На рассвете перестал дождь, ветер разогнал облака, выглянуло солнце. День обещал быть погожим. Айвику посадили на коня, Ярандай передал ей угрозу Аббаса на тот случай, если вздумает бежать, указал дорогу к болоту.

— Илейка тебя мало-мало проводит, расскажет, что делать в ватаге.

Аббас со своей стороны приказал двум джигитам ехать следом за девкой. Если свернет в сторону, догнать и привезти обратно.

Айвика на поездку согласилась сразу. Первая мысль была — отъехать верст десять и бежать в родные места. Но после разговора с кузнецом передумала.

Не доезжая версты три до болота, она услышала за собой погоню. Два молодых всадника обогнали ее, загородили путь.

— Далеко ли едешь, красавица?

Айвика по-татарски говорить умела, ответила:

— Отсюда не видать.

Всадники поглядели на ее лук, стрелы в саадаке, на аркан, притороченный к седлу, на кривой нож за поясом.

— У нас девки в саклях сидят, по лесу не ездят.

— А у нас парни чужих девок в пути не трогают.

— Стрелять-то умеешь? В эту елку попадешь?

— А ты сам попадешь?

Ногаец выхватил стрелу, положил на лук, натянул тетиву. Спустил. Стрела, зазвенев, вонзилась в кору дерева на сажень от земли. Айвика усмехнулась, подняла лук, выстрелила. Мутовка на вершине ели покачнулась, полетела на землю. Ногайцы удивленно переглянулись, повернули лошадей, поскакали обратно. Один крикнул:

— С дороги, смотри, не сворачивай.

Болото от дождей снова вспучилось, вода почти кругом обняла островок, залила и перешеек. Над узким рвом Айвика увидела подъемный мостик. Крикнула по-русски:

— Эй, кто там!

— Чего базлаешь? — из кустов вышел человек в шкурах, похожий на медведя. Не подходя близко, спросил: — Кого надо?

— У вас девка-атаман есть?

— Ну и что?

— Позови.

— Ты одна?

— Разве не видишь? Уж не боишься ли ты меня?

Человек вставил два пальца в рот, пронзительно свистнул. На островке забегали люди; один, молодой парень, с бугра крикнул:

— Что стряслось, Данилка?

— Тут баба одна Настю требоват.

— В ватагу, что ли, просится?

— Наверно.

Парень скрылся, через некоторое время на бугре показался другой человек.

— Чего надобно?

— Опускай мосток. Гостью встречай.

— Проезжай мимо, — неласково сказал парень.—У нас таких гостей полон двор.

— Погоди, погоди, — сказал второй парень. — Да это же баба,—и принялся отвязывать от столба веревку. Заскрипел блок, и мост опустился, лег на бережок. Айвика проехала через него, спрыгнула с седла и спросила:

— Настька где?

— А ты отколь про нее знаешь? — тревожно спросил Андрейка.

— Подруга моя. Мы с ней когда-то в Топкаевом илеме вместе жили.

Андрейка вспомнил слова кузнеца, сказанные при расставании, обрадовался. «Может, — подумал он, — Настя уже дома и послала сюда эту девку?»

— Где она сейчас?

— А у вас разве нет ее?

— Ногайцы украли.

— Вот керемети! Ну ничего, найдем однако.

— А тебя кто сюда послал?

— Кузнец Илейка.

— Где он?!

— Тут недалеко.

— Илья тоже в плену?

— Нет. Его хотят в ватагу послать.

— Ну, пошли, поговорим.

Пока шли до землянки, Андрейка спросил:

— Где по-русски говорить научилась?

— Настька выучила.

— Отец ее где сейчас?

— В Ярандаевом илеме. Велел мне сказать, чтобы вы одно поняли — он добра вам хочет.

В землянке Айвика разделась, спросила:

— Давно здесь? Хорошо устроились.

— С осени. К вам шли, да вот зима застала. Да и На-стю украли, а без нее как же?

В узкую дверь землянки протиснулись Ермил и Дениска. Кузнец степенно подошел к Айвике, пожал ей руку.

— Она от дяди Ильи пришла, — сказал Андрейка.

— Вот как? Эдоров ли Илья Иваныч?

— Скоро сам здесь будет. Велел всем вам кланяться.

— И где же он сейчас?

— У ногайцев.

— В полон взят, или как?

— Они его к вам атаманом послать хотят.

— Мать твою за ногу! — воскликнул Дениска. — Стало быть, это тот самый смелый и умный. Ты, атаман, угадал в прошлый раз.

— И куда нас поведет Илья Иваныч?—спросил Ермил.

— Он послал меня упредить вас. Ногайцы хотят, чтоб вы с ними вместе против царя воевали. Обещают вам ко« ней дать, а как русских с этих земель выгонят, вам тут землю дадут.

— Это после того, как русских выгонят? — переспросил Ермил. — Но мы тоже русские люди. Как тут быть?

— Кузнец Илейка так велел сказать: если вы не согласитесь, вас всех прибьют. Надо время переждать, а как дойдет до дела, можно будет встать на сторону русских, И чтобы вы, как его ногайцы сюда приведут, во всем соглашались бы.

Ермил долго молчал, обдумывал слова Айвики. Дениска не вытерпел:

— А зачем нам вставать на сторону русских? Какая корысть? Если, к примеру, мы одолеем ногайцев, что с нами будет? Снова отдадут барам, снова ярмо на шею. А если ногайцы нам тут землю обещают.,.

— Два аршина тебе дадут, не более, — заметил Андрейка.

— Все-то ты, Андрей, знаешь. Им нас убивать нужды не будет. Они ускачут в свои пределы, а здесь бар не было и не будет.

— Ты крест на шее носишь али нет?—спросил Ермил.— В тебе кровь русская течёт али вода холодная? Воевать против своих...

— А тот кузнец в прошлые года против кого воевал? За что его царские приставы ищут? А мы сами от кого в эти глухие лесные земли бежим? Столько перенесли тягот, и снова под сапог Бекбулатова!

— В твоих словах, Денис, зерно истины есть, однако, с ногайцами пойти — землю родную предать, веру осквернить. Я Илыо Иваныча знаю давно, Андрюха его знает тоже. Он плохого нам желать не может. Посему надо его послушаться, и коль придет сюда, достойно принять.

— Верно говоришь! — воскликнула Айвика. — Мы тоже Илейку хорошо знаем.

— А черемисские люди как про это думают?

— По-разному думают. Мы далеко от русских жили и плохого от них не видели. А как пришли ногайцы, селение наше сожгли, все пограбили, молодых мужиков в плен взяли и тоже хотят на царя воевать погнать. А мы этого теперь не хотим. Вот этот красивый парень сказал, что здесь бар нет и не будет. Не верно он говорил — здесь двойной хомут будет, если ханство ногайцы поднимут. Тут недалеко лужавуй Ярандай живет, черемисин богатый. Это он вас тут всю зиму оберегал, чтобы мурзе Аталыку отдать, это он мужиков нашего рода в плену держит, лес корчевать заставляет. Он тебе, красивый парень, супонь потуже, чем любой русский барин, затянет. А другой хомут будет от мурзы Аталыка.

— Ладно, девка. Поезжай к Илье Иванычу, скажи, что мы его ждем. Андрейко, собери ватагу — поговорим. А ты, Денис, накорми гостью, пусть отдохнет.

IV

Спустя два дня в ватагу приехали сотник Аббас, Ярандай и Илья. Ватажники собрались около котла, их уже было человек полтораста. Первым начал говорить Ярандай. Он оглядел ораву грязных, лохматых людей, усмехнулся: -

— Вы, лесные люди, целую зиму жили на моей земле, всех зверей в моих лесах повыбили, шкуры их на себя надели, рыбу в моих реках всю выловили, уху в моем котле варили. Я все терпел, вас не трогал. Чем теперь со мной расплачиваться будете?

Ватага загудела как потревоженный пчелиный улей.

— Вижу, расплачиваться вам нечем. Я знаю, однако, что все вы люди беглые, убежали вы от своих хозяев в леса, и теперь вас ищут. И если сюда придут слуги вашего царя, вам несдобровать. Рядом со мной стоит уважаемый сотник Аббас, он пришел сюда с войском от мурзы Аталыка, чтобы защитить наши илемы от слуг русского царя. Если вы хотите спокойно жить на нашей земле, сеять хлеб, ловить зверя и рыбу, вы должны нам помочь воевать русского царя. Мы дадим вам коней, оружие, а когда изгоним отсюда русских сборщиков ясака и царских стрелков, тогда дадим вам место — живите без бояр и без князей. Я вам прямо скажу, воевать с царем не просто, а вы войне не обучены. Говорят, у вас атаманом баба, она, наверно, саблю в руках не держала. Поэтому мы даем вам настоящего атамана, вот он стоит. У него с царем старые счеты, несколько лет тому назад он водил ватагу в тысячу человек, и царские стрельцы бегали от него не раз и не два. Он вас научит воевать...

— Когда начнем? — крикнули из толпы.

— Халлабаллык¹⁴ начнем в конце лета! — крикнул Аббас.

— А до этого что делать? Грабить?

— Грабить мы сами хорошо умеем,—Аббас хохотнул.— Вы будете лес корчевать, землю пахать, сеять. Кормить потом вас никто не будет. И еще воевать надо учиться. Дел хватит.

— Согласны ли все? — спросил Ярандай.

— Ваша девка тут была, — Ермил выступил вперед.— И мы все меж собой обговорили. Атамана вашего берем, воевать будем. Нам все одно более податься некуда.

— Семян на посев кто даст? — спросил Андрейка.

— Я дам, — Ярандай махнул рукой. — Урожай получите, — вдвойне отдадите.

— Землю пахать на чем?

— Лошадей дадим, агу дадим, лопаты.

Обговорив остальные мелкие дела, ватага разбрелась по землянкам. Ярандай и ногайцы уехали, Илья спросил Андрейку:

— Настя где?

Андрейка начал рассказывать про Настю.

Айвику, как только она возвратилась в Ярандаев илем, сразу обезоружили и снова послали на раскорчевку леса. Ярандаю этот налет на Кокшагу сулил большую выгоду. Восемьдесят плененных в Топкаевом илеме мужчин расчищали четыре руэма, пахали новь и засевали овсом, горохом и гречихой. При хорошем урожае, а он на целинной земле не мог быть плохим, Ярандай получит много зерна. Жили пленники в наспех построенных шалашах, терпели нужду, кормились кое-как. Кори подумывал о побеге. Но когда Айвика рассказала ему о задумках Илейки, он понял, что лучше переждать и перетерпеть. Из родных мест приходили печальные вести: отец и вместе с ним все, кто остался в илеме, ушли на исток реки Манаги, где Топкай когда-то начинал свое самостоятельное житье.

В первый же вечер Айвика сказала Кори:

— Ты помнишь, как Кочай называл ногайцев?

— Отродье Турни, вроде бы. Очень правильно назвал.

— Надо нашим парням все время напоминать об этом.

— Ты думаешь, сказание про Кокшу надо продолжить?

— Обязательно. Все равно вечерами люди тоскуют.

И в ту же ночь после ужина пленники сошлись на одну поляну. Запалили костер, уселись вокруг, и Кори начал вести сказ:

— За какие-нибудь десять дней Яиге перевернул все во дворце Турни вверх дном. Пока отец ходил искать Япака, блудный сын всю бесовскую силу поднял на ремонт дворца. Был расширен тронный зал, царское кресло, сделанное из старых коряг, выбросили и соорудили новое из мореного дуба с резьбой и украшениями. За тысячелетия во дворце накопилось огромное количество хлама, который скупой кей все еще хранил. Яиге приказал все выбросить и сжечь, в комнатах стало просторно.

Но самое главное новшество, которое Яиге перенял за годы скитаний, было иным. Он разогнал всех мелких бесов и бесенят по лесам, чтобы собирать ягоды рябины, черники, малины и ежевики. Бесы так ретиво взялись за дело, что в первый же вечер натащили горы ягод. А Яиге превратил эти лесные дары в крепчайшую араку.

Кей возвратился злой. Он не смог найти Япака, а уж если говорить честно, то он боялся показываться в людных местах, и потому возвратился ни с чем. Увидев перемены, он начал орать, что не позволит в своем царстве самовольничать всяким молокососам, но сын молча поднес ему кружку араки, а затем стал внушать отцу мысли о пользе перемен. У кея закружилась голова, дело в том, что бесы до этого на праздниках обходились хмельным пивом. По-этому Турни сильно захмелел. Утром кею захотелось опохмелиться, что он и сделал. Яиге куда-то исчез, и Турни заскучал. Пить в одиночку он еще не научился. Но к этому времени во дворец возвратился младшцй сын кея. Он стал взрослым, и теперь его звали не змееныш, а Омарта. О нем кей совсем забыл, отправив куда-то на Ветлугу. Кей начал восхищенно рассказывать о возвращении Яиге, о его нововвздениях, о бодрящем напитке.

— А я бы на твоем месте не радовался, — сказал Омарта.

— Как так?

— Если он начнет тебя поить всякой отравой, то и совсем перестанешь ноги таскать. И он тебя столкнет с трона и пошлег сторожить леших за гнилым болотом в Корак-иксе.

— Ты думаешь, он...

— Не думаю, уверен!

— И я не буду царем?

— Ты будешь мелким бесом. На посылушках у сына.

— Что же делать, Омарта?

— К трону его не подпускай. И пойло его не принимай.

— Давай попробуем в последний раз и больше не будем.

— Уж очень скверно пахнет, — сказал Омарта, сунув нос в кружку.

— Зато все печали долой. Тяни.

Омарта с трудом выпил содержимое кружки, буркнул:

— Дрянь. Не буду больше, — но отец налил ему еще...

Когда во дворе появился Яиге, отец и младший сын

вовсю горланили песни. Яиге тащил за воротник Япака. Бросив его около ног Турни, задыхаясь от гнева, прокричал:

— Я тебе приказал, старый бездельник, найти Япака, а ты?!

— Как ты смеешь орать на владыку лесов и болот?!— Омарта поднялся. — Шлялся по белу свету двести лет, не успел появиться в доме отца, как давай кричать,

— Это что за пень?

— Омарта—твой младший брат, — сказал Турни.

— Черти сиволапые!—не обращая внимания на Омарту, заговорил Яиге. — Где мне все успеть одному. Ты только умеешь посылать онару проклятия, а нам надо действовать, действовать, действовать. Скоро возвратятся охотники и патыры, они поймут, что никаких врагов нет, и нам крышка!

— Какие охотники? Какие патыры? — надменно спросил Омарта.

— Потом расскажу, — отмахнулся Турни. — Мы задумали большое дело. Слушай, что скажет старший браг.

Омарта был труслив и сразу понял, что перечить Яиге не время.

— Надо найти, поймать и привести сюда Янтемира. И это я поручаю вам. Тебе, отец, и тебе, Омарта. Берите Хромого Беса и его ораву — они на ловлю тенетами мастера. Сейчас же марш отсюда и без Янтемира не возвращайтесь! А ты, Япак, поднимись и подойди поближе. Скажи, что ты хочешь больше всего на свете?

— Хочу жениться на Кайне! — воскликнул кривоногий, с гнилыми зубами Япак.

— Она не пойдет за тебя, — сказал Омарта. — У нее Янтемир есть.

— Вот именно, — добавил Яиге. — Но если ты нам поможешь, мы тебя на ней женим.

— Что нужно сделать?! — радостно воскликнул Япак.

— Надо разбудить онара.

— Я не могу, — Япак сразу сник. — Я не знаю заветного слова.

— Слушай, Япак... А вы идите, идите. Выполняйте приказ... Я специально отослал их, — сказал Яиге, когда Омарта и Турни* вышли.— Эти болтуны еще растрезвонят

о нашем тайном разговоре. Так вот, мотай, Япак, на ус. Я дам тебе в помощь сотню лысых чертенят...

А тем временем Янтемир исколесил все леса вокруг. Он хоть и не заметил ни одного чужого, но все равно чувствовал что-то неладное. Измученный, он присел отдохнуть и поесть. Кругом буйствовала жизнь: пробегали звери, щебетали пичужки, ухал филин, трещали сороки.

— Ужель я разучился понимать вас, звери, птицы? — начал он сетовать про себя. — Ужель мне лес неправду говорит, ужель охотника чутье покинуло меня? Хожу я две недели по лесам, заглянул во все чащобы, пади, облазил все заросли, поляны — врага нигде не видно. А лес по-прежнему тревогой полон: дрожат березки, будто на ветру, серебряные листики осины трепещут. Встревожены все звери, птицы... Я не пойму причины страха. Умаялись и тело и душа.

Янтемир вынул платок, чтобы утереть вспотевшее лицо, глянул на него:

— Что это?! Платок темнеет, поблекли краски на узорах? Теперь понятно все! Я здесь на севере измученный хожу, а враг, наверно, с запада пришел, и потому мне лес передает тревогу. Врагов здесь нет, и я торчу тут зря! Мне надобно спешить. Сейчас немного подкреплюсь — ив путь обратный.

Янтемир, уверенный, что здесь нет врагов, успокоился, отложил в сторону лук и стрелы, снял пояс с мечом и, раскрыв суму, стал раскладывать еду. Юркий бесенок выполз из кустов, утянул туда колчан со стрелами, другой бесенок потянул меч. Когда Янтемир заметил это, было уже поздно — сверху на него упала огромная сеть. Чем сильнее Янтемир старался из нее освободиться, тем больше запутывался. Орава чертей напала на него, опутала веревками и потащила в чащобу.

Сзади шли Турни и Омарта и, довольные, потирали руки.

Япак и Яиге, договорившись обо всем, решили отдохнуть. На дворе стояла ночь, когда разбудил их шум на болоте: слышались свист, улюлюканье, крики. Вошли Турни и Омарта, а за ними бесы несли опутанного веревками Янтемира. Они положили патыра у ног Янге, а Турни встал перед сыном, выпятив грудь. Он ждал похвалы.

— А ты, старик, и вправду молодец. Я, честно говоря, не надеялся, что вы его найдете. Теперь, считай, победа наша! — Яиге сел на пенек, Турни и Омарта расселись рядом на корягах. — Итак, друзья, что нам делать дальше? Леший, где ты?

— Я тут! — огромный лохматый бес встал перед Яиге.

— Наклонись! — бес встал на четвереньки, Яиге ткнул пальцем в спину. — Вот тут курган онара. Мой план таков: вперед мы пустим храброго Япака. Одного. Япак?!

— Япак готов!

— Иди к кургану и жди меня. Я приведу туда твою невесту Кайну, изрядно напугав ее врагами. Ты скажешь ей, что керемети близко, затем... Эй, Овда!

— Есть, Овда! — ведьма кокетливо завиляла хвостом.

— Ты со своей оравой к тому времени будешь в лесу, около кургана. Поднимешь халлабаллык1

— Что подниму?

— Ну, шум и гам. Орать и блеять, визжать и мяукать все вы мастера. Ты, Япак, поддай для паники жарку и убеди девицу поднять онара-лежебоку. Как только ува-лень-онар проснется, хватайте меч. Изъявши меч, пойдем мы на илемы. Вот тут поможет нам приятель Янтемир.— Яиге подошел к связанному, пошевелил его носком сапога.—О, да он, оказывается, связан?! Немедля развязать.

Бесы принялись распутывать веревки, а когда дело дошло до рук, Яиге приказал:

— Руки не развязывать. Успеем. Когда он нам кое-что расскажет, тогда... На всякий случай привяжите к дереву.

— Я вам ни слова не скажу, — твердо и спокойно сказал Янтемир.

— И напрасно. Если ты нам поможешь, быть тебе главой всего междуречья. Мы ведь — болотные жители, нам суша вредна. А не скажешь, так Кайну, обманем.

— Она вам не поверит! Но если подлость и коварство победят, то все равно вам суждено погибнуть. Народ мой жить привык свободно, и он свободу эту будет защищать. Не обеднел наш край богатырями, и встанут перед вашей черной ратью тысячи онаров. Поднимется не только край моих отцов, о нашей жизни вольной знают все соседи — они восстанут против вражьей силы, и ей придет конец. И вы...

— Хватит, патыр! Я вижу, мы только зря теряем время. Вторую часть войны обсудим на местах. Пошли, ребята! А ты куда, старик?

— Как это куда? — Турни от обиды задрожал. — На войну1

— Скажи-ка, сколько тебе лет?

— Три тыщи двести двадцать...

— Песку на берегах Кокшаги и так полно.

— Да как ты смеешь, мерзкий дьяволенок?! — змей замахал перед носом сына кулаками, затопал ногами.

— Не торопись, старик. Во-первых, где бывало, чтоб царь шел воевать? А во-вторых, куда мы денем Янтемира?

— Ты хочешь меня... сторожем? — Турни задыхался от гнева и обиды.

— Зачем же сторожем? Ты царь. Ты будешь мне посылать приказы.

— Это совсем другое дело. Я еще могу! Где мой трезубец? Ах да, он сгорел. Ну ничего, мы и без трезубца.

— Эй, кто там! Кати сюда скорее бочку. Вот тут, старик, шестнадцать ведер араки. Преподношу тебе и Омарте, чтоб было чем обмыть победу.

— Давно бы так! — весело воскликиул Турни.

Яиге подошел к Янтемиру, молча вынул из-под рубахи платок Кайны, сунул в карман. Махнул рукой, и вся орава кереметей, чертей и бесов исчезла в темноте.

Омарта поспешно поставил бочку на попа, вырвал деревянную затычку и налил две кружки. Турни большими глотками выпил хмельной напиток, Омарта последовал примеру отца. Он пошел было наливать кружки снова, но Турни воскликнул:

— Стой, Омарта! А закуску нам Яиге оставил?

— Черта лысого он оставил, а не закуску!

— Я жрать хочу!

У Омарта тоже заныло в желудке. Он был голоден с утра:

— Сейчас человеческого мяса зажарить бы на медленном огне, посыпать солью ран сердечных да взять обид людских горчицу, да перцем .зависти и злобы слегка припорошить, потом...

— Замолкни! — завопил Турни. — Я исхожу слюной!

— Не нравится? — Омарта захмелел и осмелел. — Могу предложить другое блюдо. Взять крови, пролитой в азарте злобной схватки, взять печень торгаша, взять сердце скупердяя, перемолоть и все перемешать. Заправить чесноком разврата и все в кишку чревоугодника задвинуть. И эту колбасу сварить в барсучьем жире, на сковородке чуть поджарить...

— Ты доиграешься, мальчишка! Я съем тебя! — Турни схватил Омарту за горло и стал душить.

— За...чем ме...ння? — прохрипел сынок. — У нас же... есть Янтемир.

— Вот дураки! — крикнул змей, разжимая пальцы,— Мы про него совсем забыли.

— Поджарим на костре? — спросил Омарта.

— Хлопот не оберешься, — Турни махнул рукой. — Сварим в котле. Быстро, легко, удобно. Вода, наверное, кипит?

— Кипела. Сейчас я дров подброшу.

— Давай. Я развяжу беднягу Янтемира.

— Развязывать не надо. Только отвязать от дерева.

— А ноги?

— Ни в коем разе! Он удерет немедля.

— Но как же он пойдет к котлу?

— Придется отнести.

— Ты спятил. С моим больным сердечком...

— Придумай что-нибудь. — Омарта стоял на четвереньках у котла и дул на угли. Дрова были сырые “и не разгорались. Турни стоял у дерева, держал в руках веревки, не зная, что предпринять.

— Вы зря боитесь. Я не убегу, — подал голос Янтемир.

— Ой, врешь! Не скажешь ли ты, что рад попасть в ко

тел?

— Это было бы великим избавлением.

— И снова врешь! Нет, мы не дураки, нет, мы не...

— Подумайте получше, — Янтемир говорил спокойно.—

Ведь если вы оставите меня в живых, Яиге, возвратившись с неудачей, все зло начнет сносить на мне. Начнет глумиться, измываться. Он станет рвать куски живого тела, каленой спицей жечь живую кожу, мне выколют глаза...

— А если он с победой возвратится?

— Идет победа с местью рядом. Все будет так же, только с разницей одной.

— С какой же?

— Яиге меня сварит и будет победителей кормить. Их много.

-г- Он прав, Турни! — воскликнул Омарта. — Яиге все сожрет с чертями. А мы...

— Чего «а мы, а мы»? Давай развязывай ноги. Нет, сам я развяжу. А ты сходи за хворостом сухим. Сырые палки выбрось.

— Иду. Смотри не вздумай руки развязать. Только ноги.

— Сам знаю. Я на веревку парня привяжу.

— Великий царь, я думаю, что ты великодушен, — сказал Янтемир, когда Омарта ушел. — Исполни смертника последнее желанье.

— Руки развязать? Нет, друг, шалишь.

— Зачем мне руки? Хочу напиться я вина, чтоб боль не чувствовать.

— Это можно. Я великодушен. И, кстати, мы совсем забыли про вино. — Турни подошел к бочонку, налил две кружки, одну поднес Янтемиру.

— Я за твое здоровье буду пить. Великому царю — большая слава!

Турни опрокинул кружку в рот, а Янтемир выплеснул вино на траву.

— Еще хочешь?

— Давай еще. Живи, мудрейший из мудрейших кере* метей, еще сто тысяч лет. 'За это надо выпить.

— Верно, надо, — согласился Турни и выпил вторую кружку. — Теперь, я думаю, хватит?

— Я главный тост еще не произнес. Налей еще. И выпьем мы за то, чтоб сын тебя с большого трона не столкнул. А дело, вижу я, к тому идет.

— Да я его, сопливого мальчишку...- За то, чтоб не столкнул! — Турни выплеснул в рот араку.

— За полную победу в предстоящей битве!

— Ты погубить меня задумал, Янтемир. С моей-то язвой да без закуски? Хватит!

— Ну что ж, вари закуску. Я готов.

— Иди к котлу. Во, молодец. Лезь по лестнице и поднимай крышку.

Янтемир подошел к котлу. Лестница была короткая и ветхая: три кривые перекладины привязаны к двум суковатым палкам веревками. Со связанными руками подниматься по этой лестнице и в самом деле было трудно, а Янтемир делал вид, что ему не взобраться на котел совсем. Он несколько раз срывался с перекладины, падал, ронял лестницу. Турни торопил Янтемира и негбдовал:

г

— Насколько глупы люди! Три перекладины не может одолеть. А хвастать мастера! Да ты не так! Какой дурак тебя учил так лазить по лестнице? Ты ставь сперва правую ногу, а левой рукой держись...

— Но по рукам я связан...

— Ну, погоди, я развяжу. Теперь давай!

Янтемир с развязанными руками легко поднялся на третью перекладину и начал открывать крышку котла. Приподняв ее немного, он пытался просунуть под крышку ноги, чтобы сесть на край котла, но всякий раз крышка падала.

— Какой ты патыр, если влезть в котел не можешь!— упрекал его снизу все более хмелевший Турни. — Не так надо, я говорю тебе! Ты ногу занеси, опрись о край котла руками, а крышку поддержи плечом. Да не так! Неужели не умеешь?

— Я первый раз в котле варюсь, могучий. Привычки нет. Ты показал бы!

— Пошел к чертям! Смотри, как надо! — оттолкнув Янтемира, Турни влез на последнюю перекладину, приподнял крышку и спустил ноги в котел. Янтемир быстро схватил лестницу и ударил ею Турни в спину. С диким воплем владыка болотного царства бухнулся в кипяток. Янтемир закрыл плотно крышку, положил на нее камень и скрылся в лесу. И вовремя. Около котла появился Омарта с охапкой хвороста. Увидев камень на крышке, он воскликнул:

— Ого! Янтемир уже в котле! Сейчас мы хворосту подбросим, огня прибавим... А где мой повелитель?

Омарта огляделся, увидел недопитые кружки, покачал головой:

— Наверно, налакался и спит в кустах.