– Как вы себя чувствуете? – спросил Марк, войдя в перевязочную.

Джемма поднялась, и он поддержал ее, чтобы помочь спрыгнуть с кушетки. Он снова заметил, какая она маленькая по сравнению с ним. Он возвышался над ней, особенно когда она была без туфель. Марк чувствовал аромат ее духов. Он остался на его одежде после того, как он нес ее в больницу. Держа ее на руках, он сожалел о недавнем споре с Джеммой. Ему не хотелось упускать такой случай, но спор есть спор. И еще ему было интересно посмотреть, кто первый нарушит слово.

Его восхищали ее губы. Верхняя была изящно изогнутой, а нижняя – такой пухлой, мягкой, призывающей к поцелую. Марк мог представить, каково это – прижаться к ее губам. Почти всю прошлую ночь он думал об этом. Как он мог подумать, что такая привлекательная женщина окажется здесь, вдали от большого города? Их роман определенно продлился бы какое-то время, но Джемма производила впечатление женщины, которая хочет серьезных отношений. Когда-то он тоже был таким. Он хотел того, что было у Саймона, активно искал этого…

Но это было до.

– Все хорошо, только немного болит голова, – ответила Джемма, ища туфли.

Марк нашел их и поднес Джемме, чтобы она могла сразу же надеть их на свои маленькие ножки с розовым лаком на ногтях.

Она смущенно посмотрела на него:

– Надеюсь, вы не арестовали Трента. Он не собирался бить меня.

– Верно, но он хотел ударить меня. Его проступок будут рассматривать в суде. Я отправил его в Рому с констеблем Грантом. Ему, скорее всего, выпишут штраф.

– Как к этому отнесся Рэй? – хмуро спросила Джемма.

– Теперь я главный, а не констебль Грант, – ответил Марк, помогая ей слезть с кушетки.

Джемма не ответила, но послушно взяла его за руку, пока он вел ее к своей машине. Ею завладевало желание прижаться к нему. Ему же хотелось прижать ее к себе и ощутить, как его твердости отвечает мягкость ее форм. Она божественно пахла, какой-то легкий цветочный свежий аромат, который дразнил его ноздри. Даже в пыльной одежде и с большим синяком на лбу она была чудесна. Это была именно такая девушка, которую, как он знал, его мама хотела бы, чтобы он нашел. Марк отбросил эти мысли. Он не заводил серьезных отношений. Он не вправе их заводить.

– Спасибо, что спасли меня, – сказала Джемма, пока он помогал ей залезть в машину. – Но я беспокоюсь о губе Даррена. Вот почему я тогда подошла. Я увидела, что у него сильное кровотечение. Нейрель пришлось зашивать ему рану. Он заявился в клинику сразу после того, как вы ушли.

– Вам стоит быть внимательнее в таких ситуациях, – сказал Марк.

Внутри у него все переворачивалось при мысли о том, что один случайный удар мог ее убить. Он видел слишком много трагических смертей, вызванных чрезмерным употреблением алкоголя. Люди теряют контроль и забывают последствиях. Иногда они даже не помнят о том, что произошло. А жизни уже разрушены. В такой ситуации не могло быть победителя, и его огорчало, что дела становились все хуже.

– Я знаю, – покачала головой Джемма.

Марк быстро взглянул на нее и завел машину.

– Ну, пока что с вами все в порядке. У вас многовато синяков. Как поживает тот, что сзади?

Ее щеки порозовели, и она быстро отвернулась к окну:

– Все в порядке, спасибо.

Марк подавил улыбку и, выехав из города, направился в Хантингтон-Лодж. Он бы с удовольствием проверил бы сам, но не хотел усугублять ситуацию.

Джемма проснулась после долгого сна. Марк настоял на том, чтобы она отдохнула, и она подчинилась. Она спустилась вниз, на кухню, вдыхая запах тайских специй.

– Думаю, вы проголодались, – сказал Марк, когда она вошла. – Я решил немного похозяйничать. Надеюсь, вы не возражаете.

Джемма опустилась на ближайший стул:

– Конечно нет. Мне, правда, немного неловко, что вам приходится все делать самому. Глэдис, наверное, в гробу переворачивается.

– Думаю, она посчитала бы нормальным то, что я забочусь о вас после такого происшествия. Знаете, вас могли убить.

Джемма закусила губу:

– Да, я знаю. У меня был пациент в Мельбурне, который умер после пьяной драки. Ему было всего девятнадцать. Такая трагическая смерть. Парень, который его ударил, был неплохим человеком. Он никогда никого не обижал. Просто слишком много выпил в тот раз.

– Не все жертвы оказываются в морге.

Джемма заметила, как тень пробежала по его лицу, а губы сжались. Какие ужасы он повидал на работе? Не поэтому ли он приехал сюда, в глушь? Может, он страдает от посттравматического стресса? Спросить его, или пусть он сам расскажет в свое время? Джемма сама терпеть не могла говорить о своих рухнувших отношениях. И прошло несколько месяцев, пока она смогла говорить о них без слез. Но спустя время жизнь пошла дальше. Может, Марку тоже нужно время…

Ужин был великолепный, и хотя Джемма отказалась от вина, ей было легко сидеть напротив Марка, пока они ели и болтали о всякой ерунде. Он предложил сделать кофе, а Джемма сидела на веранде и смотрела, как луна поднимается над горизонтом.

Она с наслаждением вдыхала свежий ночной воздух. Кваканье лягушек и стрекот сверчков напоминали ей о том, как далека она сейчас от своей прежней жизни. Ей здесь нравилось, но чем ближе было ее тридцатилетие, тем больше она беспокоилась. Возвращение в Мельбурн ее не привлекало, Джемма чувствовала, что больше не принадлежит большому городу. Ее отец была поглощен второй семьей, а друзья разбрелись, многие совмещали работу и воспитание детей. Пожив здесь, Джемма изменилась. Она научилась ценить просторы, свежий воздух, запах земли, смену времен года, палящий зной и бесценный дождь, пыль и мух, но больше всего – друзей, которых она обрела здесь. В ней нуждались не только потому, что она врач, но потому, что она – член общества. Но Джемма боялась, что, оставаясь здесь, она упустит то, в чем больше всего нуждается.

Марк вернулся с кофе:

– Голова еще болит?

Джемма выпрямилась на кресле:

– Нет, совсем нет.

Он поставил поднос на стол:

– Вы хмурились.

– Я всегда хмурюсь, когда думаю.

– О чем вы думали? – спросил он, наливая кофе.

– Ничего важного.

Марк сел напротив и взял чашку:

– Забыл сказать, что я видел вашего работника Роба Фостера. Он и еще один местный парень привезли вашу машину, пока вы спали. Он не захотел вас беспокоить, пока вы отдыхали. Он сделал пару ловушек для мышей и насыпал яда.

Джемма вздрогнула:

– Я всегда чувствую себя виноватой, используя яд и ловушки. Это жестоко.

– Жизнь жестока, Джемма, – ответил Марк, отпив кофе.

Она взглянула на него, освещенного луной. Он опять хмурился, а лицо было напряжено, словно он, стиснув зубы, пытался что-то преодолеть в себе.

– Почему вы заняли этот пост, Марк?

Его взгляд был тяжелым и мрачным.

– Почему вы спрашиваете?

– Я могу ошибаться, но у меня возникло чувство, что вы здесь не потому, что этого очень хотели.

Он шутливо приподнял брови:

– Так вам захотелось немного побыть детективом, правда, доктор Кендал? Что вы еще обо мне думаете?

– Вы циничны и считаете, что все вокруг обязательно преступники.

– Было бы глупо всех и каждого судить лишь по внешности, даже если они так убедительны, как вы.

Джемма встала и подошла к перилам. Она сжала их так крепко, что пальцы побелели. Сделав глубокий вдох, она повернулась к Марку:

– Вы все еще считаете, что я каким-то образом убедила Глэдис переписать на меня завещание? Вы хоть кому-нибудь верите, сержант Ди Анджело?

Он смотрел ей в глаза, но на его лице ничего нельзя было прочитать.

– Были случаи, когда дети использовали в своих целях пожилых родителей. Дети, которые, взяв опеку над родителями с деменцией или старческой потерей памяти, считают, что могут пользоваться их имуществом.

– У Глэдис не было слабоумия, – сухо сказала Джемма. – Она знала, что делает. К тому же я вообще не знала ничего об ее завещании.

– Были случаи, когда чужой человек заставлял старика передать ему все средства или переписать завещание в его пользу, – продолжил Марк, словно не слыша ее. – Иногда человек специально настраивал пожилого человека против его семьи или супруга. Был случай, когда один молодой парень втерся в доверие к пожилой паре. Муж женщины умирал от рака, и парень предложил ей следить за их маленькой фермой. Ее родственники, живущие в разных штатах, не могли повлиять на ее действия, пока она была дееспособна. Она передавала большие суммы денег этому парню, пока у нее ничего не осталось.

– И что вы этим хотите сказать? – спросила Джемма.

– Ничего. Все в городе очень высоко вас ценят. Вы последняя, кого они заподозрят в подобных махинациях.

Джемма сложила руки на груди и пристально посмотрела на Марка:

– В отличие от вас.

– Я этого не говорил.

– Думаю, вам надо подыскать себе другое пристанище, сержант Ди Анджело, – сказала Джемма, опустив руки, и поспешила внутрь. – Вам здесь больше не рады.

Марк поймал ее за руку:

– Постойте, Джемма.

Она ощутила, как трепет пронизал ее, когда Марк сильнее сжал ее руку. Жар пронесся и охватил ее. Джемма взглянула в его темно-карие глаза, и внутри ее все перевернулось. Его взгляд скользнул к ее рту. Он облизал пересохшие губы, давая понять, как ему хочется поцеловать ее. Джемма чувствовала, как сгущается воздух, как Марк привлекает ее к себе. Она ощутила прикосновение его бедер и его растущее возбуждение. Он взял ее вторую руку, его пальцы, словно наручники, сомкнулись на ее запястьях. Он медленно водил пальцами по ее ладоням, и внутри Джеммы вспыхивали фейерверки. Его взгляд снова скользнул к ее губам, и он медленно стал наклоняться к ней.

– Так вы проиграете пари, – пробормотала Джемма.

Марк остановился так близко, что она чувствовала его дыхание на своих губах.

– Я еще не поцеловал вас, – хрипло ответил он.

– Нет. – Она взволнованно облизнула пересохшие губы. – Но собирались.

Марк криво усмехнулся, отчего сердце Джеммы впервые за несколько месяцев бешено забилось.

– Может, я поцелую, а может, и нет. – Его пальцы по-прежнему поглаживали ее ладони.

«Ну же, сделай это», – беззвучно молила Джемма. Ее грудь, прижатая к его груди, ныла, твердые соски терлись о кружево белья. Внутри все дрожало от волнения. Ее так давно никто не целовал. Ее снедало нестерпимое желание.

Марк медленно выпрямился и отпустил ее, сделав шаг назад.

– Думаю, мне стоит собрать свои вещи, – сказал он и направился в дом.

Джемма схватила его за руку, как прежде он. Его рука была теплой и сильной, покрытой волосками, которые щекотали ее ладонь и пальцы.

– Нет, – мягко произнесла она. – Пожалуйста… Пожалуйста, не уходите.

Он вопросительно поднял брови:

– Вы хотите, чтобы я остался?

Она облизнула губы:

– Я… Я не прошу вас спать со мной, сержант Ди Анджело.

Он приподнял ее лицо и заглянул в глаза:

– А о чем же вы просите?

Джемма выдержала его взгляд:

– Прошу вас поверить, что я не в состоянии принудить старую женщину действовать в моих целях.

Марк на секунду взглянул на ее губы:

– Доверие вам очень важно, не так ли?

– Да, так и есть.

Он провел пальцем по ее нижней губе, заставляя Джемму жаждать большего.

– У вас красивые губы, просто созданные для поцелуя.

«Ну так поцелуй же меня!» – мысленно кричала она.

– Я мог бы запросто наклониться и поцеловать вас, – сказал Марк, глядя ей в глаза и продолжая гладить ее губу.

– Что же вас останавливает? – дрожащим голосом спросила Джемма.

Марк вновь криво улыбнулся:

– Не люблю проигрывать.

– Отмените пари.

Он провел пальцем по ее щеке:

– Это то же самое, что и проигрыш.

– Ваше самообладание всегда так крепко?

– Я научился мыслить здраво независимо от напряженности момента. Самообладание и дисциплина вбиты в нас, в копов. Нельзя терять контроль в смертельной опасности.

– Едва ли эта ситуация опасна для жизни, – искоса глядя на него, ответила Джемма.

– Возможно, – ответил он, опустив руки, и его лицо вновь стало непроницаемым. – Вам стоит лечь в постель. Я все уберу.

– Я думала, что доктор здесь я, а вы – гость. Кажется, сегодня мы поменялись местами.

– Вы не привыкли, что за вами ухаживают, правда?

Джемма отвернулась от его всевидящего взора:

– Я люблю независимость. Я поняла, что так меня сложнее подвести.

– Кто вас подвел? Возлюбленный?

Джемма взглянула на призрачные очертания деревьев на берегу.

– В Мельбурне у меня был жених, – помолчав, сказала она. – Он нашел себе другую и забыл сообщить об этом мне. Когда она забеременела, я все еще носила его кольцо. Сейчас они поженились.

– С этим, наверное, сложно было справиться.

– Да, но я пережила это.

– Вы молодец.

Она повернулась к нему:

– Пожалуй, я пойду спать и позволю вам все убрать. Это был сложный день. Спокойной ночи.

– Джемма…

Она остановилась и обернулась:

– Да?

Кажется, прошла целая вечность, прежде чем Марк отвел взгляд и проговорил:

– Почему вы не отмените пари?

Джемма ощутила всплеск желания, но быстро подавила его.

– Я подумаю об этом, – ответила она и оставила Марка одного в лунном свете.