Добравшись до конца проселка, Энсон увидел, что створки ворот, ведущих к дому Барлоу, широко распахнуты так же, как и двери гаража. Правильно поняв намек, он загнал машину в гараж, вышел из автомобиля, закрыл двери гаража, а потом и въездные ворота.

В гостиной горел свет, и, направляясь к дому, он видел силуэт Мэг, стоящей за шторой. Заметив его приближение, она ушла из гостиной и отворила ему дверь. Какое-то время они стояли молча, глядя друг на друга.

— Вижу, вы весьма пунктуальны, — наконец сказала она. — Входите.

Он молча прошел за ней в гостиную.

Когда он снял плащ, они при свете лампы вновь посмотрели друг на друга. На ней была оранжевая блузка и широкая плиссированная юбка. Она показалась ему еще более соблазнительной, чем в первый раз.

— Поужинаете со мной? — спросила она. — Заодно и поговорим. Не знаю как вы, а я буквально умираю с голоду. Работала весь день, и с утра маковой росинки во рту не было.

— Разумеется… разумеется, — ответил он, хотя есть совершенно не хотел. — Как продвигается рассказ?

— Медленно, — она махнула рукой в направлении стола. Пишущая машинка и стопка бумаги перекочевали на подоконник, а на столе стояли тарелки с холодной говядиной и пирожками. Там же были небрежно брошены ножи и вилки, стояла бутылка виски, лед и содовая. — Будем считать, что мы на пикнике. Повар из меня еще тот.

Они уселись за стол, и Мэг тут же налила две большие порции виски.

— Итак, вы придумали для меня что-то интересное? — спросила она, наколов на вилку кусок говядины. — Сгораю от нетерпения услышать. Хорошая идея, вот чего мне не хватает.

Энсон сделал несколько глотков виски и механически принялся за еду.

— О ней и поговорим, — сказал он, прожевав первый кусок. — А для начала… Мне интересно… Миссис Барлоу, как долго вы замужем?

Она глянула на него.

— Год… В конце месяца как раз годовщина. А почему вы спрашиваете?

— Должен же я знать, что за человек ваш муле. Сегодня во второй половине дня я заглянул в магазин Фремли. Он прямо горит на работе.

— Он всегда такой. Как трудолюбивая пчелка.

«Не слышу я нотки презрения в ее голосе?» — подумал Энсон, насторожившись.

— По роду деятельности мне часто приходится встречаться с людьми, и среди них немало пар, которые непонятно что связывает. Увидев вашего мужа, я был просто поражен. Вы настолько разные. Что может вас связывать? — Он замолчал, глядя на нее и гадая, не слишком ли далеко он зашел. От ее ответа кровь буквально воспламенилась в его жилах.

— Я и сама не могу понять, как могла выйти замуж за такого неудачника. В тот момент видимо у меня поехала крыша, а с врачом я не проконсультировалась.

Склонившись над тарелкой, она продолжала есть, а он неотрывно смотрел на нее. Словно почувствовав это, она подняла голову.

— Вижу, вы не едите… нет аппетита?

Он положил нож и вилку.

— Немного приболел на уик-энд. Уж извините меня.

— Но от виски не откажетесь?

— Нет.

— Тогда посидите у камина. Вам не обязательно смотреть, как я ем. Идите… я скоро.

Прихватив бокал, Энсон прошел к дивану. Усевшись, он уставился на языки пламени, играющие в камине.

«Я и сама не могу понять, как могла выйти замуж за такого неудачника». Скорее всего это и есть зеленый свет, которого он дожидался.

— Вижу, я вас шокировала, — сказала вдруг она, словно прочитав его мысли. — Но Фил действительно неудачник. Все его мысли заняты садом. Его снедает страсть стать известным цветоводом, завести оранжерею и продавать цветы. Но это он никогда не сможет сделать, так как ему хронически не хватает денег. А чтобы начать дело, необходимы по крайней мере три тысячи долларов.

— Думаю, на постройку оранжереи нужно значительно больше, — сказал Энсон.

Мэг скривилась.

— Вы просто не знаете Фила. Он довольствуется малым. Ему нужен акр земли, чтобы на ней построить теплицу.

— И все же, как могло случиться, что вы вышли за него? — Энсон не отрывал взгляд от огня.

Последовала длинная пауза. Он мог слышать стуж ножа и вилки о тарелку.

— Как? Спросите что-нибудь полегче, — наконец ответила она. — Я думала, что у него имеются деньги. О’кей… я ошибалась. В данный момент мне бы хотелось стать вдовой.

Холодные мурашки вдруг пробежали по спине Энсона. Ему захотелось пододвинуться поближе к огню.

Мэг поднялась, отодвинула стул и, подойдя, уселась рядом.

— Я вам нравлюсь, не так ли? — неожиданно спросила она. — Чем же?

— Чем? — Энсон так сжал бокал, что побелели суставы пальцев. — Да потому, что такой необыкновенной женщины я еще не встречал.

Она рассмеялась.

— С тех пор, как я имела глупость выйти за него замуж, мне никто не говорил таких слов.

— О’кей, я сказал их.

— Ну что же, раз дело дошло до комплиментов, то и я должна признать, что вы мне нравитесь.

Энсон глубоко вздохнул.

— При первом же взгляде на вас, я сразу понял, что вы удивительная женщина. Все последние дни я только о вас и думал.

— Неужели такое бывает? — Она взяла сигарету из пачки, прикурила и выпустила дым в направлении камина. — Встречаются два человека и… ба-бах! — Она медленно повернулась к нему лицом, глядя на него в упор, и в глубине ее сапфировых глаз Энсон прочитал то же желание, которое сжигало и его. — Не будем терять времени, Джон. Я всегда опаздываю. Ведь вам хочется заняться со мной любовью, не так ли?

Энсон поставил бокал на столик.

— Да, — хрипло сказал он.

Она швырнула окурок в огонь.

— Так в чем же дело?

Горящее полено развалилось в камине, выбросив столб пламени и на короткий миг осветив гостиную. Мэг отодвинулась от Энсона, стала на колени и подбросила в камин несколько свежих поленьев. Языки пламени вновь заиграли в камине.

— Как насчет виски? — спросила она, глянув на него через плечо.

— Не хочу… иди ко мне.

Она не двинулась с места. Держа кочергу в руке, она помешивала угли, отчего по потолку забегали причудливые тени.

— Посмотри на время, — сказала она. — Уже десятый час. Ты можешь остаться на ночь?

— Да.

Сидя на корточках перед камином, она опять закурила сигарету. Отблески пламени играли на ее лице. Наконец она спросила:

— Так ты поделишься своей идеей?.. Идеей для рассказа.

Энсон наблюдал за игрой теней на потолке. Он расслабился и чувствовал себя прекрасно. Призраки всех девушек, с которыми он когда-либо занимался любовью, пронеслись у него в голове: теперь они были не более, чем призраки.

— Джон, — нетерпеливо сказала Мэг, — так что у тебя за идея?

— Да все в порядке. Налей мне виски.

Она налила две порции, один бокал протянула Энсону, а с другим уселась перед камином.

— Расскажи мне…

— Я не очень силен в искусстве написания рассказов, но мне кажется, дело должно обстоять примерно так, — начал Энсон, глядя в потолок. — Страховой агент очень нуждается в некоторой сумме денег. В один прекрасный день он наносит визит женщине, которая хотела бы обсудить с ним вопрос погашения убытков от пожара. С первого взгляда они нравятся друг другу. Она, неудовлетворенная своим мужем, убеждает его застраховать свою жизнь. Они оба — страховой агент и его любовница — разрабатывают план, как избавиться от опостылевшего мужа. Поскольку агент знает, как действовать в подобной ситуации, им все сходит с рук. Рассказ может быть интересным именно в глубокой проработке деталей. — Энсон сделал несколько больших глотков виски и поставил бокал. — Как ты смотришь на такую идею?

Она вновь разворошила угли в камине, и они загорелись ярким пламенем.

— Не слишком ли тривиально, — с сомнением сказала она. — При первой нашей встрече ты сказал, что обмануть страховую компанию достаточно сложно, а теперь заявляешь, что подобная афера сойдет с рук.

— Это не только трудно, но и опасно. Но страховой агент — профессионал, и он знает все ходы и выходы.

— Но не слишком ли надумано все это, — она отложила кочергу и повернулась к Энсону. — Я имею в виду, что читателю ведь нужно объяснить, чего ради муж вдруг воспылал желанием застраховать свою жизнь. Предположим этот муж — мой Фил. Я абсолютно уверена, что он принципиально откажется застраховаться.

— Естественно, все зависит от того, как подать детали рассказа, — сказал Энсон. — О’кей, сделаем допущение, что женщина, недовольная браком, это ты. А страховой агент — я.

После короткой паузы Мэг, не глядя на Энсона, кивнула.

— О’кей… допустим.

— Я уверен, что смог бы уговорить твоего мужа подписать страховой полис, — начал Энсон. — То есть я так изложу ему суть дела, что он обязательно клюнет… Я уверен в этом.

— И каким же образом ты намерен это сделать?

— Зная, что он нуждается в определенной сумме денег, я бы оформил ему страховой полис на поручительство, что автоматически дает ему возможность взять ссуду в банке. Банки принимают страховые полисы в качестве гарантии, а так как ему очень хочется открыть собственное дело, он пойдет на этот шаг.

Мэг пожала плечами.

— Ловко. Я бы никогда до этого не додумалась.

— Это лишь зацепка. Я понимаю, что больше чем на пять тысяч долларов он не застрахуется. А в этом мало проку. Ведь под подобную страховку он сможет получить в банке три тысячи долларов. Умри он внезапно и что достанется тебе? Мизер.

Она покачала головой, глядя на огонь.

— Я тоже с этого практически ничего не смогу получить. Но если разговор пойдет о пятидесяти тысячах долларов, то это совсем другое дело, не так ли?

Она быстро глянула на него.

— Да, но…

— В том-то и весь трюк. Я могу застраховать его на пятьдесят тысяч, а он будет думать, что застрахован на пять.

Вновь последовала длинная пауза, затем Мэг сказала:

— Это уже становится интересным. О’кей, ты застраховал Фила на пятьдесят тысяч, и что дальше?

Энсон понимал, что наступила кульминация разговора. Сейчас нужно очень осторожно подбирать слова, или его план не сработает. Главное — никакой спешки.

— О’кей, забудем о конкретных личностях, — продолжал Энсон. — Я взял твоего мужа, чтобы поконкретнее обрисовать ситуацию. А сейчас представим человека, который застрахован на пятьдесят тысяч, хотя сам об этом и не подозревает… его жену и влюбленного в нее страхового агента, О’кей?

— О’кей.

— Эти двое любят друг друга, но им катастрофически не хватает денег. Если муж умрет, жена получит пятьдесят тысяч, которые впоследствии разделит с любовником. Все хорошо, но муж не собирается умирать, так как обладает завидным здоровьем. Тогда влюбленная парочка начинает подумывать, как бы избавиться от него, но таким образом, чтобы никто не догадался, что жена как-то в этом замешана. В противном случае дело обречено на провал. Смерть мужа должна наступить в результате несчастного случая, к которому жена не имеет никакого отношения.

— Я вижу; ты обо всем подумал, Джон, — сказала Мэг, глядя на него своими сапфировыми глазами. — Продолжай, я внимательно слушаю.

— Предположим, муж занимается садоводством, и у него имеется небольшой бассейн с водой, — чуть охрипшим голосом продолжал Энсон. — И вот однажды в субботу жена отправляется за покупками, а муж остается работать в саду. Он случайно срывается с лестницы, ударяется головой о край бассейна и его голова оказывается под водой. Вернувшись, жена обнаруживает тело мужа в бассейне. В действительности же произошло следующее: страховой агент, подкравшись к мужу сзади, попросту стукнул его по голове, а затем утопил.

Они не смотрели друг на друга, но Энсон чувствовал, что Мэг дрожит. Затем она сказала:

— Но что ты говорил о человеке, как его… Мэддокс? Шефе отдела претензий.

Энсон сделал несколько быстрых глотков виски. «Теперь можно не волноваться, — подумал он. — Она созрела для сотрудничества, раз упомянула Мэддокса. Из чисто литературной области сюжет переходит в реальную жизнь. Она готова избавиться от мужа. Нужно только убедить ее насколько это безопасно и выгодно».

— Ты права. Мэддокс. Этого человека нельзя недооценивать. Он очень умен, но привык мыслить шаблонно. Муж застрахован на пятьдесят тысяч и вдруг неожиданно умирает. Не замешана ли здесь жена. Именно такой будет его первая мысль. Самое важное — обеспечить тебе непробиваемое алиби. Он должен быть на все сто процентов убежден, что к смерти мужа ты не имеешь никакого отношения. И если он поверит в это, то представит иск к оплате. Я смогу убедить его сделать это.

Она взяла кочергу и поворошила угли в камине.

— Итак, если бы я была в Прю Тауне, когда ты… занимался бы Филом, все было бы о’кей? — небрежно спросила она, словно они обсуждали кинофильм, который только что посмотрели.

— Думаю да, — Энсон допил виски и поставил бокал на столик. — Ну и как ты находишь мою идею?

Мэг глянула на него в упор.

— Мне она нравится. Если бы ты только знал, как мне надоело нищенское существование с этим мужем. Пятьдесят тысяч долларов! Не могу поверить, что у меня будет столько денег и свобода в придачу!

Энсон ощутил смутную тревогу. Что-то слишком легко Мэг пошла на этот шаг. Либо она не отдает себе отчета, на какое опасное дело решилась, либо же давно разрабатывала похожий план.

— Страховую сумму выплатят тебе, — сказал он, внимательно наблюдая за ней. — Здесь уж мне придется поверить тебе на слово. Мне очень нужны деньги. Ты поделишься со мной, Мэг?

Она поднялась.

— Пойдем наверх.

Тревогу как рукой сняло, едва он увидел выражение ее глаз.

Где-то внизу часы размеренно пробили пять. Первые неверные лучи солнца проникли сквозь открытое окно. Энсон осмотрел скудно меблированную спальню и не смог удержаться от брезгливой гримасы. Потом перевел взгляд на Мэг. Тусклый свет смягчил черты ее лица, она показалась ему еще красивее.

— Мэг…

Она что-то пробормотала во сне, пошевелилась, рука коснулась его обнаженной груди.

— Спишь?

Она открыла глаза, сонно посмотрела на него, потом улыбнулась.

— Не совсем… Дремлю.

— Я тоже, — он обнял ее и притянул к себе. — Я все думаю, ты действительно хочешь это сделать? Или то, что я тебе рассказал, нужно для одного из твоих рассказов?

— Я действительно этого хочу. И я отчаянно нуждаюсь в деньгах.

— Я тоже, но провести этот план в жизнь будет достаточно сложно. Нужно тщательно продумать все детали, ведь по сути дела это всего лишь предварительный набросок плана.

Мэг села на постели.

— Я приготовлю кофе, а потом мы все как следует обсудим. Как знать, может быть потом у нас уже не будет такой возможности.

Здесь она попала в самую точку. Сейчас им нужно соблюдать предельную осторожность. Если Мэддокс каким-то образом узнает, что они были любовниками, все пойдет насмарку. Он лежал, прислушиваясь к звукам, доносящимся из кухни. Через пять минут она принесла поднос и поставила его на столик возле кровати.

На ней была практически прозрачная нейлоновая ночная рубашка, но сейчас Энсон мог смотреть на нее, уже не испытывая того бешеного желания, которое сжигало его несколько часов назад. Он был полностью удовлетворен.

Она налила кофе в чашку и подала ему.

— Если мы все же на это пойдем, какова гарантия того, что план сработает? — спросила она, присаживаясь рядом и наливая кофе себе.

Ее подход к этому делу не столько беспокоил Энсона, сколько раздражал. Неужели она настолько хладнокровна? Или не отдает отчета в серьезности того, что они задумали?

— Не уверен, — ответил он, внезапно решив объяснить ей в какое опасное дело они ввязываются. — На все уйдет много времени. Нужно тщательно продумать каждую деталь. Но прежде я должен иметь полную уверенность, что ты действительно этого хочешь.

Мэг поморщилась.

— Разумеется, я этого хочу.

— Но ты понимаешь, что мы намерены сделать? — Энсон помолчал, затем нравоучительно сказал: — Мы собираемся совершить убийство. Пойми же это!

Черты лица Мэг ожесточились, но она ничего не сказала.

— Слышишь, Мэг? Мы собираемся совершить убийство.

— Знаю, — поджав губы, она глянула на него. — Это тебя смущает?

— Очень… Но разве ты не боишься?

Она вновь сделала нетерпеливый жест.

— Я даже не испытываю к нему жалости. Ведь я прожила с ним целый год. Уже сколько дней я мечтаю о том, чтобы он умер. Как бы я была счастлива!

— Но ведь можно просто развестись, — Энсон не отводил от нее взгляда.

— И что потом? Куда мне деться? По крайней мере у меня имеется хотя бы крыша над головой. До меня на него никто и не смотрел. Но больше я не могу терпеть его рядом с собой. Надеюсь, ты не думаешь, что он спит в моей кровати? Я запираюсь на ключ. Я запираюсь после нашей ужасной брачной ночи. Ты и представить не можешь какой он мерзавец… он, — она сделала брезгливую гримасу. — Не хочу даже и говорить об этом. У мужчин бывают всякие отклонения, но у него… Как я буду счастлива, когда он умрет!

Энсон с облегчением вздохнул. Ее равнодушие к судьбе Фила стала понятна ему. Что ж, он нашел себе надежного партнера. В этой женщине он может быть уверен.

— Извини, я и не знал насколько тебе плохо. О’кей, мы пойдем на это, но ты должна все обдумать. Малейшая ошибка с нашей стороны и нам конец. И не обманывайся насчет снисхождения со стороны присяжных. Женщина, которая убивает мужа ради денег, не получит ни малейшего снисхождения.

— А ты можешь совершить ошибку?

Энсон безрадостно улыбнулся.

— Убийство — забавная штука. Можно тщательно продумать все детали, найти ловкие ходы, но достаточно упустить какую-то мелочь, совершив одну-единственную ошибку, от которой никто не гарантирован, — и тебе конец.

— И ты боишься совершить ошибку? — она поставила бокал на столик и закурила сигарету. — Но ты не ошибешься, Джон. Я в тебя верю. Уверена, ты достаточно умен, чтобы учесть все варианты.

— У тебя есть деньги? — вдруг спросил он. — Чтобы как следует разработать операцию, мне необходимы три тысячи долларов.

— Три тысячи? — она с удивлением смотрела на него. — Да у меня и двадцати долларов не наберется.

Примерно такой ответ он и ждал. Но если бы у нее были деньги, это многое упростило бы.

— О’кей, забудем… Я что-нибудь придумаю.

— Но зачем тебе три тысячи? — Мэг с любопытством смотрела на него.

Энсон не удержался и театральный жестом откинул простыню, продемонстрировав огромный синяк на животе.

Мэг ахнула.

— Ничего себе! Но ведь это причиняет ужасную боль, не так ли?

— Да уж, — он криво улыбнулся.

— Но кто это сделал?

Он снова натянул на себя простыню. Теперь, когда Мэг встревожилась из-за него, предстоящая встреча с Моряком Хоганом казалась ему пустяком.

Глядя в потолок, он поведал Мэг о своем долге Джо Дункану и о Хогане.

— Но это мои неприятности, — подытожил он. — Я должен как-нибудь раздобыть деньги. Я уже несколько месяцев безуспешно ищу выход. И вот благодаря тебе я его нашел.

— Но ведь ты должен букмекеру всего тысячу… Зачем же тебе три? — резонно спросила Мэг.

— Две мне нужны на первый взнос за страховой полис в пятьдесят тысяч долларов, — объяснил Энсон. — До уплаты первого взноса нельзя даже и думать о том, чтобы убрать Фила. Так что нам кровь из носа необходимо раздобыть три тысячи долларов. — Энсон заложил руки за голову, глядя сквозь грязные стекла окна на поднимающееся солнце. — Придется пойти на кражу. — Энсон искоса глянул на Мэг и улыбнулся. — Одно цепляется за другое. Но раз уж задумал дело, надо идти до конца.

— Украсть? Как это?

Он положил руку ей на бедро.

— Вот так. Мне нужны три тысячи долларов. Думаю, это будет нетрудно.

Последовала долгая пауза, и так как Мэг и не собиралась нарушать молчание, он продолжал:

— Деловые качества мужа тебе известны?

Она сделала презрительный жест.

— Кроме секса у него в голове только цветы.

— Предположим, ему придется подписать кое-какие бумаги. Станет ли он вникать в подробности и читать даже то, что написано мелким шрифтом? Ведь есть люди, которые прочитывают каждое слово, а другие ставят подпись даже не глядя. Мне очень важно знать, к какому типу людей он относится. Станет ли он внимательно изучать страховой полис, прежде чем подписать?

— Не думаю. Но нечего даже и надеяться, что он подпишет бланк полиса.

— Это уж мои заботы. Предположим, перед ним лежит страховой полис в трех или даже четырех экземплярах. Станет ли он проверять все?

— Нет. Он не такой человек.

— Отлично, — Энсон допил кофе и поставил чашку: — Это мне и нужно было знать. — Он наклонился и притянул ее к себе. — Ты действительно этого хочешь, Мэг? Ведь если мы начнем, обратного пути уже не будет.

Она ласково провела рукой по его волосам.

— Почему ты так сомневаешься во мне? Я же сказала, что пойду на это дело вместе с тобой. Как ты не можешь понять этого. Ради тебя и денег я согласна на любой риск.

И это произошло. В тишине спальни, когда первые лучи солнца коснулись пыльного зеркала над туалетным столиком, Энсон, весь отдавшись во власть ее ласк, до того разомлел, что поверил ей.

За завтраком, состоявшим из яйца всмятку и подгоревшего тоста, Энсон вдруг обратил внимание на диплом в рамочке, висевший на стене напротив.

— Что это? — поинтересовался он, указывая на диплом.

Мэг пила кофе мелкими глотками. Было десять минут девятого. На ней был заношенный халат некогда зеленого цвета, не отличавшийся чистотой. Волосы были непричесаны, но все равно она выглядела необычайно привлекательной. Она мельком взглянула туда, куда он указывал.

— A-а. Это диплом Фила. Он очень им гордится. Диплом за отличную стрельбу. Фил прекрасный стрелок.

— Надо же… — Энсон поднялся, отодвинул стул и, подойдя к стене, внимательно изучил диплом. Из диплома следовало, что этой награды Фил Барлоу был удостоин стрелковым клубом за первое место в соревнованиях по стрельбе из револьвера 38 калибра, состоявшихся в марте прошлого года.

Нахмурясь, Энсон вернулся к столу, но есть не стал. Мэг выжидательно на него посмотрела.

— В чем дело, Джон?

— Так он занимался стрельбой?

— Сейчас нет, но раньше занимался. Почти год как он забросил это дело. Лучше бы он ходил в этот проклятый клуб, а не торчал здесь.

— Но у него имеется револьвер?

— Разумеется. Что еще ты задумал, Джон?

— Он хранится здесь, в доме?

— Да, — Мэг указала на допотопный буфет. — В верхнем ящике.

— Можно взглянуть на него?

— Взглянуть? Но зачем?

— Нужно.

Она пожала плечами, поднялась и, подойдя к серванту, выдвинула верхний ящик. Взяв оттуда продолговатую коробку она положила ее на стол.

Энсон открыл коробку и увидел в ней специальный полицейский револьвер 38 калибра. Убедившись, что он не заряжен, Энсон взвесил его на ладони.

— Так в данный момент он им не пользуется?

— Уже несколько месяцев не брал в руки. Но почему ты этим интересуешься?

— Как ты думаешь, он не заметит, если я одолжу его на одну ночь?

Она вздрогнула.

— Для чего?

— А ты подумай. — Энсон положил револьвер в карман. — Ведь должен же я где-то раздобыть три тысячи долларов.

Разинув рот, Мэг уставилась на него.

Энсон отсчитал шесть патронов из пачки и тоже положил в карман.

Последовала долгая пауза, затем он поднялся и привлек ее к себе. Поглаживая ее по спине, он приник губами к ее губам.