Кэрри О’Ши была владелицей единственного приличного борделя в восточной части Сан-Луи. Вообще-то в городе хватало заведений подобного рода, но ни один из них не мог сравниться по качеству обслуживания с салоном О’Ши.
Прежде всего, само расположение борделя, — а он размещался как раз напротив приемной окружного прокурора, — придавало ему особую пикантность. Дело у Кэрри было поставлено так, что каждый месяц она полностью обновляла контингент своих девушек. Это требовало особых забот и больших затрат, но клиенты, посещая ее заведение, никогда не знали, каких девушек встретят во время своего визита. В первое время она выходила из положения тем, что, договорившись с содержательницами таких же заведений, обменивалась девушками, но после того, как в городе развернул свою деятельность Мендетта, у нее не было причины волноваться по этому поводу. Введенная им система позволяла пополнять заведение действительно новыми и по-настоящему симпатичными девушками. Естественно, многие из них поначалу доставляли некоторые хлопоты, но она имела большой опыт обращения со строптивыми.
Система функционировала безупречно: наемные вербовщики прочесывали весь город в поисках красивых молодых девушек, живущих без семьи и находящихся в трудном финансовом положении или совершивших незначительное правонарушение, которое можно было использовать для шантажа. Когда же этот источник иссяк, наемники Мендетты изобрели более изощренные способы. Они принялись разыскивать девушек, согласных работать натурщицами, уговаривали их позировать обнаженными, а затем переходили к испытанному средству — шантажу, грозя показать фото родителям или друзьям.
Хотя у Кэрри перестала болеть голова в вопросе обновления штата для своего борделя, она тем не менее держала этот участок работы под своим контролем. Вербовщикам приходилось нелегко, но каждое новое приобретение хорошо оплачивалось, хотя и каждая новая жертва доставалась все более дорогой ценой. Наконец, благодаря усилившемуся влиянию Мендетты, сутенеры настолько осмелели, что принялись просто-напросто похищать красивых девушек, передавая их Кэрри.
Работы у нее прибавилось, но, понимая, что иного выхода нет, она взялась за дело с удвоенной энергией. Некоторые из девушек стали настолько популярны у постоянных клиентов, что она оставляла их у себя как штатных работниц. Они были хорошо выдрессированы и зарабатывали большие деньги, перенимая опыт и приемы у более сведущих в вопросах секса подруг.
Вот и сейчас цвет и гордость заведения — Андре, Лулу, Жюли и Фан — сидели в гостиной и терпеливо поджидали хозяйку. Минут двадцать назад ушел последний клиент, их рабочий день закончился, но девушки не расходились. Кэрри имела обыкновение в конце дня который для обычных людей был уже утром, поговорить на сон грядущий со своими девушками. Она выслушивала их жалобы, делала замечания провинившимся и лишь после этого отпускала спать.
В заведении Кэрри была установлена своеобразная униформа для девушек: короткие штанишки, черные шелковые чулки с яркими подвязками и туфли на высоком каблуке. Однако как только дверь заведения закрывалась за последним клиентом, они набрасывали на обнаженные плечи пеньюары: Кэрри считала, что в свободное от работы время девушки должны выглядеть прилично и следить за своей внешностью.
Зевнув, Лулу достала сигарету.
— Черт! — проговорила она. — Я так вымоталась за день, а к утру просто необходимо привести в порядок волосы. Просто не знаю, что и делать.
Фан, рыжеволосая девица с великолепным телом и грубыми чертами лица, засмеялась тихим металлическим смехом.
— Ничего не получится, дорогая, но если ты переспишь с парикмахером, он прямо в постели приведет твою прическу в порядок. Заодно и поделитесь опытом работы, совместив приятное с полезным.
— У тебя остроумие, как у свиньи, — окрысилась Лулу. — Если бы я была наполовину так же умна, как ты, то знала бы, что делать!
— Заткнитесь вы обе, — вмешалась Жюли, маленькая платиновая блондинка. — Неужели нельзя обойтись без ссор?
— Не я же начала, — Лулу пожала великолепными плечами. — Я только оценила ее остроумие. Но ведь это на самом деле так.
— А у меня, — продолжала Жюли, — был самый милый и забавный парень из всех, кого мне до сих пор приходилось видеть. Он был такой застенчивый…
— Ну вот, очередная глава из жизни Жюли, — проворчала Фан.
— Ничего не стану рассказывать, раз вы не хотите слушать, — обиделась девушка. — Но это действительно был славный паренек.
Фан засмеялась.
— О, я представляю себе… У меня такие тоже бывали. Что он тебе рассказывал? О своей больной жене или…
— Да оставь ты ее в покое, — сердито бросила Лулу. — Какая муха укусила тебя сегодня?.
Андре, высокая блондинка с пышными формами, тихо рассмеялась.
— Я видела этого парня, Жюли, можно подумать, у входа его ждала мать.
Жюли согласно кивнула головой.
— Точно. Он сунул мне десять долларов, едва вошел в комнату. — Она прижала руки к губам и рассмеялась. — Представляете? Десять долларов в конверте. Это ж надо!
Даже Фан улыбнулась.
— Ну и что он из себя представляет как мужчина?
— Увы. Он ничего не делал. Когда я начала было раздеваться, он засмущался и сказал, что пришел просто поговорить со мной, и попросил одеться. Потом спросил у меня, что, должно быть, для такой молодой девушки нелегко жить в подобном заведении и по несколько раз в день раздеваться. Вот это он выдал! У меня даже речь отнялась.
— А по мне, так лучше спать с этими типами, чем выслушивать их бормотание, — сказала Фан. — Я быстро довожу их до кондиции, и они сматываются. А такие, с позволения сказать, любители поболтать могут сидеть у тебя часами: ни денег, ни удовольствия.
— Он наговорил мне много чего интересного и был так мил, — с умилением уверяла Жюли. — Все выпытывал, нравится ли мне здесь и почему я дошла до жизни такой… ну и прочий вздор.
Фан пренебрежительно передернула плечами.
— Я-то думала, ты расскажешь действительно что-то интересное, — сказала она.
— Я же вам говорила, что она глупа, — торжествовала Лулу.
В этот момент открылась дверь и вошла Кэрри. Это была высокая и сильная мулатка, с волевыми чертами лица. Ее темно-коричневые, почти черные глаза сверкали, придавая ей надменный и недоверчивый вид. Если бы не плоский толстый нос, портивший лицо, она была бы поразительно красива.
— Пора идти спать, девочки, — вопреки обыкновению сказала она. — Быстро в постель! Живо! Живо!
За исключением Фан все послушно поднялись и, пожелав хозяйке спокойной ночи, ушли из гостиной. Фан осталась, небрежно развалясь в кресле.
Кэрри смотрела на нее с нескрываемым уважением. Она так и не смогла полностью подчинить Фан. Но была достаточно умна, чтобы не притеснять ее, помня о той выгоде, которую она получает, позволяя ей больше, чем другим девушкам. Она знала, что Фан любит свое ремесло, но никогда не говорила девушке, что та буквально создана для такой жизни.
— Ты слишком много куришь, — заметила она. — Скоро состаришься.
Фан равнодушно взглянула на нее.
— Мне это нравится, а что до старости…
— Да, но когда ты начнешь сдавать, мне придется выставить тебя на улицу, — заметила Кэрри. — Смотри не прогадай. Старухи ничего не стоят. И у меня нет для них места.
Фан встала, поплотнее запахивая пеньюар.
— Не волнуйся, — ответила она. — Я уйду гораздо раньше. Настанет день, и я начну работать самостоятельно.
Кэрри слышала это уже много раз, но была уверена, что Фан слишком ленива для этого и никогда не обеспечит себя постоянными клиентами.
— Конечно, — согласилась она. — Настанет день и…
Фан погасила сигарету, прошлась по гостиной. Остановившись перед зеркалом, она распахнула пеньюар и принялась критически себя рассматривать. Кэрри улыбнулась. Она прекрасно понимала беспокойство Фан: преждевременная старость ведет к нищенству.
— Ты очень хороша, — Кэрри не хотела портить Фан настроение. — Одна из лучших у меня…
Фан насмешливо посмотрела на нее.
— И ты не льстишь мне, потому что так оно и есть, — она вышла, оставив дверь широко раскрытой.
Кэрри некоторое время смотрела ей вслед, затем прошла в соседнюю с гостиной маленькую комнату, служившую ей кабинетом, и, присев за стол, записала несколько колонок цифр в большую книгу, затем заперла ее в сейфе. Кэрри была весьма довольна ходом дел. Она бросила взгляд на часы и неодобрительно поморщилась: время было ее врагом. Неутомимая работница, она тем не менее теряла несколько часов на бесполезный, по ее мнению, сон. Однако она понимала его необходимость, так как очень заботилась о своей внешности и хотела всегда быть в отличной форме.
Резкий телефонный звонок заставил ее вздрогнуть. В такой час он мог предвещать только неприятности. Она сняла трубку.
— Слушаю…
— Кэрри, — она узнала голос Грентома, — у меня появилась новая девушка, и я хочу, чтобы ты ею занялась.
Кэрри скорчила недовольную гримасу.
— Неужели ради такого пустяка стоило беспокоить меня ночью?
— Лу сейчас доставит ее к тебе, — не слушая ее ворчания, продолжал Грентом. — Это очень важно. Сделай так, чтобы она ни с кем не общалась. Сегодня ночью произошли кое-какие события, и она слишком много о них знает.
— Что случилось?
— Таоси убит. Команду принял Равен.
— Мендетта умер? — не веря, переспросила Кэрри.
— Да, около двух часов назад. Полиция еще ничего не знает. Нужно, чтобы до поры до времени никто ни о чем не знал.
— А Равен?
— Я же тебе говорю — он занял место Мендетты. Теперь это твой новый босс, Кэрри.
— Почему, черт возьми, вы допустили такое? Этот тип принесет нам массу неприятностей…
— Это не твои трудности. Займись лучше девушкой, — и прежде чем Кэрри успела что-то сказать, он положил труб icy.
Кэрри уставилась на противоположную стену невидящим взглядом. Итак, Равен добился своего! С тех пор как Мендетта вывел его из дела, она все время следила за его действиями. Она понимала, что Равен человек совсем иного склада, чем Мендетта. Может быть, он будет и менее скупым, но во много крат более жестоким. Внезапно Кэрри охватило беспокойство за своих девушек. Она не страдала излишней сентиментальностью, но и бессмысленная жестокость была ей чужда. Ее совсем не устраивало появление Равена, но она ничего не могла с этим поделать. Вздохнув, она вернулась в гостиную и принялась дожидаться Лу Эйлера.