу уловил недовольство в ее голосе. Было лишь двадцать минут девятого и Энсон догадался, что вытащил ее из постели.

— Я буду у тебя сразу после полудня, — сказал он. — Нужно вернуть игрушку, которую я позаимствовал на время. Надеюсь, ты будешь дома?

— О, это ты, — она по-прежнему была недовольна. — Зачем звонить в такую рань. Ты меня разбудил.

Все еще видя мысленным взором, как коп с грохотом падает к его ногам, Энсон нетерпеливо спросил:

— Так ты будешь дома?

— Да… конечно.

— Я буду около трех.

Он покинул отель и направился в отделение национального банка в Прю Тауне. Там он внес наличными тысячу долларов и попросил клерка, чтобы тот отправил эти деньги в отделение Национального банка в Бренте.

Ему нужно было сделать пять визитов. Он выписал страховой полис на тысячу долларов одному фермеру. Еще двух кандидатов ему так и не удалось убедить в том, что им следует застраховаться именно в «Национальной страховой компании». Обедать он вернулся в Прю Таун. В ожидании заказа, он просмотрел утренний выпуск «Прю Таун газэтт». В газете находилась заметка об ограблении бензоколонки «Калтекс». Он узнал, что раненого им полицейского зовут Том Санквист, у него прострелено легкое и состояние критическое. Жена и двенадцатилетний сынишка дежурят у его постели.

Там же была помещена фотография Гарри Вебера. Он указывал на туалет, в котором прятался грабитель. На месте происшествия побывал лейтенант Г. Дженсон из отдела по расследованию убийств полицейского управления Брента.

Принесли заказ, и Энсон отложил газету. Он с удовольствием обнаружил, что проголодался. Живот уже болел не так сильно, и он поел с аппетитом.

Обслуживающий его официант в подробностях расписал ограбление бензоколонки, и Энсон вежливо его слушал.

— Никогда нельзя оставлять такие крупные суммы денег в таком изолированном месте, — сказал он, подавая Энсону счет. — Сами ищут неприятностей на свою голову.

Энсон согласился с ним и покинул ресторан. В холле он столкнулся с двумя продавцами, с которыми выпивал в баре этой ночью. Они тоже обсуждали дерзкое ограбление бензоколонки.

— Наверняка это был какой-то заезжий гастролер, — уверенно сказал один из них. — Держу пари, что это не местный. Его уже давно и след простыл.

Энсон согласился с ним и направился к машине. Он нанес еще один визит клиенту, где продлил страховку на автомобиль. Шел уже третий час, и он направился к дому Барлоу.

Неторопливо катя по магистрали, он мысленно перебирал события прошедшей ночи. Он полагал, что у полиции нет никаких шансов выйти на него. Гарри Вебер был полностью деморализован, так что не сумел дать полицейским правильное описание его внешности. Он представил его высоким, крепкого телосложения мужчиной, каковым Энсон не был. Тирольскую шляпу он описал верно, но о пальто сказал, что оно было желтовато-коричневого цвета. Тяжелораненый коп Санквист вряд ли вообще мог что-нибудь сказать о его внешности.

Возвращаясь в Прю Таун после ограбления, Энсон остановил машину на обочине, забросил в кусты тирольскую шляпу и пальто, а затем пересчитал добычу. Ограбление принесло ему 3 670 долларов. Это было даже больше, чем он рассчитывал.

Для него было сюрпризом, что он по-прежнему сохранял спокойствие, даже тот факт, что ему пришлось применить оружие и выстрелить в Санквиста, оставил его совершенно равнодушным.

Едва он подъехал в дому Барлоу, как в дверях показалась Мэг.

Выйдя из машины, он с улыбкой направился к ней.

— Хэлло, — приветствовал он ее. — А вот и я.

Она отступила в сторону, хотя и неуверенно улыбнулась ему. Чувствовалось, что она чем-то взволнована.

Когда он вошел в прихожую и снял пальто, Мэг сказала:

— Только что передали по радио… Патрульный офицер… в которого стреляли… Он, он умер.

Не отвечая, Энсон прошел в гостиную. Он остановился у камина, грея замерзшие руки. Мэг осталась стоять в дверях, глядя на Энсона глазами, полными страха.

— Итак?

— Ты что, не слышал, что я сказала? — требовательно спросила она. — Он умер.

Энсон глянул на нее. И уже в который раз был поражен своим спокойствием. Этот идиот сам напросился.

Жил бы себе, так нет же, решил сыграть в героя. Ходу назад уясе не было… Следующим на очереди будет Барлоу. Смерть копа определила его судьбу.

— Так в чем дело? — раздраженно спросил он.

— Но ведь это ты застрелил его, не так ли?

Энсон осмотрел гостиную. «Какая же она неряха!» — в который раз подумал он, увидев на столе не убранную после завтрака посуду. Завтракал один Барлоу. Он ел яичницу с беконом. Тарелка с размазанным желтком, пятно от джема на скатерти, грязные чашки из-под кофе рядом с пишущей машинкой — все вызывало отвращение Энсона.

Она молча наблюдала за ним. Энсон вытащил из саквояжа револьвер. Старательно протерев его носовым платком, он в платке отнес его к серванту и положил в деревянный ящичек, из которого взял оружие. Из кармана вытащил пять патронов, тщательно протер каждый и вернул обратно в коробку.

— Ты вычистил револьвер? — нервно спросила она.

— Разумеется, я же не идиот.

— Но ты брал шесть патронов!

— Ну и что? Неужели ты думаешь, что он заметит отсутствие патрона? — спросил Энсон, глядя на нее.

Она задрожала.

— Так это все же ты! Я…

Он схватил ее за запястье и притянул к себе.

— Это только начало, — он грубо провел рукой по ее спине. Она напряглась, пытаясь отпрянуть от него, но он не позволил. — Ты ведь сама сказала, что готова пойти на все. — Он крепче прижат ее к себе. — Поцелуй меня! — потребовал он. — Ты тоже по уши увязла в этом деле, так что хода назад уже нет. Ну же!

Она заколебалась, потом, закрыв глаза, расслабилась. Когда он прижался губами к ее губам, он почувствовал, что она вся дрожит. Он подвел ее к дивану и грубо толкнул. Она упала на спину, с ужасом глядя на него.

— Нет… Только не сейчас!.. Джон! Нет!..

Увидев, как вдруг страшно изменилось выражение его лица, она закрыла глаза ладонями и, содрогаясь от ужаса, отдалась ему.

— Расскажи о себе, Мэг, — попросил Энсон двадцать минут спустя. Он сидел перед камином в большом обшарпанном кресле, а Мэг все еще лежала на диване. — Ты уж прости, что я такой любопытный. И честно отвечай на мои вопросы. Мне вовсе не хочется, чтобы ты кончила свои дни в газовой камере.

Мэг вздрогнула.

— Почему ты так говоришь. Не пугай меня.

— Пусть уж ты лучше будешь бояться меня, нежели Мэддокса, — продолжал Энсон. — Как только ты предъявишь иск страховой компании, тебя будут проверять буквально под микроскопом. Даже если у тебя будет стопроцентное алиби, тебя будут подозревать во всех смертных грехах. Есть ли в твоем прошлом нечто такое, чего ему не следует знать?

Она нахмурилась, не глядя на него.

— Нет… конечно, нет.

— У тебя нет никакого криминального прошлого?

Она привстала, со злобой глядя на него.

— Нет!

— И у тебя не было никаких неприятностей с полицией?

Она некоторое время колебалась, затем пожала плечами.

— Пару раз получала штраф за превышение скорости… И это все.

— Чем ты занималась до замужества?

— Работала администратором в отеле.

— В каком?

— «Коннот Армз» в Лос-Анджелесе.

— Надеюсь, отель был респектабельный, а не из тех, где сдаются комнаты на час и не задают лишних вопросов?

— Разумеется, нет.

— А еще раньше чем занималась?

Она вновь немного подумала, прежде чем ответить.

— Платная партнерша в ночном клубе.

Энсон насторожился.

— И чем ты там занималась?

— Да так… Составляла компанию одиноким мужчинам. Добивалась того, чтобы они заказывали как можно больше выпивки.

— А теперь аккуратнее, Мэг. Ты водила их домой? Понимаешь, что я имею ввиду?

— Нет!

Некоторое время он изучал ее. Злость в глазах Мэг была настоящей.

— Это точно?

— Говорю же тебе, не водила! — Она уже сидела на кровати. — Неужели этот Мэддокс будет задавать мне эти дурацкие вопросы прежде чем оплатит иск?

Энсон покачал головой.

— Вряд ли. Но если твой иск вызовет хотя бы тень подозрения, он пустит по твоему следу своих лучших детективов. Ты даже и знать не будешь, что он копается в твоем прошлом. А когда у него на столе будет лежать твое полное досье, вот тогда он и решит, стоит ли оплатить иск. Ну а если в досье будет хоть какой-то компромат, тогда держись!

Мэг снова легла. Энсон видел, что она чем-то встревожена.

— Если бы я знала, насколько это сложно, я бы никогда не пошла на такой риск.

— Еще не поздно отказаться, — сказал Энсон. — Неужели ты надеялась отхватить куш в пятьдесят тысяч долларов, не ударив пальцем о палец? Пока ты будешь говорить правду, тебе не о чем беспокоиться. А чем ты занималась до того, как начала работать такси-герлс в ночном клубе?

— Жила с матерью, — ответила она, не глядя на Энсона.

— Ты уже почти год замужем. Это исключительно важно, Мэг. Говори только правду. У тебя был любовник в это время?

— У меня есть ты, — Мэг криво улыбнулась.

— Я не в счет, — сказал Энсон, пристально глядя на нее. — Мы вели себя осторожно и будем поступать так впредь. Я имею в виду кого-нибудь другого… с кем ты была не так осторожна, как со мной.

— Нет… Никого.

— Точно? Если Мэддокс узнает, что у тебя кто-то был, он его из-под земли достанет. Да он спит и видит, как бы разузнать, что женщина, у которой застрахован муж, имеет любовника. А если бедняга муж неожиданно умер, вывод однозначен.

— Никого у меня не было.

— А нет ли кого, кто может засвидетельствовать, что ты была несчастна в браке? Не слышал ли кто-нибудь, что вы ссорились, или что-то в этом роде? Нет ли кого-нибудь, кто бы мог заявить, что ты не питала теплых чувств к мужу?

Она покачала головой.

— У нас не бывает гостей.

— А твой муж не мог сказать это кому-нибудь?

Она еще раз покачала головой.

Откинувшись на спинку кресла, Энсон некоторое время сосредоточенно размышлял. Мэг наблюдала за ним.

— О’кей, — сказал он наконец. — Пожалуй этого достаточно. Но ты действительно сказала мне правду? Сейчас ты этого еще не понимаешь, но мои вопросы очень важны. Как только детективы Мэддокса начнут копаться в твоем прошлом, — а этого не миновать, можешь не сомневаться, — оно должно оказаться безупречным. Ты была со мной откровенной?

— Да… Не будь таким недоверчивым. Я сказала тебе правду!

— О’кей, — Энсон несколько расслабился и вытащил пачку сигарет. Одну предложил Мэг, другую закурил сам. — Теперь переходим ко второй стадии. Твой муж будет здесь завтра вечером?

— Он всегда здесь, кроме понедельника и четверга.

— Я появлюсь у вас где-то в половине девятого. Постарайся открыть мне дверь сама. И мне обязательно нужно попасть в гостиную, иначе успеха не видать. Если к двери подойдет он, то может не пустить меня дальше порога. А на пороге человеку не всучишь страховой полис.

— И все же не обольщайся, что Фила легко можно застраховать. Совсем наоборот.

Энсон встал.

— Твое дело впустить меня в дом. А уж остальное я беру на себя. До завтра.

Она тоже поднялась.

— Джон… Я хочу знать… Это ты застрелил полицейского?

Энсон взял свой саквояж.

— Я же просил не задавать лишних вопросов. — Он посмотрел на нее. — Деньги для уплаты первого взноса у меня имеются… а это главное, что ты должна знать.

Он даже не сделал попытки поцеловать ее, а сразу вышел из дома и направился к машине.

Едва только звук мотора замер вдали, Мэг подбежала к телефону и торопливо набрала известный ей номер. Она долго вслушивалась в длинные гудки, но трубку так никто и не снял.

Следующий вечер выдался теплым. В небе светила полная луна. Все сулило удачу Энсону.

Мэг предупреждала Энсона, что Барлоу не подарок, но он и представить не мог, насколько с ним придется трудно разговаривать. Как большинство слабовольных людей, Барлоу был не только упрям, но и груб.

Мэг впустила Энсона в гостиную, но едва он появился там, как Барлоу с вечерней газетой в руках вскочил с кресла. Энсон буквально физически почувствовал, как его окатило враждебностью, исходящей от этого маленького человечка.

Несмотря на более чем холодный прием, Энсон бойко повел деловой разговор, но Барлоу резко его оборвал:

— Страхование меня совершенно не интересует, никогда не интересовало и не будет интересовать, молодой человек, — с горячностью заявил он. — Вы только понапрасну потратите время — как свое, так и мое. Вы окажете мне любезность, если покинете дом.

Энсон пустил в ход профессиональную улыбку.

— Я проделал долгий путь от Брента специально для того, чтобы повидать вас, мистер Барлоу… Сделайте одолжение, выслушайте меня. Я…

— Какого черта я должен вас слушать! — Барлоу злобно глянул на Мэг, которая стояла в дверях гостиной. — Зачем ты его впустила? Ты же знаешь, я никогда не разговариваю со страховыми агентами!

Он вновь уселся и раскрыл газету.

Энсон и Мэг переглянулись. Она пожала плечами, будто говоря: «Я же тебя предупреждала!»

Для Энсона это был вызов его профессиональному мастерству. Среди агентов «Национальной страховой компании» он считался одним из лучших. Ему удавалось заключать договоры даже тогда, когда его вначале выставляли за порог.

Он миролюбиво сказал, обращаясь к газете, скрывавшей Барлоу:

— Разумеется, если я неприятен вам, то удалюсь, но мне все же кажется, что вы не прочь застраховать свою жизнь. Если говорить начистоту, то мне рекомендовали заглянуть к вам.

Барлоу опустил газету, с подозрением глядя на Энсона.

— Рекомендовали? Это вы о чем? Кто мог вам рекомендовать?

Энсон развел руками.

— Мистер Хаммерштейн, — сказал он, называя фамилию генерального директора магазинов Фремли. Он знал, что ему ничего не грозит. Вряд ли Барлоу, рядовой служащий, мог быть знаком с человеком, занимающим такое высокое положение. — Я застраховал его жизнь, и он сказал, что было бы неплохо, если бы проделал аналогичную операцию и с его сослуживцами. В числе прочих была названа и ваша фамилия.

Барлоу был польщен.

— Мистер Хаммерштейн назвал мою фамилию?

— Да, мистер Барлоу, — подтвердил Энсон и улыбнулся. — Мне показалось, он высокого мнения о вас.

После небольшой паузы Барлоу уже значительно более мягким тоном сказал:

— Что ж, спасибо, что вы приехали. И все же, я совершенно не интересуюсь страхованием жизни.

— Жаль, — ответил Энсон. — И тем не менее, был рад с вами познакомиться. Не стану отнимать ваше время.

Барлоу порывисто поднялся. На его лице было написано смущение.

— Извините за мой тон, — сказал он. — Я не хотел, чтобы вы думали будто я… ну, плохо отношусь к людям вашей профессии. Просто некоторые страховые агенты так назойливы…

Энсон порадовался своему ловкому ходу. Теперь этот маленький вздорный человечек явно боялся, как бы до его шефа не дошло, что он отказался застраховаться.

— Это уж точно, — Энсон обаятельно улыбнулся. — Вы не поверите, но на днях один такой специалист пытался застраховать меня!

Барлоу засмеялся вместе с ним. От его враждебности не осталось и следа, он пошел вперед, намереваясь проводить Энсона до двери.

— Готов держать пари, что у него ничего не вышло, — сказал он.

— И вы выиграете, — подыграл ему Энсон.

Барлоу уже вышел в холл. Подмигнув Мэг, Энсон присоединился к нему.

— Я поражен красотой вашего сада. Хотелось бы взглянуть на него при солнечном свете. Когда я подъезжал, в свете фар заметил несколько великолепных роз.

Барлоу, уже собравшийся открыть дверь, замер.

— Вы интересуетесь цветами?

— Да я просто помешан на них, но, к сожалению, я живу в многоквартирном доме, а там невозможно выращивать цветы. У моего отца был коттедж в Кармеле. Он тоже разводил розы, но они не идут ни в какое сравнение с вашими.

— Правда? — Барлоу даже покраснел от гордости. — Хотите осмотреть мой сад? — Его сварливое лицо совершенно преобразилось. — Пройдемте, я вам покажу.

Барлоу открыл электрощит, находящийся рядом с входной дверью, щелкнул несколькими тумблерами, затем открыл дверь.

Энсон сделал пару шагов и замер.

Маленький сад превратился в море огня. Хотя лампочек и не было видно, подсветка была осуществлена с исключительным мастерством. Казалось, свет испускают сами цветы. Даже фонтанчик и бассейн с рыбками сверкали голубовато-желты ми огнями.

— Бог мой! — не удержался Энсон, чувствуя, как у него перехватило дыхание. Обойдя Барлоу, он прошел по аккуратной тропинке, глядя во все глаза. И ему не надо было имитировать восхищение. Созерцание этой изысканной красоты, разноцветные струи фонтана, пышные цветы — все это целиком захватило его внимание.

— Все это дело моих рук, — с гордостью заявил Барлоу. — Именно я вырастил цветы, сконструировал подсветку… Это было трудно, но я преодолел все трудности.

— Да мне бы не хватило жизни, чтобы создать подобное чудо, — сказал Энсон, и он не шутил.

— Я отдал много лет, обучаясь этому искусству, — лицо Барлоу вновь стало лицом человека, так ничего и не добившегося в жизни. — И что мне это дало? Должность заведующего отделом в магазине Фремли.

«Вот ты и попался на крючок! — подумал Энсон. — Именно этого я и ждал».

Повернувшись к Барлоу и придав лицу удивленное выражение, он сказал:

— Но почему, обладая таким талантом, вы на кого-то работаете? Ведь вы могли бы зарабатывать много денег, работая садовым декоратором.

Барлоу раздраженно махнул рукой.

— Думаете, я не хочу этого? Но что я могу без стартового капитала? Слишком рискованно. К тому же жена не разделяет моего увлечения.

— Так у вас нет денег? — Энсон постарался, чтобы в его голосе звучали нотки сомнения. — Но ведь это же смешно! А это что? — Энсон указал на сад. — Да любой директор банка даст вам ссуду, стоит ему только увидеть эту красоту. Неужели вы ни к кому не обращались?

— Мой банк не даст мне ничего, — с горечью сказал Барлоу. — Мне нечего предложить им в качестве гарантии. К тому же у меня отрицательный кредитный баланс. Моя мать дорого обошлась мне… впрочем, это к делу не относится. Ссуду мне никто не даст. Даже этот дом уже заложен-перезаложен.

Энсон отошел от него, остановился возле бассейна и начал наблюдать за резвящимися там золотыми рыбками. Барлоу подошел к нему.

— Как интересно, — сказал Энсон. — Когда я вижу сад, вроде этого… я испытываю непонятное возбуждение. — Он глянул на Барлоу. — Да у вас неограниченные возможности. Сколько вам нужно, чтобы открыть собственный бизнес? У меня очень много знакомых в Бренте, Лэмбсвилле и Прю Тауне… все весьма состоятельные люди. Уж они бы не поступились, чтобы иметь такой сад. Я мог бы познакомить их с вами. Так сколько вам нужно для начала?

Тревога на лице Барлоу сменилась надеждой.

— Чего же мы здесь стоим? — сказал он, беря Энсона за руку. — Пройдемте в дом, и я все расскажу.

Вернувшись в гостиную, Энсон уселся на диван и, с видом победителя, подмигнул Мэг.

— Я задержусь сегодня, Анна, — сказал Энсон секретарше. — Нужно оформить один полис. А вы можете идти.

— Если хотите, я могу остаться и помочь вам, мистер Энсон, — предложила секретарша. — Это не займет много времени.

— Это ни к чему. К тому же сегодня вечером вы ведете своего друга в кино.

Анна хихикнула.

— Это он меня ведет.

— О’кей… Вы свободны. Здесь и делов-то на пару минут.

Когда она ушла, Энсон вытащил из ящика стола четыре бланка страховых полисов, положил их перед собой и, откинувшись на спинку кресла, закурил сигарету.

Прошло уже пять дней с того момента, как он уговорил Барлоу застраховать свою жизнь на пять тысяч долларов. Прежде чем оформить полис, Барлоу пришлось пройти обычный в таких случаях медосмотр. Было бы смешно, если бы он не прошел его. Но все обошлось. Доктор Стивенс, представлявший «Национальную страховую компанию», заявил, что здоровье у Барлоу отменное.

Когда Энсон объяснил Барлоу, что под страховой полис он может получить ссуду в банке, необходимую ему для того, чтобы стать садовнишм-декоратором, — эту фразу Энсон постоянно употреблял, так как она явно льстила самолюбию Барлоу, — его предубеждений против страховых агентов как не бывало. Более того, он был готов тут же подписать необходимые бумаги, и Энсону даже пришлось сдержать его пыл. Он объяснил возбужденному коротышке, что прежде чем «Национальная страховая компания» зарегистрирует его в качестве клиента, необходимо пройти медицинское освидетельствование.

— Огромное преимущество страхования в вашем случае, — торопливо сказал Энсон, пытаясь заполнить неловкую паузу, возникшую при упоминании о медосмотре, — состоит в том, что через год после заключения договора, вы сможете попросить у управляющего вашего банка ссуду в размере трех тысяч долларов и получить эти деньги без особых формальностей. А чтобы воспользоваться этим правом, вам необходимо внести первый взнос в размере полутора сотен долларов.

Барлоу нахмурился и принялся теребить грязный пластырь на руке.

— Вы хотите сказать, что я буду вынужден ждать еще целый год, прежде чем смогу получить нужную мне сумму? — спросил он. — А ведь я думал…

— Простите, мистер Барлоу, но еще несколько минут назад вы заявили, что у вас вообще нет надежд получить ссуду в банке, — спокойно возразил Энсон. — Теперь же, через год, благодаря этому полису вы сможете купить участок и начать свое дело.

Некоторое время Барлоу колебался, затем кивнул.

— Да… все в порядке. Что дальше?

— Как только я получу согласие врача, я тут же привезу вам полис на подпись.

В разработанном им плане осталось поставить финальную точку.

— А если вы предпочитаете внести первый взнос наличными, тогда у меня появится возможность добиться для вас пятипроцентной скидки. И вам хорошо, и мне меньше возни с бумагами.

Разумеется Барлоу согласился.

Энсон взял один из бланков, вставил в пишущую машинку и заполнил необходимые данные. Это был полис на пять тысяч долларов. Наследником в случае смерти застрахованного являлась миссис Мэг Барлоу.

Он вставил второй бланк в каретку пишущей машинки и отпечатал на нем все, что было напечатано на первом. А вот в третьем и четвертом бланках он проставил сумму в пятьдесят тысяч долларов. Если Барлоу и заметит это несоответствие, что ж, всегда можно свалить вину на машинистку.

Завтра был четверг, и Энсон знал, что Мэг будет дома одна. И хота ему очень хотелось нанести ей визит и заняться любовью, он понимал, что это очень опасно. Придется терпеть. Месяцев через шесть, а возможно и меньше, он, она и пятьдесят тысяч долларов будут вместе… ради этого стоит и подождать.

Он набрал номер телефона Барлоу и услышал в трубке голос Мэг.

— Все о’кей, — сказал он. — Я буду у вас послезавтра вечером. Я же говорил тебе, что все устрою, не так ли?

— Ты уверен, что все пройдет как мы задумали? — нотка тревоги в ее голосе приятно возбудила его. — А когда он подпишет… что ты будешь делать?

— Пусть вначале подпишет, — ответил Энсон. — Я постоянно думаю о тебе. Как жаль, что мы не можем встретиться. — Он положил трубку.

В начале седьмого утра Филип Барлоу внезапно проснулся. Его мучили кошмары. Серо-белая подушка взмокла от пота.

Он пробудился, как пробуждаются животные: мгновенно насторожившись, с подозрением поглядывая по сторонам, испытывая легкий испуг. Он полежал, прислушиваясь, но, не услышав никаких подозрительных звуков, расслабился и поудобнее улегся на своей односпальной кровати.

Четверг!

Понедельник и четверг значили для него гораздо больше, чем остальные дни недели. В эти дни он проводил вечера вне дома. После донельзя скучных вечерних курсов, на которых он вдалбливал в головы прыщавых подростков основы садоводства, Барлоу проводил ночь в одиночестве. Домой он не возвращался.

Сегодня ночью, сказал он себе, он отправится в долину Язона, где наверняка отыщет мальчишек и девчонок, молодых людей, самым бессовестным образом предающихся любовным утехам на задних сиденьях отцовских автомобилей. При мысли о том, что он там иногда видел и слышал, на его высоком лбу выступили бисеринки пота.

На днях, сказал он сам себе, сжимая свои красивые длинные пальцы в кулаки, он проучит этих потаскушек. Их жалкие, безнравственные объятия вызывали у него отвращение. В самом ближайшем будущем одна из девушек узнает, что значит преступить опасную черту.

Он резко отшвырнул одеяло и поднялся. Подойдя к зеркалу над туалетным столиком, он уставился на собственное отражение и недовольно поморщился при виде копны черных волос и изможденного озлобленного белого лица. Потом повернулся, подошел к серванту и вытащил из кармана пижамы ключ. Открыв ящик, он посмотрел на лежащий на полке автоматический револьвер 38 калибра. Рядом лежала белая купальная шапочка. Он взял шапочку и, растянув, надел на голову. Затем взял с полки две резиновые подушечки и сунул за щеки, чем совершенно изменил внешность. Вернувшись к зеркалу, он вновь уставился на свое изображение. Обозленного, изможденного Барлоу как не бывало. Вместо него в зеркале отражался какой-то совершенно лысый, толсторожий страшила. Он взял револьвер и его пальцы любовно погладили курок.

«Скоро, очень скоро, — сказал он себе. — Эта игрушка заговорит. Не в столь отдаленном будущем… кто-то умрет».

Он вернул револьвер на место, снял купальную шапочку и вытащил изо рта резиновые подушечки. Затем вновь запер ящик серванта. Некоторое время он стоял, глядя в окно, затем, негромко насвистывая, отправился в ванную.

Двадцатью минутами позже он вернулся в комнату, оделся, вновь отпер ящик и сунул шапочку и подушечки во внутренний карман пиджака. Некоторое время он смотрел на револьвер, но, поколебавшись, все же решил оставить его на месте.

В коридоре он остановился у двери спальни Мэг, приложился ухом к филенке, но ничего не услышал. Он постоял так некоторое время, затем скорчил недовольную гримасу и спустился по лестнице в кухню готовить свой обычный завтрак — яичницу с беконом.

Даже не подозревая о том, что он делает, Мэг продолжала спать.

Долина Язона была излюбленным местом свиданий молодых парочек, которым посчастливилось раздобыть машину, но не повезло в том, что из-за отсутствия денег они не могли снять номер в мотеле, где могли бы без помех заниматься любовью. В любую погоду в долине Язона всегда мшено было найти две-три машины, в которых парочки, забыв обо всем на свете, предавались плотским утехам.

В этот четверг ночью шел дождь и под деревьями стояло всего два автомобиля: маленькая английская спортивная машина и старый, видавший лучшие дни «бьюик».

Притаившись в густых кустах, Барлоу следил за обеими машинами, стоявшими в пятидесяти ярдах друг от друга.

Вдруг девушка вскрикнула:

— Джефф! Нет! Ты что это делаешь? Джефф!.. Нет!

Голос доносился из «бьюика».

Натянув на густые черные волосы белую купальную шапочку, Барлоу, словно гигантский краб пополз в направлении «бьюика».

Парень из спортивной машины крикнул:

— Не слушай ее, приятель! Действуй!

Сидящая рядом с ним девушка зашлась истерическим смехом. Барлоу вдруг пожалел, что не прихватил с собой револьвер. С оружием… уж он бы проучил этих грязных скотов. Он приблизился к «бьюику» почти вплотную, совершенно не ощущая, что дождь барабанит по его телу. Когда девушка в машине застонала, Барлоу, стоя на коленях, впился ногтями в мокрую землю. Он так и остался стоять в этой позе, а когда девушка вскрикнула, лишь поглубже вонзил пальцы в землю.

Энсон просматривал пачку страховых полисов, когда зазвонил телефон.

Трубку сняла Анна.

Глянув на нее, Энсон увидел, как лицо девушки, обычно спокойное, вдруг приняло озабоченное выражение. Энсон сразу почуял неладное.

— Да… он здесь. Соединяю.

Анна глянула на Энсона, помахала трубкой, затем щелкнула тумблером и прошипела:

— Мистер Мэддокс!

С застывшим лицом и бешено колотящимся сердцем, Энсон снял трубку и прижал ее к уху.

— Энсон слушает.

— Вы мне нужны, — рявкнул жесткий резкий голос Мэддокса. — Я жду вас завтра.

— Нет проблем, — ответил Энсон, пытаясь унять противную дрожь. — Что-то случилось?

— А вы думаете, что я стал бы отрывать вас от дел только ради того, чтобы увидеть вас? — отрывисто сказал Мэддокс. — О’кей, жду вас в десять утра. — Он повесил трубку.

Энсон положил свою трубку и, поднявшись, подошел к окну. Он боялся, что Анна заметит его состояние.

Страховой полис на пятьдесят тысяч долларов, соответствующим образом оформленный, ушел в главное управление три дня назад. Неужели Мэддокс так быстро до него докопался? Весь во власти мрачных предчувствий, Энсон сунул вспотевшие руки в карманы.

— Чего он хочет? — поинтересовалась Анна.

Сделав усилие, Энсон вернулся к столу и сел.

— Понятия не имею, — сказал он, вновь принимаясь просматривать полисы. — Да не все ли равно.

Анна пожала пухлыми плечами.

— Ну если вам все равно, то мне и подавно.

Энсон продолжал просматривать полисы, чувствуя странный холодок в области сердца. Мэддокс! Барлоу еще жив-живехонек, а этот старый хрыч уже учуял неладное!.. Впрочем, может быть он и ошибается, и Мэддокс вызывает его по другой причине.

Энсон закурил сигарету. Что ж, лучше переговорить с Мэддоксом сейчас, а не после смерти Барлоу. Если запахнет паленым, лучше сразу отказаться от плана. Будет лучше, если он узнает как обстоят дела сейчас, чем тогда, когда пути назад уже не будет.

Мэддокс!